Ксения Гранд – Плацебо (#2) (страница 15)
– Старейшина желает тебя видеть.
Разворачиваюсь и чуть не врезаюсь Блэквуду в грудь. Я даже не видела, как он подошел. Хоть бы предупреждал перед тем, как вот так материализоваться из ничего.
– И он послал самого Верховного жреца, чтобы передать мне это?
– В поместье все служат Старейшине и обязаны выполнять его приказы, независимо от их значимости или целесообразности.
По остроте его скул понимаю, что разговор предстоит не из легких. В голове тут же мелькает догадка, которую я спешу облечь в слова.
– Это насчет Эми? Вы наконец выследили ее?
– Ты все узнаешь от него.
Он молча отступает, освобождая мне дорогу, а я пытаюсь совладать с внезапно нахлынувшими эмоциями. Его избегающий взгляд заставляет меня ощутить давно забытый вкус волнения, и переживать действительно есть о чем. Эмили в стае моровов. Лазейка между Нашей стороной и Другой. Лекарство в моей крови. Вывелось оно из организма или нет? Почему я умерла и, что еще важнее, как смогла вернуться к жизни? Не меньшее беспокойство читается и на лице Кристиана, который встречает меня в кабинете с распростертыми объятиями – такими пламенными, словно я и не испортила единственную возможность сиринити на излечение, приняв лекарство. Если бы я знала, что придется обниматься, приняла бы хотя бы душ.
– Сильвер, ma petite cerise! – похлопывает он меня по спине. – Как поживаешь? Надеюсь, ты в добром здравии?
Ну вот, он снова назвал меня «вишенкой». Видимо, странные клички – фишка сиринити.
– Нет, все нормально.
– Славно-славно. А как проходит твоя адаптация? Все ли тебя устраивает?
Неуверенно киваю. Краем глаза замечаю сутулую фигуру Скретча у камина. Стоит спиной к огню, на лице все та же приторно-доброжелательная улыбка, как будто он действительно рад меня видеть. С ним я меньше всего хотела бы пересекаться, но он Верховный страж – Главный Советник и левая рука Старейшины. Если Блэквуд руководит армией сиринити, то Скретч заведует дозорной стражей и отвечает за безопасность поместья. Вряд ли хоть одно сколько-нибудь значимое событие обойдется без него.
Со всеми этими светскими беседами Кристиан слишком далеко отошел от сути, поэтому спустя пару минут мое терпение дает трещину.
– Так, о чем вы хотели мне сказать? Это связано с Эми?
– Боюсь тебя огорчить, но нет. Мы вышли на след группы моровов, средь которых, возможно, пребывает твоя сестра, но покуда не имеем достоверного знания.
– Так выследите их и узнайте точно!
– Да, мы… – мнется на месте он, – так и поступим, но на это потребуется время. Поимка Эмили может быть затруднительной.
– Почему?
Они со Скретчем молча переглядываются. Не нравится мне эта напряженная тишина, повисшая невидимой пеленой между ними.
– Покуда еще рано о чем-либо судить. Как только будут новости, уверяю, ты прознаешь об этом первая.
Я удовлетворенно киваю.
– Тогда речь идет о бреши в Стене? Вам удалось ее обнаружить?
– C'est à dire?16[1] Разве Верховный жрец не довел до твоего сведения? – удивленно приподнял брови он. – Проблема устранена. Стражи отыскали местонахождение пролома и успешно заделали его, обезопасив человеческие земли от одичалых.
Чувствую, как один из камней падает с плеч. Но на них осталось еще несколько обломков, и пока они здесь, я не смогу вздохнуть спокойно.
– Верховный жрец, – решает Кристиан наконец перейти к делу, – любезно согласился провести анализ твоей крови, дабы увериться в крепости твоего здравия, но не обнаружил клеточных аномалий.
Стоящий рядом Блэквуд утвердительно кивает. Только этот жест показался мне каким-то неестественным, словно сделанный под давлением необходимости.
– Он также выяснил судьбу лекарства, которое, по чудовищному стечению обстоятельств, было внедрено в твое юное тело, которое, к довершению, оказалось не таким уж хрупким.
– В каком смысле?
– В таком, милая моя, – присаживается на край столешницы Старейшина, – что твой организм не только сумел одолеть губительное действие снадобья, но и полностью к нему приспособиться. Лишь благодаря твоей уникальной способности к самоисцелению ты до сих пор жива.
– Но как быть дальше? Его можно как-то извлечь?
– В этом нет необходимости, – вклинивается в разговор Скретч. – Теперь у нас есть все, что нужно, чтобы помочь коммуне.
Непонимающе смотрю то на одного, то на другого, пока Кристиан не решает внести ясность в сказанное.
– Лекарство не в твоей крови, Сильвер.
