Ксения Хиж – Развод. В логове холостяка (страница 41)

– Не вопрос, купим.

– Да я разберусь, – роняет она вспыльчиво и, окидывая взглядом поданные для меня тарелки, начинает раздражаться еще больше. – Ты скоро доешь?

– А ты? – язвлю, наблюдая, как она недоверчиво косится на блюдо с пастой. Ее блюдо.

– Я не заказывала…

– Я для тебя заказал.

– Если бы хотела, я бы сама сделала выбор!

Показательно начинаю есть. Не тороплюсь.

Мне нужно выиграть немного времени. Мне нужен предлог.

Проходит минут пятнадцать, Афина вроде немного успокоилась.

– Расскажи мне о дочери, как вы жили, – прошу я, добавляя вежливости: – Пожалуйста.

Афина молчит, демонстративно на меня не смотрит.

Уж думаю – все. Конец. Но… спустя пару секунд я вновь очарован ее голосом, его глубиной и силой.

– Когда я узнала, что ты женат, долго пыталась прийти в себя. Новость о беременности меня почти добила, – начинает Афина, а я замираю с вилкой в руке. – Спасибо маме. Она поддержала меня… очень поддержала. И до сих пор помогает с Линой, как ты видишь.

Сожаление клещом впивается, я отвожу взгляд. Смущаюсь в кои-то веки.

– Родилась Лина в срок, все было хорошо. Про аллергию когда узнали… запаниковали, конечно. Больше по здоровью ничего серьезного у нее нет. Хотя…

Я нехило так напрягаюсь. Хотя?..

– Мы недавно лежали в больнице, Лина головой ударилась в садике. Гематома, сильный ушиб, врач велел перестраховаться. Сложный был период. Я из больницы в больницу.

Огонь неприязни оттого, что дочь пострадала, вспыхивает во мне, но я молчу, ожидая продолжения. Но его нет.

– Поделишься? – подталкиваю.

– Да я сама лежала под наблюдением какое-то время. Там… мое личное. Не спрашивай. Еще не выписалась, как мне звонят и сообщают, что Лина голову разбила в саду. Я в панике, слезах. Бегом писать отказ от стационара и к дочери. Сказали в больницу ложиться.

– На работе нормально отнеслись к такому удлиненному больничному?

Румянец неожиданно обжигает нежные щечки. Что? Что я такого сказал?

– Да я не работала тогда. Незадолго до случившегося уволилась, мне выходить на новое место, как выписали направление в стационар. Я вроде договорилась с руководством, что меня подождут. Потом загремела с дочкой. Ну и мне помахали ручкой, извинившись: мол, такой работник нам не нужен. Так я попала к тебе. По счастливой случайности меня рекомендовали знакомые, и мне пришлось подтягивать знания в срочном порядке.

– Я понял. А в каком отделении ты сама лежала? – осторожно все же пытаюсь разговорить ее.

– Можно мы будем только о Лине?

– Почему?

– Потому что я не готова делиться личными переживаниями, – и тактично добавляет, чтобы меня не зацепить еще сильнее: – Ни с кем.

Ну ок, нет так нет.

Я задаю наводящие вопросы, Афина идет на контакт. Отлично. Я интересуюсь отношениями Лины и бабушки. Чем дочка любит заниматься. Был ли в их жизни, так сказать… претендент на папу. Громко выдыхаю, когда Афина отрицательно мотает головой.

В общении появляется желанная легкость, и тогда я решаюсь ступить на зыбкую почву:

– А ты, Афин? Все также меня ненавидишь?

Она отводит взгляд, а потом и руки прячет под стол. Молчит.

Ну ясно…

– Так сложилось тогда, – роняю безотчетно. – Прости.

Впервые я прошу у нее прощения искренне. Без преувеличений. Потому что мне действительно жаль. Хорошая она ж девчонка. А превратилась в еще более привлекательную молодую женщину. Гордую. Вспыльчивую. Независимую.

– Если ты женат был, то меня никогда всерьез не воспринимал. Зачем тебе это все? Зачем столько женщин, если любил одну только? Зачем ей причинять боль, воровать у нее свое внимание и время? Зачем унижать остальных пренебрежением?

До этого вопроса ее глаза горели. Яркие всполохи переливались на дне зрачков. Теперь же – погасший взор, наполненный печалью и разочарованием.

Сразу с бухты-барахты ответить на этот вопрос не получится.

– Я привык так. Одна мало чем отличается от другой. Если женщина согласна…

– Это не женщина согласна. Это ты создаешь иллюзию и делаешь это нарочно. Тебе так удобно. Но неужели совсем не стыдно? Ни перед кем…

