Ксения Гранд – Плацебо (#2) (страница 13)

– Откуда это? – кивает он на красную вмятину на коже.

– Не знаю. Наверное, ушиблась, когда упала со стола.

Он бросает на меня быстрый взгляд и отворачивается. По всей видимости, от понимания того, о каком именно столе идет речь. Бледная ладонь ныряет внутрь комода, доставая аптечку, а из нее – бинт. Смочив ткань в спиртовом растворе, он прикладывает ее к ссадине, и я тут же стискиваю зубы, чтобы не вскрикнуть. Ты как-никак страж, Блум. Терпи.

– Можешь отрицать, – продолжаю тему я, – но это не меняет сути вещей: тобой двигают благие помыслы.

– И что подтолкнуло тебя к такому умозаключению?

– Внутренний голос, шестое чувство, интуиция. Называй как хочешь, но я знаю, что права: ты не тот человек, которого стоит бояться.

Мои слова заставляют черты его лица заостриться. Он склоняет голову и придвигается ко мне, застыв всего в нескольких сантиметрах.

– То, что тебе нечего опасаться, не означает, что и другим тоже.

– Звучит… очень… зловеще, – судорожно втягиваю воздух я, но не от его слов, а от неожиданной боли в груди, сжавшей легкие.

– Что такое?

– Ничего. Просто… сложно дышать. Наверное, нервы сказываются.

Блэквуд осматривает мою шею и тут же направляется к лабораторному шкафу. Так резко, будто обнаружил прямую угрозу моей жизни.

– Расстегни рубашку.

Я оторопело замираю. Неплохой скачок от «не совсем милых разговоров» до «снимай с себя одежду».

– Что, прости?

– Яремная вена вздулась. Это может указывать на сердечную недостаточность или аритмию, – он вытягивает из деревянного футляра стетоскоп и поворачивается ко мне. – Нужно проверить частоту сердцебиения.

Все, вроде бы, обоснованно, но неловкость от этого не уменьшается. Лишь растет с каждым его шагом по направлению ко мне.

– Что… полностью? – едва проговариваю я, имея в виду блузку.

– Трех верхних пуговиц будет достаточно.

Медленно тянусь к воротнику. Обнажаю область ключицы, чувствуя, как кожи касается диск медицинского инструмента. По велению Блэквуда стараюсь вдыхать как можно глубже и не думать о том, насколько близко его рука сейчас находится к моей груди. Не знаю, что он сейчас хочет там услышать, когда мое сердце мечется внутри, подобно перепуганной птице в клетке. Еще, чего доброго, подумает, что у меня инфаркт.

– Когда ждать результатов? – решаю переключить внимание на разговор я.

– Через половину суток, если все пойдет по плану.

Половину суток? Почему просто не сказать «через день»?

– А если нет?

– В случае непредвиденных трудностей или если потребуются дополнительные пробы, анализ может затянуться до недели, а в редких случаях – и дольше.

Я рассеянно киваю, уступив место тишине. Давящей, неловкой, угнетающей… Кажется, эта пауза тянется целую вечность. Если кто-то из нас сейчас не произнесет хоть слово, я просто взорвусь.

– Не знала, что ты работаешь доктором, – наконец, не выдерживаю я.

– Работал, раньше.

– Но ты это бросил. Как так? Это ведь такое благородное дело.

Блэквуд опускает стетоскоп на пару сантиметров ниже, прислушиваясь к мелодии моего внутреннего механизма.

– Врачи служат одной цели – спасать людей. Я утратил желание это делать.

– Почему?

– Потому что большинство людей не заслуживает спасения.

Я удивленно отшатываюсь.

– Ты ведь в это не веришь? Иначе не стал бы помогать сиринити.

– Едва ли можно это назвать «помощью», – металлическая головка скользит к области солнечного сплетения. – Я лишь выполняю долг перед коммуной, возложенный на меня Старейшиной. Личных побуждений в этом нет.

Он велит мне задержать дыхание, но оно остановилось и без его команды. Не думаю, что он действительно считает весь человеческий род жалким сбродом, заслуживающим гибели, но доля правды в сказанном определенно есть. По крайней мере, Блэквуд в это верит. Он вынимает оливы12[1] из ушей и продолжает ровным бесстрастным голосом.

– Сердечный ритм в норме. Шумов и мерцания нет. Должно быть, это и вправду последствия перенапряжен…

– А как же я? – возвращаю разговор в былое русло. – Я тоже не заслуживаю спасения?

Он откладывает диагностический прибор в сторону и неспешно снимает перчатки. Оценивающий взгляд скользит по моим щекам, скулам, плечам, пока не фокусируется на моих ладонях, нервно сжимающих край рубашки.

– Если бы я действительно верил, что твоя жизнь не стоит усилий, то не рисковал бы ради нее своей.

– То есть, – улыбаюсь, – я исключение из правил?

– По всей видимости.