Что? Но… как такое возможно? Я же видела, как оно убило Лили. Оно должно было оказать хоть какое-то влияние и на мой организм. Поворачиваюсь к Скретчу, который не сводит с меня глаз, будто ждет моей реакции, и невольно вспоминаю его слова, оброненные в обеденной: «
Старейшина вопросительно поворачивается к Блэквуду, и тот наконец подает голос:
– Жидкость во флаконе вмещала сильнейший яд из вымерших растений Другой стороны, состав которого не удалось определить. Благодаря способности к самоисцелению твой организм не просто впитал токсин, а переработал, сделав его безопасным для остальных сангвинаров.
– То есть, – присаживаюсь в кресло я, – лекарство было создано специально… для двенадцатой группы?
– Именно. Для всех остальных оно смертельно.
– И нам очень повезло, что ее последний представитель остался жив, – продолжает скрипучим, словно трущиеся камни, голосом Скретч. – Благодаря тебе сиринити получат второй шанс. Достаточно одной инъекции твоей крови, чтобы больной мог наконец победить сангмору.
Кристиан довольно кивает.
– Так скажи же, дитя, готова ли ты послужить своему народу и поспособствовать его очищению от скверны?
– Конечно, – твердо выпрямляюсь я. – Можете взять мою кровь хоть сейчас.
– Отрадно это слышать. Я попрошу стражников подготовить оборудование для тестов. Oh, mon Dieu.17[1] Ты… ты даже не представляешь, сколь долго мы этого ждали. Событие столь великой важности не может миновать без должного торжества! Празднество это должно быть поистине грандиозным, чтобы навеки утвердиться в истории сиринити…
– Что скажет Ваша Светлость насчет «Бала Тотемов»? – вскидывает каштановую бровь Скретч.
– Oh, mais bien sûr!18[1] И как только эта мысль обошла меня стороной! О, – проводит рукой по воздуху Кристиан, словно рисует картины грядущих событий. – В алых одеждах, дитя, ты будешь смотреться замечательно. Я уже это вижу!
Пытаюсь выдавить улыбку, но получается больше похоже на вымученную гримасу. Впрочем, в этой комнате я не одна стою с таким кислым лицом. Мне кажется, или Блэквуд ведет себя странно? Обычно он более уверен в себе и даже в некотором роде напорист, но сейчас уж больно притих, словно опасается или же… нервничает. Интересно, связано ли это с присутствием Старейшины, уважение к которому сдавливает его голосовые связки, или же Скретча, который то и дело вплетается в канву разговора? Или же здесь замешано что-то еще?
Скретч замечает мое смятение и решительно подходит.
– Достопочтенная Двенадцатая, обычно так не полагается, но, думаю, Старейшина не будет против, если я вызовусь сопроводить вас на бал, – он бросает вопросительный взгляд на Кристиана, и тот одобрительно кивает. – Для меня будет высшей привилегией стать вашим сопровождающим на этом утонченном мероприятии. Если вы, конечно, окажете мне милость своего согласия.
Я испуганно поднимаюсь и смотрю на Блэквуда. Несмотря на застывшее на его лице недоумение, он не спешит мне на помощь. А мог бы и выручить, сгладив края неловкой ситуации, сказать, что Верховный жрец лучше годится для роли моего сопровождающего. Но его, судя по всему, это вообще не волнует.
– Э-э-э-м… я… подумаю.
– Буду с нетерпением ждать ответа.
Он тянется к моей руке, но я аккуратно прячу ее в карман брюк (чего-чего, но его льстивых поцелуев мне хватило). Пока Кристиан с преувеличенной пылкостью продолжает восхвалять мою жертву во благо сиринити, я незаметно пячусь к двери. Уж лучше мне отсюда уйти, пока он не успел развить свою идею о банкете, сделав меня его главным экспонатом. Сейчас у меня есть дела поважнее, и, пока я с ними не разберусь, танцы и костюмы придется отложить на некоторое время. А еще лучше – насовсем. Хотя вряд ли мой голос в этом деле сыграет ключевую роль. Как ни крути, сиринити обожают лоск и помпезность, поэтому не упустят ни единой возможности это продемонстрировать. Истинный бомонд среди сангвинаров, не иначе.
Несколько дней ожидания, неделя тестов на добровольцах – и вот, свершилось: первый сиринити наконец-то вылечился! Я глазам своим не поверила, когда увидела его (это был Айриз – светловолосый страж, с которым я пару раз пересекалась на тренировках) после недельного пребывания в лазарете. Посвежевший, бодрый, с живым румянцем на щеках вместо былого бледно-серого оттенка: он будто наполнился красками. После введения моей крови страж претерпевает не самые приятные изменения: изнеможение, жар, горячечный бред, боль в суставах, ломка, делирий. Тело ослабевает, рассудок затуманивается, его начинают преследовать навязчивые мысли, вызывающие паранойю и агрессию. Выглядит это, скажу честно, ужасно. Требуется время, чтобы побороть это состояние. Но, несмотря на всю тяжесть, ни одного из тестируемых не настиг плачевный конец. А значит, Кристиан был прав: в чистом виде лекарство отравляет, но моя кровь – исцеляет. Она и есть спасение.