Ксения Гранд – Лекарство (#1) (страница 27)

Гарсия мнется на месте.

– Я… У меня три.

Ее рука тянется к центру, но не успевает разжаться, как Скретч подается вперед.

– Кого ты пытаешься надурить?

– Я… я не вру. У меня трое!

– Ты и одного завалить не сможешь. Уж лучше сиди и помалкивай, раз поставить нечего.

Гарсия оседает, как сдутый шарик. Пятеро, трое… интересно, о чем они говорят? И причем здесь камни?

– Это какая-то игра?

– Вроде того, – кивает Лим. – Мы называем ее «Дрогни».

– Можно с вами?

Скретч взрывается смехом, но тотчас берет себя в руки и стихает. Лим неловко почесывает макушку.

– Понимаешь, это… Ты, как бы, не совсем подхо…

– Ставки в игре, – поясняет за него Скретч, – равняются количеству моровов, которых сразил каждый. Это ваше ставочное число, миледи. Однако, вы же еще не одолели в схватке ни одного врага, следовательно, вам нечего поставить на кон.

Я демонстративно отворачиваюсь, не столько из-за его слов, сколько из-за напыщенно-вежливой манеры обращения, которая меня раздражает.

– А в чем смысл игры?

Этот вопрос заставляет Лима воодушевиться. Видимо, игра ему по душе.

– Правила придумали мы сами. Каждый из игроков ставит на кон сумму убитых им моровов за последнюю неделю. В качестве фишек мы используем камни, так как они всегда под рукой. Ставки принимает ведущий (кстати, это я) и скидывает в банк, – он указывает на кучку гальки в центре. – Затем бросается жребий. Для подачи используется горстка палок, количество которой равно количеству игроков. Ведущий чертит круг на земле, перемешивает прутья и высыпает в центр. Число пруток, попавших в центре указывает на победителя.

Разговор о истреблении моровов выводит меня из колеи. Понимаю, они монстры, но жалко их убивать, когда можно вылечить. Правда, не всех. Уилл рассказывал мне, что есть моровы, которые перенесли обращение с минимальными потерями и те, кто полностью потерял человечность и всякую связь с живым миром. Таких стражи называют дикими. Их уже не спасти.

– А что, если у нескольких игроков одинаковое количество убитых?

– Тогда начинается самая интересная часть игры – поединок. Участники с одинаковым числом должны сразиться друг с другом, чтоб отвоевать право на победу. Победителем объявляется лучший боец.

Сражаться друг против друга? Это же варварство. Даже если выпадет борьба со Скретчем, который не нравится большей части компании. Он ведь свой и драться с ним было бы в некотором роде предательством. Но, видимо, для стражей это достойное развлечение. Что ж, хлеба и зрелищ.

– Сейчас увидишь, – Лим засчитывает ставки Тори и Уилла, который, оказывается, убил на прошлой неделе аж пять моровов (браво, Уилл).

– Ставки приняты, переходим к жребию.

Лим чертит на земле дугу прутиком. Затем ломает его на восемь частей (Мирилин, Гарсия, Блэквуд и я не участвуем), трясет в зажатых руках и разжимает. Три ветки выпадают за пределы земляного кольца, пять – остаются внутри. Выигрышное число – пять. Сегодня это число поставило три участника – Скретч, Раквелл и Уилл. Значит…

– Три участника будут сражаться в честном бою. Да начнется турнир!

Боевая тройка становится стойку и по сигналу ведущего начинается зрелище. Первым атакует Уильям. Хочет застать Скретча врасплох, но тот уклоняется и набрасывается на Раквелла. Два змеиных клинка встречаются в воздухе клубком искр. Раквелл хорошо держит защиту, но Скретч гораздо сильнее. Каждый его удар отодвигает противника на пару сантиметров. Удар справа, и тот оседает, слева – падает на колено, сверху – роняет оружие. Лим подает сигнал – один игрок выбыл. Осталось двое. С таким же запалом Скретч бросается на оппонента. Чувствую, как напрягаются мои плечи. Взмах кинжала – мимо, выпад – металл о металл. Уилл отлично держит позицию и по силе удара не уступает сопернику. Боковой выпад, переворот, вихрь лезвием. Переживание нарастает с каждым скрежетом железа. Поворот – и лезвие Скретча отрезает прядь белых волос, оставляя на щеке Уильяма царапину. Сама не замечаю, как оказываюсь на ногах. Внутри все сжимается. Только сейчас понимаю, как сильно я переживаю за Уилла и за то, что с ним может сделать его противник. Знаю, он его не убьет, но ранить может. Это же Скретч. Он может и руку отрезать, списав это на неловкость противника. Волнение усиливается, когда рука Уилла дрожит под напором клинка и вспыхивает пороховой бочкой, как только тот чуть не оступается.

