Ксения Хиж – Предатель. Рандеву с судьбой (страница 2)
- Не ожидала от тебя такой прыти! – насмешливо произносит сестра. Смотрит на меня с прищуром, потягивая из трубочки освежающий мохито.
Улыбаюсь в ответ, пожимая плечами. Сказать честно, я и сама не ожидала, но:
Я сейчас свободна от оков и надзора семьи.
Я сейчас молода и красива.
Я сейчас хочу жить и наслаждаться моментами.
А этот красавчик Вадим – лучшее, что могло со мной приключиться. Уверена в этом на тысячу процентов.
- Да ты, я смотрю, и сама не против. Я видела, как ты переглядывалась с его другом.
Сестра закатывает глаза, раздвигает ноги, подставляя ляжки под солнце. На ней короткие шорты белого цвета и короткий малиновый топ. Мы сидим у нашего домика, на лавочке, выкрашенной в зеленый цвет, под палящим солнцем и с каждой секундой все больше превращаемся в шоколадки.
За моей спиной гостевой домик на четыре семьи в комнатах на первом этаже, на втором – хоромы хозяйки. Во дворе гуляют общипанные еще при жизни куры, а из соседского двора то и дело орет осёл. Сестра дует губы, задумчиво, а я жарюсь на солнце и думаю, что надеть.
- Ну он симпатичный! – соглашается наконец. – Оба.
- Так-то да!
- Только ты еще не доросла до курортных романов!
- Ой ли! – усмехаюсь, закидывая нога на ногу. Соседский вурдалак Возгеныч снова свистит мне, восхищаясь длиной моих ног, и я показываю ему кулак.
- Отец узнает – убьет. Мать тоже. А твой жених…- бубнит сестра, как зануда. Она старше меня всего на три года, но уже опытная во всем. И в отношениях, и в целом по жизни. Ей единственной разрешено было уехать из дома и жить вольной жизнью – учеба в университете, тусовки с друзьями, классные шмотки. Я же как в тюрьме…
- Про него хоть мне не говори! Тоже мне жених нашелся! Ты его усы видела? А залысину в девятнадцать-то лет? А фигуру? Да его костями греметь можно!
- И от него воняет! – добавляет сестра и мы обе морщимся.
- Я в жизни за него не пойду! Я лучше еще раз сбегу из дома! – заявляю упрямо.
По дороге прямо перед нашим носом проезжает автомобиль. Музыка орет из открытых окон, и нам естественно, свистят и предлагают прокатиться. На что мы обе фыркаем.
- Нет, я серьезно, Саша! – включает она зануду. – Он взрослый парень, при деньгах, судя по дорогой машине…
- И что? – перебиваю.
- И то! Он поиграет только, а ты, дура, еще влюбиться успеешь. Да и не это главное! Тебе просто рано с парнями гулять.
- Они уже едут! Хватит гудеть! Ты становишься похожа на маму! – замолкаю, обрывая свою мысль. Конечно, она на нее похожа, она же ее родная дочь, в отличии от меня…- Я вообще сегодня решила стать женщиной!
- Даже не думай! У тебя жених есть!
- Вот сама за него и иди! – отбиваю в ответ. – А я хочу взять от этих трёх недель по максимуму. Потому что потом мне придётся возвращаться домой в посёлок — мрачный, с папашей-сектантом, матерью, повернутой на проклятиях. Ты-то уедешь в город, а мне чахни там и прозябай. Оставь меня в покое, ладно?
- Ой, да делай что хочешь! – психует сестрица, надувая пузырь из жвачки. – Плевать!
- Вот и отлично! – выдыхаю, потому что на нашу улицу заезжает его машина.
И я подпрыгиваю на месте и лечу к нему навстречу, забывая о том, что хотела наряд сменить. Да всё равно! Главное, что он тут!
А дальше всё, как я и хотела.
Прогулка по набережной под его чуть хрипловатый смех.
Он берет меня за руку, и я совсем не против этого. Сжимаю в ответ и смеюсь.
Угощает меня мороженым и коктейлем. А я его одариваю улыбкой в ответ. А спустя час мы впервые обнимаемся. А спустя еще два я уже висну на его шее, а его руки смело изучают изгибы моей фигуры. И я горю от восторга и плавлюсь.