– Мы с Олей поженились внезапно, – поясняю я, стараясь не реагировать на сокрушенное выражение лица Афины. – Как бы это странно ни звучало. Мне казалось, вот оно, то самое. Глубокое, настоящее. Как вспышка. Думал, а чего ждать? Подходящего момента? Так можно откладывать вечно. И ее хотелось привязать к себе. Чтоб только моей была. А потом… всего месяц. Несчастный месяц, но я понял, что все не так себе представлял. Она поменялась. Отношения поменялись. В корне. Сейчас уже осознаю, что был ей не нужен никогда, со мной просто было удобно и приемлемо. А тогда казалось, что я все делаю правильно, но где-то косяк. И надо докопаться. Надо подождать немного, чтобы найти ответ. Возможно, ей нужно было время. В тот момент я увидел тебя. Без тайного умысла хотел проводить. Что-то хорошее сделать другому, раз уж в своей жизни иду не туда. Позже сам не понял, как затянуло. С Олей я хлопал дверью, общался исключительно по телефону, почти не виделся с ней. Общались только на повышенных тонах и с претензиями. Я даже домой не приезжал. Да ты и сама знаешь, мы же с тобой постоянно вместе были. В тот момент мне казалось, что так я отвечаю жене на ее безразличие, но остановиться и порвать с тобой уже не мог. А когда она предложила перемирие, ты нашла кольцо. И что-то разрушилось с твоим уходом. Когда мы встретились с Олей – встретились, чтобы обсудить нас, – я сообщил ей, что меня все то дерьмо не устраивает. И подал на развод. Это, пожалуй, самое лучшее мое решение.

Афина вздрагивает. На меня даже не смотрит. Теребит пальцами салфетку.

– Ты говорил, что любишь ее.

– Да. Я искренне так считал. И до сих пор считаю, что чувства к ней были. Но… я, наверное, просто для них не предназначен. Не умею я… чувствовать. Думать привык, на разум все списывать.

– В твоей жизни нет места ни ребенку, ни привязанностям, ни чувствам, – пришибленным голосом роняет Афина. – Так зачем тебе Лина? Дай нам с ней шанс встретить достойного человека, который будет ее любить, восхищаться, баловать, заботиться, переживать. Пусть не сейчас, но он появится когда-нибудь. Станет для нее примером, радостью, опорой. Иди своей дорогой, Гоша.

– Нет, – твердо заявляю я, подаваясь вперед. – Я хочу с ней видеться.

И с Афиной тоже, – шепчет подсознание, но я благополучно проглатываю невысказанные слова. В горле пересохло, я делаю глоток воды.

– Хорошо, – соглашается она. – Встречи, пожалуйста, согласовывать со мной, а не неожиданно в дверь стучать.

– Мы можем втроем бывать где-то? Выезжать вместе?

– Она подрастет, и сможете выезжать вдвоем.

Афина отворачивается. А мою душу не перестает терзать чувство, что я только что все испортил.

Глава 34

АФИНА

Не хочется признаваться, но я стараюсь избегать Гошу. Как бы там ни было, как бы скрупулезно я ни настраивала себя, но относиться к нему просто как к руководителю у меня не получается.

Я теперь постоянно стараюсь приосаниться и выглядеть как можно лучше, а не замухрышкой или бледной молью, в которую грешно влюбиться мужчине. Не то что там призрачная Оля какая-то. Никому не признаюсь, но мне жутко неприятно. Это не досада, не обида. Это горькое чувство того, что тобой просто забивали брешь, пока с «той самой» не получалось.

Я не блеклая тень, не временная девушка, на которую можно переключиться, пока не нашел более подходящую кандидатуру. Я не запасной вариант. Я женщина! И хочу чувствовать себя желанной, красивой, любимой. Хочу, чтобы мой мужчина восхищался мной, а не бесконечно сравнивал со всякими там… Ольгами и еще бессчетным числом сменяющих друг друга имен.

Как же это уничижительно – быть никем для мужчины, который стал для меня первым и запомнился на всю жизнь.

Дрянной идеей было с ним работать? Ну и пусть. Зато Лина с мамой одеты-обуты, а я наконец-то вижу дочь по выходным. А не только ночами и спящей.

Но работать с Гошей все же морально тяжело. Даже если мы никак не пересекаемся. И самое худшее не потенциальные ежедневные встречи и переписки, а тот самый вечер в ресторане. Гошины слова, интонации и выражение лица. Серьезное, без тени веселья. Он снова признался в любви к другой женщине. А потом технично съехал с темы.

Лучше бы погоду обсудили, честное слово! Я сидела перед ним как на ладони, пряча взгляд и руки под стол. Потому что ногти оставили на коже следы полумесяцев. Мне хотелось подскочить и закричать, что я не хочу этого слышать! Пусть он катится ко всем чертям со своей псевдолюбовью к женскому полу, с представительницами которого он все никак не может разобраться!

Какое это все-таки счастье – быть пустым местом. Незаметной тенью. Удивительно, как он только имя-то мое вспомнил в череде своих однодневок, которых бесконечно затмевает ОНА!

Чего вообще хотел? Узнать, до сих пор ли я его ненавижу? Да он для меня еще ничтожнее, чем… чем…

Яростно сжимаю мышку, поднимая глаза на экран.

Настраиваюсь на работу, но переключиться не удается. С текстами от юристов я справляюсь быстро. А вот на заметках инженера немного подвисаю. Потом прорабатываю инструкцию. Рабочий день близится к концу. Я рассылаю окончательные переводы по нужным отделам, в одном из писем ставлю в копию Гошу. Он всегда этого требует.

От секретаря на почту приходит оповещение, что понедельник у меня выездной день. Пробегаюсь глазами по тексту. Ага, встреча в рамках переговоров с иностранной делегацией, с участниками которой мы уже довольно тесно общаемся в переписке. Указан адрес и время проведения.