Ксения Ильина – Любимый цветок... ромашка?! (страница 2)

— И вот как у Вас получается сохранять спокойствие в таких ужасных ситуациях?

— Я — наследная графиня старинного рода де Борлиад. Мне нельзя позорить честь и достоинство рода.

Покивав на мой ответ, служанка дальше следовала молча, но не прошло и нескольких минут, как она снова начала причитать:

— А графиня? Что же скажет графиня…

— Лира, хватит! Не надо впадать в отчаянье раньше времени.

Что бы я ни говорила, но мне тоже было страшно. И правильно. Ведь я заслуженно опасаюсь реакции своих родителей. Ну, будь, что будет. Надеюсь, они не узнают. Надеялась я, как оказалось чуть позже, зря.

Глава 2

В саду графа де Борлиад на специально отведенной для этого каменной площадке проходила тренировка по фехтованию.

— Быстрее! Вкладывай в удары больше силы! — прикрикивал на меня преподаватель. — Не отвлекайся! Левый локоть ниже!

Форол Бриен — дворянин по происхождению. В молодости он очень любил всякие приключения, за что однажды и поплатился. Его лицо пересекал шрам, чудом не задевший глаз. Как учитель сам рассказывал мне около года назад: «Неудачно подрался, но зато защитил честь прекрасной юной девушки. У одного из обидчиков был при себе нож… вот так и получилось». Девушку звали Милена. Впоследствии она разыскала своего спасителя, а потом и вовсе вышла за него замуж. Многие друзья моего преподавателя смеялись над ним, когда он бегал от Милены, но она оказалась упрямой. Влюбила в себя Форола и доказала, что шрам его вовсе не уродует. А именно из-за него он и избегал общения с девушкой. Сейчас к своим сорока пяти годам мой учитель фехтования имел прекрасную любящую и любимую жену, двух непоседливых ребятишек, хорошую работу и маленький домик в спокойном и безопасном районе.

— Не отвлекайся! Так тебя во время боя очень легко загнать в западню и убить. Думая о чем-то кроме боя, ты даешь противнику возможность достать тебя, становишься уязвимой, — в доказательство своих слов Форол каким-то неуловимо быстрым движением оказался за мной, а шпага коснулась спины между лопатками. — Бой ведешь хорошо, но тебе не хватает концентрации.

— Спасибо. Я обязательно учту все Ваши замечания.

— Может, сейчас и проверим?

Ответить мне не дали крики подбегающей Лиры:

— Госпожа! Госпожа! Вас граф срочно просит зайти к нему в кабинет!

— Зачем?

— Он как-то узнал о том, что произошло сегодня на базаре.

— Ты сказала? — я нахмурилась. Ох, чувствую, не к добру это. Совсем не к добру.

— Н-нет, что Вы, госпожа. Я бы никогда не посмела.

— Тогда откуда? Как?

— Мне неизвестно, госпожа.

— А мне переодеться можно? — красноречиво взглянула на свой наряд.

Одета я была в кожаные брюки, заправленные в узкие сапоги до колен и в голубую просторную рубашку, украшенную лишь небольшим кружевным жабо. Поверх рубашки — кожаный жилет в тон к брюкам. Мои густые смоляные волосы были подвязаны тонкой синей лентой.

— Граф велел немедленно.

— Ну что ж, видимо, нам не удастся продолжить тренировку.

Форол — умный человек, а потому не стал выпытывать причину столь внезапной просьбы явиться. Он кивнул, а я, собрав вещи, направилась к особняку по ровной каменной дорожке через сад.

Перед тем, как зайти в кабинет отца, я отдала перчатки для фехтования и свою шпагу Кориану, нашему дворецкому.

— Леди Арианна, Ваш отец был очень недоволен, когда просил Лиру позвать Вас, даже повысил голос несколько раз.

— Спасибо, Кориан. Я учту. — моему батюшке не то, чтобы крик, даже повышенный голос совершенно не свойственен, так что мне было на самом деле очень страшно.

Я тихонечко постучала в дверь, надеясь, что меня не услышат, но за дубовой толстой преградой раздался сильный, властный, немного приглушенный голос отца, приглашающий войти.

— Батюшка, Вы меня звали? Что-то случилось? — попытка казаться относительно спокойной, даже веселой не вышла.

— Что ты натворила? Опять! Я простил тебе твои лихие скачки на лошади без седла! Согласился нанять тебе преподавателя по фехтованию! Согласился научить тебя владеть оружием! Сквозь пальцы смотрел на твои выходки, а ты… — тут папа перевел дыхание, так как к концу этого монолога перешел на крик, — А ты так отплатила! Поставила на кон свою жизнь! Глупо, безрассудно решила играть с жизнью единственной наследницы древнего графского рода де Борлиад! Если ты о себе не думаешь, то хотя бы подумай о нас с матерью. Ей я вообще ничего не хочу говорить, но рано или поздно она все равно узнает. И лучше бы, чтобы от меня, а не от кого-либо другого. Что же нам с тобой делать? — говоря последние слова, граф просто упал в кресло за своим письменным столом. Бумаги, сплошным ковром лежащие на нем, тихо зашуршали, нарушая воцарившуюся в кабинете тишину.