Опускаю свою ладонь на его, сжав ее в знак благодарности, но он отдергивается от нее, как от пылающего огня. Отодвигается, замирает. Смотрит на меня так, будто это не мимолетное проявление близости, а вторжение в самую уязвимую часть его души, к которой я пока не имею доступа. Я буквально ощущаю исходящие от него флюиды растерянности, но, несмотря на это, он не прогоняет меня и не уходит сам, а лишь неуверенно тянется к моей руке. Словно хочет убедиться, что она не опасна. Что этот неловкий жест не причинит ему вреда. И в тот момент, когда он коснулся моей кожи, из коридора донесся сквозняк, перебросив прядь волос с его виска на лоб. Несмотря на закрытые окна, воздух наполнился холодом – намекая на приближение чего-то недопустимого. Но Блэквуда это не тревожит. Он мягко скользит по моей ладони, не отводя от меня взгляда, будто прислушивается к собственным ощущениям. А я, в свою очередь, не отрываясь гляжу на него. Глаза в глаза. Кожа к коже. Неловкость и любопытство – робкая идиллия, которую ничто не может нарушить… Кроме незапланированного звонка.

Ритмичная мелодия врывается в пространство между нами, заставив Блэквуда отдернуться в сторону: саундтрек из «Огги и кукарачи»,13[1] доносящийся прямо из кармана моих джинсов. Черт бы его побрал. В этот момент я готова разбить мобильный о стену, лишь бы вернуть все как было. Увы, слишком поздно.

– Ответь, – отступает к стеллажам он. – Это раздражает.

Испортить такой момент… Клянусь господом, если это Изи, это будет ее последний звонок. Смотрю на экран телефона и тяжело вздыхаю, подтверждая свою догадку. И как только один человек может привносить столько хаоса в мою и без того трещащую по швам жизнь?

– Да, Изи?

– И тебе приветик, пропажа! Это так ты отвечаешь старым друзьям, которые себе места от волнения не находят? Я к тебе уже второй день не могу дозвониться! У вас что там, в коттедже, со связью беда?

– Нет, – отворачиваюсь я к стене. Все же неудобно вот так болтать по душам, когда Блэквуд топчется в стороне, – у меня просто не было возможности перезвонить.

– Ах, да что ты! Это ведь так сложно нажать на кнопку быстрого вызова на смартфоне, чтобы бедняжка Изи тут себе волосы не выдергивала от бушующих нервов! Прямо сил на это не хватит, да?

Прикрываю глаза, ощутив укол совести. И правда, нужно было хотя бы послать СМС. Не то чтобы я об этом не думала. Просто за всем этим возвращением к жизни я вовсе забыла о тех, кто наделяет ее смыслом.

– Ты… права. Прости. Я просто замоталась, вот и все. Последние дни были сущим адом, из которого я до сих пор пытаюсь выбраться.

– Что ж, я тоже! – недовольно фыркает она, после чего невольно успокаивается. – В академии до сих пор творится какая-то дичь. Директриса на нервах. Многие ученики лежат в больнице, но, слава богу, хоть никто не умер. Полиция докапывается до всех подряд, пытаясь понять, что произошло, но после рассказов про каких-то кровожадных монстров, они, похоже, решили, что это просто чья-то жестокая шуточка. А как ты там вообще? В порядке, или уже пора собирать спасательный отряд и выезжать с сиренами?

– Я… не знаю, если честно.

Бросаю взгляд на Блэквуда, который перелистывает старинный журнал, то ли действительно интересуясь его содержимым, то ли просто делая вид. Решаю не медлить и поскорее закончить беседу, которую, в принципе, можно перенести на любое другое время, когда мы с ним не будем находится в одном помещении.

– Пока все странно, но, думаю, со временем наладится. В конце концов, я уже давно должна была привыкнуть к странностям.

– Это уж точно! С учетом того, что ты сама – одна из них, – выпаливает она и тут же осекается. – Ой… извини. Я не хотела, оно само как-то вырвалось…

– Ничего. Ты права – я сплошная загадка в квадрате, и с этим ничего не поделать.

Внезапно ее слова заставляют меня напрячь память.

– Постой, ты сказала, что на Дне памяти никто не пострадал? А как насчет Стейси, с ней все в порядке?

– К сожалению, – фыркает в трубку Изи. – Она попала в госпиталь с ушибом головы, но ничего серьезного. Эту стерву ничего не берет.

Значит, Блэквуд лишь оглушил ее, чтобы та не путалась под ногами? А ведь я была уверена, что она… Что он ее… Как я вообще могла такое подумать? Несмотря на то, что наши отношения с Барби не назовешь радужными, я все же рада, что она задержится в этом мире.

– Как там Майкл?

– Ха, – в трубке слышится нервное цоканье языком, – этот стендапер14[1] из меня всю душу вытянет. Постоянно отмачивает дурацкие шуточки насчет моих парней, как будто нарывается на неприятности. Знаешь, может, это не заметно, но мои нервы не из стали. Еще немного, и я включу режим атаки, так что, если услышишь, что неподалеку от Уинтер Парка нашли еще один труп, знай, что это Майкл!