Ксения Иванова – Наследница Оммёдзи (страница 21)
Спустя пять минут в избе собрались все. Ребята расселись вокруг грубого стола, над которым уже вилась струйка пара от чая. Начался детальный разбор маршрута. Сегодня утром они добрались на грузовике до села Золотая Гора – последнего клочка цивилизации на их карте. Сюда же завтра должен был прибыть тот самый японец, учёный из страны, казавшейся такой же далёкой и нереальной, как Луна. Отсюда и предстояло стартовать.
Женя, большой любитель запретных плодов, уже припахал пачку открыток и набор значков в надежде «выфарцевать» у заморского гостя что–нибудь эдакое – кассету с диковинной музыкой или электронную безделушку.
Маршрут пролегал вдоль заснеженного горного хребта Тукуринга, к истокам реки Хаимкан. Именно там, в глухой таёжной чащобе, затерялась деревушка, чьи немногочисленные жители, как ходили легенды, всё ещё хранили древние обычаи и верования. Население её таяло с каждым годом, и именно это побудило японских коллег направить официальный запрос – успеть задокументировать и сохранить уходящую на глазах историю малых народов.
Павел начал по списку:
– Рюкзаки у всех упакованы, вес в норме? Морозостойкая плёнка есть?
– Так точно! – хором отозвалась половина группы.
– Аптечка у кого? Женя, твоя ответственность.
– У меня. Проверил, всё по списку.
– Продукты распределены? Миша, Витя, ваша работа.
– Всё разложили по пайкам. Хватит на две недели с запасом.
– Герман, твои задачи. Топоры, пила–ножовка, ремонтный набор, верёвки?
– Всё в порядке, Паш. Я, как швейцарские часы. – обычно расслабленный, как кот, Герман был на удивление хмур и неестественно бледен.
– Что с тобой? Ты сам не свой? – Женечка развернула его за плечо и заглянула в глаза. Парень показался ей бледным. – Ты не заболел?
– Да нет, так живот прихватило маленько. Отлежусь пройдёт. – отмахнулся он, но в его голосе не было привычной уверенности.
– Ха! Гляньте, ему бы отлежаться! Гера, ты еще ничего себе не отлежал?! – засмеялся Миша – главный шутник и заводила.
– Ха–ха, завидуй молча, – наигранно весело парировал Кузнецов. Павел настороженно оглядел друга:
– Да уж иди полежи, что–то ты зелёный какой–то. А у нас по маршруту участок очень сложный будет. Перевал с буреломом. Всё время в гору, спуск по сыпучке, а потом река. Можно, конечно, обойти, но это еще три дня, не меньше.
– Мы и так гружёные под завязку, – вступил в разговор молчаливый Виктор, – чего гляди ещё шмотки японца этого на себе попрём!
– Ага, или его самого! – Гера попытался пошутить, но сморщился от резкой боли. Он поднялся, не разгибаясь до конца, словно таская на плечах невидимую тяжесть.
– Не боись, Пашка, и не в такие места ходил! –буркнул он и, пошатываясь, направился в соседнюю комнату.
Дверь прикрылась. Щёлкнул выключатель. И в наступившей тишине отчётливо прозвучал скрип пружин кровати.
Ребята встревожились, но руководитель группы их успокоил, заверив, что завтра Герман будет, как огурчик. Они еще немного поболтали и разошлись. Перед серьёзным походом надо было хорошо выспаться и набраться сил.
Павел погасил свет, оставив лишь тусклый огонёк настольной лампы в зелёном абажуре, достал из нагрудного кармана фотографию улыбающейся белокурой девочки шести лет. Он с большой нежностью посмотрел на фото:
– Не грусти, Милка. Две недели и папка вернётся. Будем ёлку наряжать. А ты пока слушайся бабушку.
Ночью Воронов проснулся от сдавленного стона, доносящегося с соседней кровати. Он вскочил, включил свет и увидел скорчившегося Германа, всё его тело свело сильным спазмом. Лицо завивал пот, а пальцы впились в правый бок, словно пытались вырвать боль.
– Гера! Ты что?! – Павел сорвался с кровати. – Держись, я за фельдшером!
– Острый аппендицит, – уже через несколько минут констатировал фельдшер, опускаясь на корточки рядом с койкой. – Срочно в больницу. Я водителя подниму. Через десять минут едем.
– Не–е–ет… – прохрипел Герман, пытаясь приподняться. – Отлежусь… Завтра маршрут… Я должен…
Новая волна боли скрутила его, не дав договорить.
– Завтра ты на тот свет отправишься, если сейчас не прооперируют, – фельдшер говорил резко, без обиняков. – До райцентра недалеко, но надо поторапливаться!
– Слышишь, Герман?! Поезжай, даже не вздумай упрямиться! – Павел метался у кровати, сжимая и разжимая кулаки. Он чувствовал себя абсолютно беспомощным. – В следующий раз! В следующий раз обязательно пойдём вместе!
Павел проводил машину и вернулся в дом. Попытался было уснуть, но мысли о друге не позволяли, он волновался: успеют ли довезти, как пройдёт операция и как теперь быть со сложнейшим участком, ведь вся надежда была на опыт и талант Германа.
