Ксения Каретникова – На привязи (страница 35)

Я давно смирилась, что потеряла ребенка, винила в этом Демьяна, считая его сволочью. Он, конечно, таким быть полностью не перестал… Можно же было поговорить со мной тогда? Черт, можно было бы и анализ сделать на отцовство. Я бы злилась, конечно, за это, но мы бы точно знали. Точнее он, ведь у меня действительно никого не было, кроме Демьяна. И быть не могло. Любила я. Любила, блядь…

А все вот так, оказывается. И я могу хотя бы постараться понять реакцию и мысли Демьяна. Есть оправдание у его поведения, есть…

— Через час у нас будут сведения, — вдруг слышу я. Оборачиваюсь, Костя стоит у входа на кухню. А я, задумавшись, даже не услышала, как он вошёл в дом.

— Спасибо, — киваю я. Вытираю ладонью щеки. Хочу сделать незаметно, однако Костя видит.

— Вас… тебя кто обидел? — неожиданно спрашивает он и подходит ближе.

— Нет, все нормально… лук резала, да еще палец порезала, — говорю я и демонстрирую рану.

Костя недоверчиво кивает и уходит.

Я дорезаю салат. Затем мы ужинаем. И когда я убираю со стола, Косте звонят. Он несколько минут слушает, что ему говорят, а потом произносит:

— Скинь, — кладёт трубку и сообщает мне: — Анна Гарай, по мужу сейчас Сидоренко, проживает в нашем городе. Нигде не работает, домохозяйка, мать двоих детей. Адрес сейчас перешлют.

66

Телефон Кости стандартно пищит, оповещая о сообщении. Костя озвучивает мне новый адрес Снежаны.

— Мне надо к ней съездить, — говорю я. — Но лучше, наверное, завтра…

— Как скажешь.

Вскоре мы собираемся ложиться спать. И уснуть долго не получается от предвкушения завтрашней встречи с закадычной подружкой.

На следующий день сразу после завтрака мы едем к Снежане. По пути я прошу заехать в торговый центр, где покупаю себе телефон. Не новороченный, мне главное, чтобы был хороший динамик.

Дом, в котором находится квартира Снежаны, выглядит уныло. Серая пятиэтажка на окраине города. Помнится, Снежа всегда хотела удачно выйти замуж. Судя по месту ее обитания, не получилось. И я немного злорадствую, если честно. Хотя кто знает, может, она счастлива в браке, вон даже двоих детей родила.

В подъезде ужасно воняет кошачьей мочой. Источник запаха стоит за дверью — целое кошачье семейство в картонной коробке. Хорошо, что я оставила Алешку с Костей в машине.

Пока поднимаюсь на нужный этаж, нахожу в телефоне диктофон, буду держать наготове, главное — вовремя нажать кнопочку.

Звоню в дверь. Слышу в недрах квартиры трель, а потом шаги. Дверь открывается, и я вижу женщину. Узнать в ней танцовщицу Снежку практически нереально. Плюс двадцать лишних килограммов. Волосы длинные, все такие же рыжие, но грязные и собранные в нелепый пучок. Под глазами мешки. Неухоженная, нелепая она какая-то, одетая в домашний, цветастый костюмчик.

— Ну, привет, — произносит она. Узнала. Несмотря на очки на пол-лица. — Чего пришла?

— Пообщаться, — улыбаюсь я.

— Заходи, — вздыхает она, пропуская меня в квартиру.

А мило тут, уютно. Пахнет сдобным тестом. Ремонт, не евро, но свежий. Квартира трёхкомнатная, и в одной вдруг начинает плакать ребенок.

— Иди на кухню, я сейчас, — она указывает мне направление, закрывает входную дверь и спешит на детский зов.

Прохожу на небольшую кухню, устраиваюсь на мягкой табуретке и осматриваюсь. На плите стоит противень, накрытый полотенцем, из-под него с края выглядывают румяные бочки пирожков. От них и запах. Я даже слюну сглатываю.

Достаю из кармана телефон и кладу под локоть, динамиком от себя.

Снежана появляется минут через пять.

— Младший приболел, — сообщает она и включает чайник.

— Сколько ему?

— Два, — гордо говорит Снежана. — Старшему восемь.

— Моему было бы столько же, — заявляю я. Снежана хмурится:

— В смысле — было бы?

— В прямом. Если бы он был.

— А ты так и не родила, что ли?

Чайник закипает, хозяйка разливает заварку из чайника, что стоит на столе, потом разбавляет кипятком. Чай пахнет вкусно, фруктами.

— Он умер, — не стала я вдаваться в подробности.

— Сочувствую, — произносит она, причем кажется, что искренне. Вновь садится и смотрит. — Ты зачем пришла?

— Узнать, как ты живёшь. Выглядишь, конечно, не ахти, но вроде бы всем довольна… все твои желания и хотения сбылись?

— Нет, не все, — вздыхает она печально.

— А как же муж, дети, квартира эта?

— Все это хорошо, но не предел моих мечтаний, — заявляет она. Я фыркаю, а Снежана вдруг усмехается и говорит: — Рожа у тебя подпорчена, но шмотки дорогие. Кольца на пальце нет, но это сейчас не показатель… у тебя богатый папик, любящий бдсм?

— Нет. Я без папика. Но муж был. Я вдова.

— Богатая наследница, значит?

— Типа того.

— Что ж, поздравляю. Всегда знала, что ты хорошо пристроишься. Красивая, гордая, умная…

— Плохо это сочетается, — хмыкаю я язвительно. — Вот ты тоже красивой была, но при этом, сука, очень завистливой.

— Ты о чем? — делает она вид, что ничего не понимает и отворачивается. Я не теряю момента и нажимаю на кнопку, включая диктофон.

— О том, Анют… ты зачем тогда Демьяна обманула?

Она фыркает. Резко поворачивается. Кусает верхнюю губу, а потом выдает:

— Да затем! Тебе, блин, все и сразу, а мне шиш.

— А что мне все и сразу?

— Ну как, богатый и красивый, от которого ты тут же залетаешь. Не схема — блеск, — Аня разводит руками.

— Это не было схемой.

— Да знаю я, ты, ко всему прочему, еще честной и скромной была, — она поправляет пучок на своей башке, вздыхает и продолжает: — Тебе повезло, а мне обидно стало. Думаю, сейчас Тинка замуж выйдет, будет жить счастливо и богато, а я тут так и продолжу задницей вертеть, пока на нее нормальный мужик не найдётся.

Качаю головой и подмечаю:

— Ну, быстро же кто-то нашёлся, судя по рождению твоего старшенького.

Снежана начинает смеяться:

— А ты не знаешь, кто мой муж?

— Не знаю.

— Так Эдик же, администратор клуба.

67

Усмехаюсь, вспоминая слова Демьяна.

— Это он тогда за ночь любви с тобой согласился Демьяну подтвердить, что спал со мной?

— Ага, говорил, что все ради меня сделает. Сделал, даже тебя выгнал с работы.

— Весело вам, наверное, было, — качаю головой, едва сдерживая злость. Безумно хочется впиться ногтями в ее располневшее личико. — А вот мне не очень. Брошенная, беременная, без денег. На работу не берут, жрать нечего… я не жила, Ань, я выживала. И по итогу — мертворождение. И шанс иметь детей практический равный нулю.