Ксения Хиж – Развод. В логове холостяка (страница 48)
На душе печаль: возвращаюсь от Сони. Последнее время просто разрываюсь: работа, Лина, Соня, домашние дела. Этот еще дергает!
Подруге тяжело. Так тяжело, что я сама украдкой смаргиваю жгучие слезы, когда навещаю её. Почему в жизни все так несправедливо?! Каждая поездка к Соне выматывает меня морально, дерет изнутри от состояния подруги. Неимоверно больно за нее.
Что бы я без мамы делала! Спасибо, она может подстраховать и забрать Линку, побыть с ней.
Мне кровь из носу нужен выходной. Хотя бы один нормальный полноценный выходной, чтобы выспаться и восстановить душевные силы.
Копошусь в кармашке. Искоса гляжу на экран мобильного, как только на нем вновь мелькает ненавистное имя.
Закатываю глаза, не выдерживая:
Подколка стара как мир, но я этим не брезгую. Отправляю.
Пальцы уже ловят слабую назойливую вибрацию.
Да что б тебя, а. Звонит еще!
– Алло, – вздыхаю обреченно.
– Привет…
– Привет. Почему прибитый такой?
Мне все равно. Все-ее ра-аавно-оо. Я только лишь для галочки спросила! И я совершенно не прислушиваюсь к его хриплому басу. И чихала я на то, что Гоша угрюмый и опечаленный. Какая мне разница! Я домой иду.
– Потому что ты меня сейчас ударишь…
Ноги врастают в асфальт.
– В каком смысле?
– Попросить тебя хотел. Можно… мама к вам в гости приедет? Без меня, я еще неизвестно когда оклемаюсь.
– А почему так настороженно?
– Да в общем… так можно или нет?
– Да. Пусть приезжает. Дашь ей мой номер? Или я сама могу позвонить. Приглашу её, когда мне удобно будет.
– Я твой должник. Спасибо, Афин.
– У тебя уже долгов по гроб жизни. Потом не отвертишься.
– Сейчас скину номер, – обещает он. – Слушай…
– М?
– А ты в ближайшие дни вечерами очень занята?
– Гош, – я начинаю нехило раздражаться, – к чему ты клонишь?
– Не хочешь ко мне приехать? Я оплачу такси! – начинает тараторить он. Как-то неуверенно. Непривычно.
– Зачем?
Он мнется, что-то там несет насчет пятен.
– Нет уж, – пресекаю я, – у тебя друг есть, вот пусть он и заедет. А у меня дел куча!
– Серьезно! Мне немного лучше уже.
Конечно! Сколько он там уже валяется…
– Гоша, мне не до этого. Если надо, могу помочь заказать еду или еще что-то. Сама ездить, ты уж прости, не буду. Мне б домой попасть сегодня.
– А где ты?
Я вполне реалистично представляю, как он хмурится.
– У подруги была. Договорились встретиться.
– Понятно. Ладно, подождем, пока выкарабкаюсь. Лина про меня не вспоминает?
– Иногда.
Вранье жуткое! У Лины вечно одно и то же: Гоша то, Гоша это. «А помнишь, как Гоша…»
Иногда заорать охота. Не было Гоши раньше, не шибко плохо и жилось нам!
– Ладно, – бормочет Носорог, окончательно расстроившись. – Созвонитесь с мамой. Не буду мешать.
Отнимая трубку от уха, неожиданно ловлю себя на мысли, что мне действительно становится жаль. Жаль, что мы так давно не виделись и мне не об кого точить когти.
***
– Нина Павловна, чувствуйте себя как дома, я сейчас поставлю чайник, – гостеприимно предлагаю я маме Гоши.
Она все также прихрамывает, но ни одной жалобы от женщины услышать невозможно!
Линочка бабушке очень рада: та привезла ей пирожки. Точнее, нам всем. И мои любимые плюшки с сахаром. Дома-аашние. Ммм. Настоящее безумие!
Очень приятно, что Нина Павловна так заморочилась. Старалась, стряпала.
На удивление наши с Гошей мамы быстро нашли общий язык.
Лина, как всегда, звезда: скачет, прыгает, смеется, купается во всеобщем внимании.
– Скоро идем пить чай, – заявляю я с улыбкой.
– Я помогу вам, Афина, – удивляет гостья и, прихрамывая, медленно направляется за мной на кухню.
И правда, помогает накрыть на стол.
Я достаю из духовки теплые пирожки – Нина Павловна посоветовала их разогреть именно так. И тут прилетает самый неожиданный вопрос из возможных:
– Афина, скажите, почему вы не сообщили о рождении Лины моему сыну?
Замираю, застигнутая врасплох. Растерянно хватаю ртом воздух.
– Вижу, вам не очень приятно это обсуждать, но я все же не понимаю. Мы могли бы помогать вам, общаться с ребенком, присутствовать, поздравлять на праздники. С чего такое категоричное решение?
Гостья взволнованно поправляет прическу, не сводит с меня глаз.
– Он женат был, – произношу как само собой разумеющееся. – Зачем?
– Я не обвиняю вас. Но так сложно принять, что мы пропустили целых три года ее жизни. А ведь мы могли бы находиться рядом с самого начала. Да и вашей маме было бы полегче. Мне очень жаль, что так вышло, но я безмерно вам благодарна, Афина, что все открылось сейчас. А Ольга… – пренебрежительно замечает Нина Павловна, – там вообще все так быстро и необдуманно у них получилось. Как только поженились, так почти сразу каждый стал жить сам по себе. Интересы разные. Знакомые разные. Они вообще разные. Если хотите знать мое мнение, вы моему сыну подходите гораздо больше. Его не любая женщина сможет удержать рядом. Так, чтобы ему никуда не хотелось исчезнуть. А вы – сможете.
Сдается мне, моя мама слышит разговор, но к нам не присоединяется специально. Чтобы челюсть не обронить.
Ставлю тарелку с угощениями на стол.
– Ну что вы, – заявляю я смущенно. – Мы с вашим сыном тоже из разных миров. Да и все, что было, – это просто ошибка. Если бы я знала, что он женат, не приблизилась бы и на километр. Знаете… не мое это. С женатыми возиться. А сейчас… когда мы постоянно сталкиваемся… разница становится еще более очевидной.