Ксения Хиж – Развод. В логове холостяка (страница 63)
И уверенно, с видом горделивой королевы, задрав подбородок, она величаво усаживается на диван.
Мы с Гошей вновь переглядываемся.
– А знаешь что? – он на грани того, чтобы не вспылить, а я должна признать очевидное: он хотел побыть наедине со мной так же, как и я наслаждалась его обществом.
– Валяй! – бросает через плечо эта гордая женщина, еще выше вздернув нос, своим поведением четко очерчивая границы собственных владений. Еще немного, и от их противостояния я в кулак прысну.
– А вот мы сейчас возьмем и уйдем! А ты давай, спать ложись. Пойдем, Афина.
Гоша цепляет со стола пару тарелок с закусками, перекладывает все в одно блюдо, сверху укладывает бутерброды.
– Я тогда чай захвачу, – осторожно заявляю и тянусь к чайнику.
– Чай? – расстроенно переспрашивает Носорог.
– Да, Гош. Просто чай.
– А чем это тебя «просто» чай не устраивает? – ерничает Нина Павловна. На лице ее такое выражение, ну такое выражение… словно она истинно наслаждается сложившейся ситуацией.
– Ну ладно, – плечи его поникают. – Вперед.
Я как-то не сразу осознала, что «вперед» и «уйдем» относится к единственной комнате, оставшейся не занятой.
Той самой, в которой теперь, как оказывается, ночевать будет Гоша.
Это обстоятельство несколько стесняет меня, как-то странно получилось. Я не собиралась идти к нему в комнату!
Но это все проносится в голове, когда дверь за моей спиной уже захлопывается.
– Нормально? – усмехается Гоша, раскладывая тарелки на подоконнике, телефон кладет на невысокий комод. Мои руки пустеют, а еще дымящиеся кружки опускаются рядом с мужским гаджетом. – Вот так и живем.
– Да брось, хорошая она у тебя. Наверное, благодаря ей ты тоже такая язва. Теперь понимаю, у кого научился.
– Я?! – округляет глаза это могучее чудо.
– Ты сам спать-то не хочешь?
– Неа. Я, наоборот, кайфую от того, что завтра никуда не надо. Можно выспаться. И знаешь… все-таки отдельная комната – это большой плюс. Хоть не потревожит с утра никто. Я буду спать до обеда как убитый.
Вместе смеемся, я тянусь к чаю.
– Смотри, какую фишку я раскопал.
Гоша крутит выключатель, и свет становится приглушенным. Зимняя картина за окном вмиг становится еще привлекательнее, и я приближаюсь к прохладному стеклу, укладывая на него ладонь. Холод кажется спасительным, потому что с каждой секундой мне становится жарче. Напряжение застывает в груди, и мысли поворачиваются не в ту сторону. Зачем я испытываю судьбу? Мне нужно всего лишь развернуться и уйти. Но я почему-то этого не делаю. Жду от него чего-то. Чего? Я сама не знаю. Уже запуталась…
– Я тут подумал, – доносится сзади меня тихий голос, а сильные руки опускаются на подоконник по обе стороны от меня, заключая в плен.
Гоша даже не касается, а у меня уже щеки горят: наше уединение и взорвавшийся адреналин в крови делают свое дело.
– О чем?
– Может, и правда махнем на море? На неделю. Дочь заберем и свалим. Отлично отдохнем.
– Мне кажется, ты не совсем отдаешь себе отчет, каково отдыхать с ребенком. Это она отдохнет, а ты обязан будешь следить за всем остальным. Гоша, ребенок – это не ежеминутно бешеное счастье и умиление.
– Я похож на человека, который избегает сложностей?
– Просто твое представление не совпадает с реальностью. Ты сам не понимаешь, чего хочешь.
Кольцо его рук вокруг меня становится теснее. Горячие губы опускаются на мою шею. Целуют медленно, изводят. Я сейчас уязвима как никогда, но все равно не разворачиваюсь и не ухожу.
– Зря ты, я себя понимаю. Просто хочу слишком многого. Боюсь тебя испугать.
– Я вроде не из пугливых?
Его ладонь касается моего живота, слегка поглаживает. Горячее дыхание вонзается в шею. Гоша плавно отодвигает ворот платья, проходясь по обнаженному месту языком. Вместо того чтобы оттолкнуть его, я задираю голову, затылок укладываю на крепкое плечо, открываясь для дальнейших поцелуев. Разум молчит, гонимый острыми чувствами. Ловлю ладонь Гоши на своем животе, наши пальцы переплетаются. Я ощущаю, как он напряжен, как обнимает меня сурово, как одержимо прижимает к себе. Мурашки предательски ползут по спине, воздух с шумом выходит из легких.