– Давай, Уилл. Ты сможешь!

Кинжал врезается в рукоять кортика Уилла, но момент, когда из моего рта вырывается клич, становится роковым. Скретч пользуется секундным промедлением Уилла, выбивает оружие на землю и сбивает с ног. Уилл не успевает сориентироваться, как в его горло упирается сверкающее лезвие.

– И наш победитель, – Лим выступает вперед, делая широкий жест рукой, – Скретч Пендлтон!

Жиденькие аплодисменты дают понять, что никто особо не рад такой победе. Думаю, не одна я болела за Уилла. И нужно было закричать? Чего я только переживала. Это ведь не настоящее сражение, а игра. Но почему-то мне казалось, если Уилл оступится, Скретч снесет его голову с плеч. Хвала богам, этого не произошло.

– Эх, Касл, – похлопывает его по плечу Шрадрик. – На тебя была вся надежда. Надеюсь, в следующий раз повезет.

Ждут пока тот отступает в сторону и направляюсь к проигравшему.

– Извини, что отвлекла.

На лице Уилла расцветает довольная улыбка. Видимо, царапина на лице его не сильно волнует.

– Приятно знать, что у меня есть болельщики.

– Правда, слегка импульсивные и не всегда вдумчивые. Но ведь это в…

– … всего лишь игра.

Каждый раз, когда он так делает, меня охватывает чувство, что мы похожи и мыслим одинаково. Не нужно даже объяснять. Это так странно. Мы ведь только неделю как знакомы.

– Ты полегче с ним, ладно?

– С кем?

Прослеживаю за его взглядом и тут же понимаю, о ком идет речь. Блэквуд. Следит за нами со своего темного угла, как хищник, выслеживающий свою жертву.

– Может, тебя это не сильно утешит, но он так со всеми.

– Ты прав. Не утешает.

Он стряхивает грязь с колен.

– Однажды, когда мы выслеживали моровов в лесах Алабамы, нам нужно было перейти через реку. И он заставил меня прыгнуть первым.

– И что?

– Я не умею плавать. Помню, тогда Лим меня еле откачал.

– Боже… Зачем он это сделал?

– Потому что я ему не нравлюсь или чтобы продемонстрировать власть, или он просто любит мучить людей.

– Зачем ты мне это рассказал?

– Не знаю, – его пальцы пробегают по беспорядочным волосам, – подумал, ты должна знать, с кем имеешь дело. Постарайся не выводить его из себя, ладно? И вообще, держись подальше. Не хочу, чтобы с тобой что-нибудь случилось.

Его забота – бальзам для моего исцарапанного самолюбия. Но почему-то мне кажется, что он говорит это не просто так.

– Ты что-то знаешь?

– С чего ты…

– Лгун из тебя никудышный. Давай, рассказывай.

– Не думаю, что могу делиться подобным.

– Я должна знать, с кем имею дело. Разве нет?

Он почесывает затылок, тянет время, как резину, но все же уступает.

– Ладно, только я тебе ничего не говорил.

Киваю и жду продолжения.

– Знаешь, о Верховном Жреце много грязных сплетен ходит. Всем известно, что он ничем не побрезгует ради достижения цели.

– Не тяни.

– Словом, в поместье уже давно закрался слух о том, как именно он заполучил этот пост. Давным-давно, еще до возведения Великой Стены, он… убил свою семью. Конечно, его не поэтому назначили, но говорят, это сильно повлияло на решение Старейшины, который искал жесткого и непоколебимого стража на роль своей правой руки. Именно благодаря этому и другим не менее ужасающим поступкам тот назначил его Верховным жрецом.

– Что за чушь. Как на такое можно пойти?

– Не знаю. Времена тогда были жестокие. Сиринити жили на улице, как беглецы. Тем, кто стремился пробиться в Верхориат, приходилось выжимать из себя все соки.