— Пап, прости… Я не хотела. Ты же знаешь, у меня не получается пройти мимо человека, которому нужна помощь.

— Знаю. Сам таким был когда-то. Но я никогда так не рисковал!

— Да-да, конечно. То-то мне Кориан рассказывал о твоей буйной и бурной молодости.

— Это другое.

— Ну, разумеется, — продолжала говорить я с интонацией, полной скептицизма и недоверия.

— Арианна, не уходи от темы.

— Пап, а кто тебе рассказал?

— Никто. Если бы не один счастливый случай, то я и вовсе бы не узнал о твоей безумной выходке, — я напряженно, но вместе с тем заинтересованно взглянула на с виду спокойное лицо отца, — Когда я возвращался с послеобеденной прогулки, то услышал этот весьма интересный и занимательный рассказ о тебе возле конюшен. Помощник главного конюха был в той толпе, когда ты так опрометчиво спорила с тем вором. Он, конечно же, не отказал мне в услуге и повторил все очень подробно уже лично для меня.

— Понятно…

— Домашний арест на неделю, — жестко отчеканил папа. Я уже собралась выдохнуть, как он продолжил, — И ты ведешь себя прилично с маркизом Тирим и его сыном. Они прибудут к нам через три дня.

— Не-ет! Только не это! Батюшка, сжалься! Грим же — папенькин сынок, гордящийся и кичащийся отцовским богатством. И вообще… — я уже собиралась сказать, что каждую нашу встречу он домогается до меня, ощупывая липкими взглядами и засыпая сомнительными комплиментами, но договорить мне, увы, не дали.

— Арианна, — перебил меня родитель, — я также запрещаю тебе конные прогулки. Будешь сидеть и смирно вышивать крестиком. То-то твоя мама обрадуется. Тебе уже двадцать лет, а ты все еще не замужем и даже не помолвлена. Пора исправлять это досадное недоразумение. С твоими увлечениями к тебе и так мало, кто сватается. Через пару лет совсем старой девой станешь.

— Но, папа!

— Иди в свою комнату, — отчеканил он, поднимаясь из-за стола, сурово глядя на меня серо-зелеными глазами.

— Я…

— Иди. В свою. Комнату.

Выйдя из кабинета, я поймала сочувствующий взгляд Кориана. Видимо, именно он должен был отвести меня до моих комнат.

— Идемте, леди Арианна, я провожу Вас.

— Идем, — и уже тише добавила, — разве у меня есть выбор?

Глава 3

Следующие три дня оказались для меня настоящим кошмаром, но зато матушка была рада. Отец выполнил свою угрозу. Я ничем, кроме шитья, вышивания и ведения светских бесед с мамиными подругами, больше не занималась. Последнее было самым утомительным. Не только тем, что приходилось сидеть в туго затянутом корсете и куче юбок, в которых я задыхалась, но и тем, что разговоры были по большей части бессмысленными. Меня уже чуть ли не тошнило от обсуждений, насколько сочетаются те или иные цвета. Радовало, что, судя по очаровательной улыбке и беззаботному поведению мамы, с которыми она собирала меня на встречу с маркизом Тирим и его сыночком, ей о причине моего «правильного» поведения ничего не известно

— Арианна, цветочек мой, ты прекрасно выглядишь! Твоя фигура стала еще изящнее с этим новым английским корсетом, а цвет платья выгодно подчеркивает твои прекрасные лазурные глаза и невероятно красиво оттеняет черные волосы… — матушка еще что-то говорила, но я не слушала, не получалось. Сил хватало лишь на то, чтобы смотреть в зеркало.

Оттуда на меня глядела невысокая черноволосая девушка с чуть пухлыми розовыми губами и яркими голубыми глазами. На дне этих глаз плескались грусть и отчаяние, но никто же не заметит? Небесного оттенка шелковое платье украшено кружевными белыми розочками. Просто, но элегантно. Это платье подчеркивало все мои достоинства, чего мне очень не хотелось. Особенно меня выводило из себя декольте. Неглубокое, как и положено юной девушке, но все же…

Рядом стояла женщина с такими же черными, как у меня, волосами. На первый взгляд ей можно было дать лет тридцать пять, не больше, хотя на самом деле матушке сорок два. На ней было роскошное платье, соответствующее статусу. Нижнее — черное, без всяких украшений, было из шелка. От каждого солнечного лучика ткань играла чарующими переливами. Верхнее — из тяжелого алого бархата. Закрытое, с длинными рукавами. Оно было украшено черным кружевом по вороту и манжетам. Да, моя мама была восхитительна, прекрасна со своей высокой прической, подчеркивающей ее осанку и стать. Неброские, но очень дорогие украшения. Чуть-чуть пудры, подводки для глаз и блеска для губ — и на меня смотрит потрясающе красивая молодая женщина. Она в свои сорок два года была намного красивее тех молоденьких фифочек, что вились сейчас вокруг каждого второго, если даже не первого, лорда «на выданье».