– Тогда давай попробуем еще?
– Решил, что секс закроет все дыры и сгладит острые углы?
Я чувствую, как его руки ползут вдоль моего тела, распаляя, подчиняя, соблазняя…
Мне точно нужно остановиться? Я не хочу.
– Секс с тобой – это отдельное наслаждение. Да и в семье вроде без него никак.
– Ты не знаешь, что такое семья. На голых инстинктах далеко не уедешь.
– Мой семейный опыт довольно скудный плачевный, а другого нет. Поделись своим.
– Гош… – обрываю его речь, потому что возразить нечем, потому что так хочется поверить, но…
– Потанцуй со мной. Пожалуйста.
Он тянется к телефону, из динамиков уже льется восхитительная мелодия.
Гоша обнимает меня и отводит ближе к центру комнаты. Мы плавно движемся в спокойном размеренном темпе. У меня нет слов. Только эта мелодия и прикосновения мужчины, которого забыть мне не удастся никогда. Наши тела касаются друг друга, сдержать вспыхнувший пожар нереально.
Останавливаемся.
Смелые пальцы касаются моего подбородка, заставляя приподнять голову. Гоша смотрит на меня, а в его взгляде – решимость. Непреклонность и сдерживаемая страсть сплетаются в невидимом танце.
В темно-синих требовательных глазах я вижу свое отражение, а Гоша… он не спрашивает меня, нет. Лишь молча обнимает и начинает расстегивать молнию платья на спине, давая мне последний шанс отказаться, готовится убеждать меня остаться сегодня с ним.
Возражений от меня нет, я вся горю в его руках, широкие ладони быстро сползают на мои бедра, умело задирая подол.
Мгновение, и мы летим на кровать, а тут… происходит взрыв. Все вокруг меркнет и перестает существовать, есть только мы, наша страсть, наш огонь. Нас обоих сносит убойной волной желания, одежда летит на пол, мои руки ласкают эти широкие плечи, могучую фигуру, крепкую шею. Я сама впиваюсь в его губы неутихающим пламенем, изголодалась по нему. Даже если будет только одна ночь, не стану от нее отказываться. Обхватываю его ногами, удается прильнуть к нему еще, целую шею, ласкаю его, как и он меня, сама выгибаюсь навстречу, предлагая себя. Гоша исследует каждый сантиметр моего тела, целует, целует, целует…
Громкое тяжелое дыхание смешивается с его, и даже тихий вскрик неудержимо срывается с моих губ, когда этот мужчина вновь делает меня своей, неистово, дико, исступленно. Этого не позабыть. Никогда не вычеркнуть из памяти. Такие воспоминания не тускнеют. Я чувствую себя самой прекрасной, самой желанной…
Давно позабытая эйфория проносится по телу резко, нежданно. Обволакивает искристым теплом и блаженством.
Гоша, восстанавливая дыхание, уже упал рядом на смятые простыни и ревниво притянул меня к себе. Его сердце колотится как сумасшедшее.
Я все жду и жду, когда же пустота и сожаление обрушатся на меня, придя на смену уютной неге и колдовскому упоению. Но нет, не приходят. Я все также улыбаюсь, и мне все также хорошо в крепких заботливых руках, а тихий едва различимый шепот нежных слов усладой проникает под кожу, убаюкивая. Веки мои смежаются, сознание переплетается с опутывающей безмятежностью.
И я… засыпаю.
Начинаю морщиться оттого, что что-то рядом со мной тревожит и не дает вновь нырнуть в монотонные волны ускользающего сна.
– Мам, ну мам! Пойдем, там подайки! Папа! Вставай! – ловлю тонкий детский голосок Лины и приподнимаю голову, силясь открыть глаза. Передо мной предстает любопытная картинка. Линка трясет за плечо… Гошу.
Что? Как?! О нет!
Готова поспорить, что мое лицо заливается стыдливым румянцем. И я уже подпрыгиваю на кровати, подтягивая одеяло до самого подбородка, но тут же признаю свою ошибку: половина одеяла податливо съезжает со спящего на животе Гоши, обнажая часть тела: руки, спину и бедро.
Боже!
Я торопливо тянусь к Лине, нарочно обхватывая ее лицо ладонями, и поворачиваю к себе.
– С добрым утром, доченька!
– Ма-ам! – надувает губки Лина. – Я же не хотела, чтобы ты уходила! Надо было меня взять к папе. Я хотела с вами!
– Да там… места не было… и я…
– И я маму забрал к себе, – басит спросонья Гоша и заразительно зевает. Опираясь на локоть, приподнимается.