Утро настало незаметно. Ребята вновь собрались у руководителя похода. Услышав новость все испугались не на шутку. В дверях появился фельдшер. Шесть пар глаз уставились на него, выпытывая ответ.
– Прооперировали, всё хорошо, пока лежит в реанимации под наблюдением. Перитонита не удалось избежать, уж больно по дороге трясло. Но прогноз хороший. Вернётесь с похода – ваш Герман будет как новенький.
Фельдшер вышел. Рита развернулась обратно к столу и угрюмо проговорила:
– Ребята, давайте никуда не пойдём! Я боюсь без Германа. Давайте перенесём на месяц!
Миша фыркнул. Он сидел, развалившись на лавке, но в его позе читалось то же напряжение, что и у всех.
– Ага, сейчас японец приедет, а мы его обратно развернём, скажем, возвращайся, дорогой товарищ через месяц.
– А я вот с Риткой согласен, оно нам надо? – Витя прошёлся глазами по товарищам в поисках поддержки. Сладкая парочка Женя и Женечка воздержались от высказываний синхронно пожав плечами.
Павел медленно поднялся. Его лицо было серьёзным, а взгляд твёрдым. Он обвёл всех взглядом, заставляя замолчать.
– Товарищи. Да, Герман – большая потеря. Но давайте вспомним, зачем мы здесь. Это не просто поход. Нам партия и комсомол доверили дело международного значения. Мы – лицо нашей страны перед иностранным специалистом. Мы должны показать, на что способны советские туристы: на дисциплину, выучку и взаимовыручку.
Он сделал паузу, давая словам проникнуть в сознание.
– Нас шестеро сильных, подготовленных спортсменов. Неужели мы признаёмся, что вся наша сила держалась на одном человеке? Или мы без него не мастера, что ли? Мы справимся. Мы обязаны справиться. И опозориться я никому не позволю!
В дверь постучали. Пора выходить – иностранец прибыл.
Группа в полной готовности выстроилась у избы, когда к обочине, поднимая облако снежной пыли, подкатил грузовик. Из кабины, вежливо кивнув водителю, вышел высокий молодой человек. го внешний вид был настолько безупречен, что на фоне ребят в простецких телогрейках, свитерах ручной вязки и списанных армейских штанах он выглядел как посланник из будущего.
На нём был пуховик из шуршащей, непродуваемой ткани нежно-серого цвета. Под ней угадывался тонкий, но тёплый свитер из мериносовой шерсти. Штаны не были ватными – они напоминали лыжные, облегающие, с непромокаемыми манжетами внизу, предотвращавшими набивание снега. На ногах – высокие технологичные ботинки для зимнего трекинга с рифлёной подошвой и системой креплений, неизвестной советским туристам.
На груди – компактный японский фотоаппарат в защитном чехле. Нейлоновый рюкзак с продуманной системой стяжек. Один только странный свёрток из потёртой старой ткани с какими-то подвесками, вороньим пером и баночкой зелёного стекла, выделялся из футуристичного образа японского гостя.
Женя от изумления разинул рот.
– Вот это упаковка! – прошептал он. –Мало я матрёшек взял… мало… – Он уже предвкушал, как будет обменивать дешёвую сувенирку на эти диковинные вещи, пока ещё наивно веря, что этого парня можно развести так же легко, как и любого заезжего туриста.
Девочки же обомлели от его инопланетной красоты: несмотря на холод он был дез головного убора, только в капюшоне, из–под которого на плечи спадали длинные иссиня– чёрные волосы. Глаза – цвета сибирской ночи, беспросветные и глубокие, черты лица острые, точёные. Рита влюбилась мгновенно и бесповоротно, а Женечка перевела глаза на своего Евгения и печально вздохнула.
Японский гость подошёл к группе. Наступила неловкая пауза, которую нарушил Павел, сделав шаг вперед. Он выпрямил спину, стараясь выглядеть достойно.
– Здравствуйте. Павел Воронов, руководитель группы. Добро пожаловать в Золотую Гору.
Японец ответил ему вежливым, но неглубоким поклоном. Движение было отточенным и неестественным для советских ребят.
– Токугава Эйдзоку. Благодарю за возможность присоединиться к вашему походу. – Его русский язык был почти безукоризненным, лишь легкий акцент и слишком правильное произношение выдавали в нем иностранца. Взгляд скользнул по остальным членам группы, холодный и оценивающий. – Надеюсь, мое присутствие не доставит вам неудобств.
– Не волнуйтесь, справимся, – поспешно сказала Рита, всячески стараясь поймать его взгляд.
Эйдзоку медленно повернул голову в ее сторону. Казалось, он не столько смотрел на нее, сколько изучал, как биолог изучает редкий экземпляр насекомого.
– Без сомнения, – сухо парировал он, и Рите стало не по себе.
В этот момент вперед выскочил Женя, широко улыбаясь и протягивая заранее приготовленный сувенир – деревянного медвежонка.
– А это тебе, товарищ иностранный гость! От чистого сердца! Знак дружбы между народами! У нас, знаешь, традиция такая – новичков одаривать! – Он сиял, уже предвкушая, какую технологичную диковинку он получит в ответ.