Ксения Каретникова – Любовники по несчастью (страница 48)

На Юлин день рождения я, продав машину, которую дарила Юре, подарила сестре деньги. Чтобы она смогла внести первый взнос за ипотеку. Юля не хотела принимать такой подарок, но я настояла. Сказав, что так честно. Она заслуживала наследство нашего отца. И так я хотя бы часть его ей отдаю.

Квартиру Юля, кстати, купила в соседнем от моего доме. Так что виделись мы часто. И дочку Юля в город перевезла, с племянницей я познакомилась, очень милая и добрая девчушка.

С Юлиной мамой мы тоже пару раз виделись. Даже общались. Не скажу, что мы нравились друг другу, но обе всегда вежливы и тактичны.

Юра, слава богу, о моей беременности не знал. Мы с ним не общались и не пересекались, а деньги, которые он мне должен, каждый месяц приходили на мой счёт.

Я слышала от знакомых, что уже в его турагенстве дела обстояли не очень. Отток постоянных клиентов, уход сотрудников — бывший муж едва держался на плаву. Но держался.

Наше же турагенство, наоборот, набирало обороты и пользовалось популярностью. И таргетинг и сарафанное радио работали прекрасно. Клиенты были, прибыль тоже.

На работе о будущем моем пополнении узнали значительно позже. И случайно.

Мне как-то стало нехорошо, давление скакануло, так со мной бывало часто, но врач сказал, что это вполне себе нормально, ничего страшного нет. В обмороки я не падала, но порой состояние было близкое к этому. И чтобы успокоить Егора, который успел подхватить меня и усадить на стул, мне пришлось признаться, что со здоровьем-то у меня все хорошо, что все дело в беременности.

Никогда я не видела таких счастливых глаз у своего самого любимого сотрудника. И с тех пор он таскал мне из дома всевозможные вкусняшки, приготовленные его мамой, и по три раза в день интересовался моим самочувствием. А последнее фото с моего УЗИ Егор загрузил в свой компьютер и поставил на заставку. У него даже спросили как-то, приняв Егора за будущего родителя, кого они с женой ждут. Кажется моего ребёнка кое-кто ждал даже сильнее меня.

— Там пиццу привезли! — влетая ко мне без стука, сказал Егор.

У нас на фирме это вошло уже в традицию — каждый день я заказывала пиццу из той, самой любимой пиццерии Егора. Сначала одну, потом две, а сейчас по три, на всю нашу дружную компанию.

— Отлично, — ответила, закрывая крышку ноутбука, и потерла уставшие от чтения глаза.

— Ульяночка Александровна, шеф, все в порядке? — обеспокоенно спросил Егор за секунду оказавшись рядом с моим столом.

— Да, — я поднялась, выгибаясь в спине, и поправила юбку.

— Мне кажется, или он вырос? Уже заметно, — заулыбался Егор, кивая на мой живот.

И он да, действительно, вырос буквально за пару дней. Я довольно долго ходила с плоским животом, а тут раз — и округлость. Ещё, конечно, не такая большая, но уже понятно, что это не от переедания у меня такой животик.

— То ли ещё будет, — улыбнулась я и мы пошли на обед.

С работы я ушла ровно в шесть часов. Вышла на крыльцо делового центра и вдохнула ещё тёплый воздух полной грудью.

Уже осень. Конец сентября. Но ещё по-летнему тепло.

Спускаясь по ступенькам, я почувствовала лёгкое головокружение и тут же схватилась одной рукой за перила, а другой, по инерции, за живот. Постояла, отдышалась, и вдруг услышала рядом:

— Привет.

— Здравствуй, Гриша.

Странно, но за все это время, начиная с открытия моего турагентсва, мы с бывшим деверем пересекались лишь раза три, да и то видели друг друга мельком и издалека.

— Смотрю, тебя можно поздравить? — спросил он, уставившись на мой живот. — Отец Юра?

— Нет. Мой ребёнок не твой племянник, — ответила, невольно погладив живот.

Гриша, склонив голову, усмехнулся.

— А мы с Юлей расстались, она тебе говорила? — спросил он вдруг.

— Да, говорила, — не стала я притворяться, что не знаю.

Юля и Гриша сходили вместе на несколько свиданий, дальше поцелуев дело не заходило, ведь попутно за Юлей ухаживал ещё и Азат. И в конечном итоге она выбрала именно его. Я спросила как-то у сестры, чем ей Гришка не угодил. Ответ был прост: между нами нет искры.

Мы вместе с Гришей спустились по ступенькам и медленно пошли к парковке.