Сестрица же, как я и думала, сама ускакала с его другом, да так резво, что только рыжий ее хвост и сверкнул. Балаболка!
- Провожу! – заявляет, когда темнота сгущается вокруг нас и на улице среди домиков – хоть глаз коли.
- Проводи! – облизываю пухлые губы, и вся замираю в предвкушении.
Знойный вечер ничто по сравнению с обжигающим дыханием этого красавца. Я семеню следом и смотрю на его сильные руки, обтянутые рукавами поло и облизываюсь точно выжившая из ума кошка. Мне хочется дотронуться до него.
Мне хочется дышать им, его ароматом.
Он повсюду теперь. Я не могу!
Соседский осёл орет из-за решетки, ему и жарко, и голодно и я протягиваю ему кусочек морковки, что лежит на земле у его загона. Он хватает огромными губищами, проглатывает, не жуя, а потом истошно орет прямо мне в лицо. Вадим смеется как ужаленный, а я отплевываюсь. Мне кажется, что осел меня всю забрызгал.
- У тебя губы как у него, - говорит он вдруг и смеется еще громче.
- Ну такой себе комплимент, - хмыкаю.
Вадиму смешно. А мне немножко обидно.
- Ну если правда. Такие же пухлые.
- А у тебя в целом лицо как у него, когда вот так вот прикалываешься надо мной. – Отбиваю ответку и смеюсь уже сама.
- Ах так, - он выгибает брови, всё же сдерживая смех. Резко прижимает меня к решетке и утыкается носом мне в шею.
Я ахаю, сотни мурашек бегут по телу, на руках даже волоски встают дыбом.
- Отпусти! – молю, желая, чтобы он не смел расцеплять руки. – Что за наглость? – Ругаюсь наигранно. Деланно отталкиваю его, и тут же снова к нему липну. Сама!
Он прикусывает меня за шею. И я ору от восхищения и неожиданности.
А спустя мгновение уже верещу от страха, потому что сквозь прутья ограды меня за спину уже кусают губы осла.
- А-а! – ору я в голос, Вадим смеется, а осел тут же подхватывает мою песню.
Вадик вдруг дергает меня на себя, щелкает животинку по носу, и мы идем по узкой виляющей тропе к пляжу, подальше от дома.
Он держит меня крепко за руку, а я уже планирую прожить с ним всю жизнь. И за эти дни стать именно с ним ЖЕНЩИНОЙ!
4
На следующий день он назначил мне свидание ровно в три часа дня. Сестра против – кто бы сомневался, а я дождаться не могу, когда его увижу.
Меня бьет дрожью, когда в два часа дня я собираюсь, стоя у шкафа и перебираю все неподходящие вещи.
Выбираю все-таки голубое платье, чуть выше колена. И босоножки на невысоком каблуке.
В два пятнадцать меня бросает в жар, когда собираю волосы в хвост и все-таки переодеваюсь в светлые джинсы и короткий розовый топик. Он подходит к моим новым кроссовкам! А еще этот топ игриво открывает обзор на мой плоский живот с пирсингом в пупке.
В два тридцать потеют ладони, когда мажу губы блеском и брызгаю на шею духами.
- Надолго? – спрашивает сестрица.
- Как получится, - выдыхаю, улыбаясь.
- Смотри, чтобы никто из «наших» вас не увидел! Сегодня целая толпа из нашего посёлка приехала, путевки получили.
- Да не дай бог!
- Ага, будет феерично, если вас застукают. Потом нам несдобровать… И еще: лишишься девственности – отец тебя живьем съест, если узнает. Они венчать вас надумали – говорю тебе по секрету!
- Боже упаси! – выдыхаю. И меня натуральным образом трясет. – Я тогда пойду в порт и отдамся всем матросам по-очереди, только не под венец с этим уродцем!
Сестра хмыкает, но молчит. Мне кажется, она и сама за меня переживает, хоть и делает вид, что все равно.
В два сорок пять я выхожу из дома и трусцой бегу к нему. Сердце грохочет в груди как бешеное, бок скололо, а дыхание сбилось.