— И я скоро уезжаю. Вот сегодня отработал последний день, — сообщил мне Гриша.

— И далеко ты уезжаешь? — удивилась я.

— Друг в Питере фирму открыл, звал к себе. Но вот я и решился. Здесь меня никто и ничто не держит.

— А мама? Брат?

— Ты же знаешь, наши с ними отношения натянутые. Особенно сильно такими они стали, когда я во время вашего развода встал на твою сторону. Так что, думаю, пора мне уезжать.

— Надеюсь на новом месте у тебя начнётся новая жизнь, — улыбнулась я, останавливаясь возле своей машины.

— Надеюсь, — улыбнулся Гришка в ответ. — Всего хорошего, Ульяна. Счастья тебе и женского и материнского. Ещё я надеюсь, что зла на меня ты не держишь.

— Не держу, — снова улыбнулась и, в подтверждение своих слов, даже чмокнула Гришу в щеку.

Едва я переступила порог квартиры, как мне позвонила Юля.

— Ульянка, выручай! — звонко раздался голос сестры в трубке. — Я сейчас мчусь за Маруськой, а потом мне срочно надо быть на другом конце города, постоянная клиентка вызывает. Можно Маруся с тобой побудет?

— Конечно, привози, — дала я добро.

— Спасибо, спасибо, меньше чем через час буду!

Я сбросила звонок и устало прошла в спальню. Переоделась в уютные леггинсы и в укороченный топ. Затем направилась на кухню, посмотреть чем мне лучше накормить племянницу. А пока изучала холодильник, сама есть захотела. Только вот достала ни суп или котлеты, а баночку варёной сгущёнки. Боже, как же это вкусно! Я уже месяц слезть с неё не могла. Причём сгущёнку варила сама, как дедушка мне в детстве.

Вооружившись ложкой, я сунула её в банку и с наслаждением, смакуя, начала есть, одновременно медленно перебирая ногами и двигаясь в сторону гостиной. Туда я уже купила диван, на котором лежал и ждал меня бабушкин плед.

Но до гостиной дойти я не успела — в квартире раздалась трель дверного замка.

Чего-то быстро Юлька с Марусей…

Я распахнула дверь, совсем не думая и ничего необычного не ожидая.

Только вот за дверью были ни сестра с племянницей.

На пороге моей квартиры стоял Никита. С дорожной сумкой в руках и с рюкзаком на плече.

Я думала, что так бывает только в фильмах, но — я рот от удивления открыла и замерла, держа ложку и банку со сгущёнкой на уровне груди.

— Привет, — осторожно произнес Никита и попытался улыбнуться.

А я попыталась прикрыть живот. Однако этот мой жест лишь заставил мужчину посмотреть на мою естественную и нежную округлость.

Никита смотрел долго, сперва хмурился, но ни зло, а задумчиво, а затем выдал:

— Мой?

— Твой, — выдохнула я, опуская руки. — Проходи.

Никита переступил порог, поставил сумку и рюкзак у стены и застыл в прихожей, пристально меня рассматривая: лицо, шею, грудь и снова живот. Последнее рассматривал долго.

— Почему не сказала? — без упрёка спросил Никита. А я вдруг шмыгнула носом, чувствуя как глаза наполняется влагой.

Я была безумно рада его видеть. И кажется, до конца своим глазам не верила.

— Я узнала уже когда ты уехал, — чуть ли не шепотом ответила я. — Не хотела, чтобы ты возвращался только из-за ребёнка. А ещё боялась, что даже по этой причине ты возвращаться не захочешь.

— Глупая, — мило улыбнулся он и сделал шаг ко мне. Аккуратно коснулся плеча, словно боялся, что я оттолкну.

— Пойдем на кухню, — предложила я. Никита быстро разулся, снял куртку и пошёл за мной по узком коридорчику. Он сел за стол, я поставила банку со сгущёнкой на столешницу и включила чайник. — Так почему ты приехал? — отстраненно спросила я, оборачиваясь. Ну а вдруг мама нашла как с ним связаться? Она такое может. Или Карина?

— Понял, что мне тяжело…

— Понимаю. Другая страна, другой менталитет, правила, законы..

— Нет. Что мне без тебя тяжело. Я как-то утром проснулся и мне вдруг показалось, что ты рядом. Даже запах духов твоих почувствовал. А тебя рядом нет. И так хреново мне стало. А дальше — хуже. Ты мне каждую ночь снилась. Звала, манила к себе…

— Ты перестал писать и звонить, — капризно напомнила я. Никита виновато рассказал: