Ксения Гранд – Калиго: лицо холода. Часть 2 (страница 4)
– За ними, мать вашу! Быстро!
Ноги Ивейнджин становятся ватными, стук сердца сливается с воем ветра, когда она лавирует между деревьями. Ей кажется, что ее легкие сейчас сгорят, а отсыревшие мышцы порвутся, как натянутая леска. Девушка пытается поспеть за Калебом, но чувствует, что теряет связующую нить. Скрип шагов разносится эхом на всю округу, не оставляя паре шансов. Бежать по сугробам кажется еще сложнее, чем держать свое сознание в руках.
Если бы не приток адреналина, Ивейнджин уже бы давно упала в обморок, но, несмотря на все усилия, она слышит, как Эл поспевает за ними. Слышит, видит, буквально ощущает его яростный взгляд, пылающий невидимым пятном на ее коже. Его дыхание, тяжелое, хриплое, стучит молоточками в висках вместе со стремительно поднимающимся в них давлением. На горном склоне они как на раскрытой ладони. Впереди мелькает лишь пара деревьев. Скрыться в подобной местности не получится. Отбиваться нечем. Единственный шанс – оторваться, но на это у блондинки едва хватает сил. С минуты на минуту она может потерять равновесие, и тогда всему придет конец. А Калеб, как она уже поняла, вряд ли придет ей на помощь. Что же делать? Как быть? Может, она…
Поток мыслей обрывается, когда в уши врезается сдавленный крик. Несмотря на сжимающий горло страх, Ивейн бросается на звуки борьбы, прекрасно зная, что ее поджидает в темноте. В нескольких метрах Калеб с Элиотом сцепились клубком, борясь не только за правду, но и за жизнь. Пинок, кувырок, толчок. Калеб пытается повалить Эла, но тот откидывает соперника в сторону и поднимается. Хук справа застает брюнета врасплох, разбив бровь до крови, но второй выпад боксера он блокирует локтем, нанеся противнику ответный удар. Правда, Элиота он даже не задевает. Он явно привык к соперникам другой весовой категории, поэтому все попытки нападения Калеба терпят провал.
Здоровяк легко уклоняется, а после переходит в контратаку. Ненадолго Калебу удается выбить его из колеи, ударив по волдырям на обмороженной щеке, но Эл тут же бьет с удвоенной силой. С каждым его ударом сердце Ивейн сильнее вжимается в ребра. Девушка не знает, как поступить, пока в ладони Элиота не блеснул нож. Толчок в бок, подсечка, выпад: обессиленный Калеб валится на землю, не подозревая, что стальное лезвие уже направляется к его шее.
– Нет, не смей!
В порыве паники Ивейн запрыгивает на спину здоровилы, закрывая ему глаза. Боксер взвывает от злости.
– Отвали от меня!
Блондинка крепко обхватывает его икрами и вцепляется ладонями в лицо, закрывая глаза. Его массивное тело брыкается из стороны в сторону, пытаясь скинуть лишнюю ношу, и ему почти это удается, когда его нога неожиданно проваливается в сугроб и он теряет равновесие. Иви вылетает вперед, больно ударившись локтем. Она не без труда поднимается на ноги и собирается бежать, когда замечает фигуру Элиота, распростертую на снегу. Он не кричит, не проклинает ее последними словами, не тычет в нее острием балисонга, а лишь безмолвно хватает ртом воздух. Ярко-красное от обморожения лицо застывает. Белесая корка под его головой заливается багровым пятном, окружившим торчащий из-под снега камень.
– Ему уже конец! Уходим, ну же!
Калеб оттаскивает девушку в сторону быстрее, чем она успевает осознать сказанное. Звук шагов становится все громче, и Иви с ужасом обнаруживает их источник: Кэт и Акли уже спешат к ним. Ничего не кончено и никогда не будет, пока жив хоть один из них. Калеб тащит блондинку за собой или… это она тащит его? В предсумеречной суматохе не ясно, что или кто кем движет, но Ивейнджин старается об этом не думать, а просто бежать как можно быстрее и куда подальше. Чуть не налетев на дерево, она сворачивает налево, но тут ботинок соскальзывает по заледенелой корочке.
Испуг, грохот, боль сливаются в снежный ком, которым они вместе с Калебом скатываются со склона прямиком в неизвестность. Щеки обжигает касание снега. Суставы ломит. Камни больно впиваются в спину. Парень с девушкой падают на равнину внизу, чуть не переломав себе все косточки. Невозможно подняться, нет сил вдохнуть. Калеб едва заставляет себя перевернуться на живот, но как только ему это удается, перед лицом застывает пара пустых глазниц.
****
Зеркальные глаза смотрят, не моргая. Подобно большим сверкающим жемчужинам, они впиваются в лицо парня, лишая его легкие воздуха. В них Калеб видит свои потаенные страхи, навязчивые кошмары, детские тревоги и свое испуганное отражение. В них нет ни радужки, ни зрачка, ни белков, просто сплошная белая поверхность, отливающая серебром, и это пугает его еще сильнее, чем вид того, кому они принадлежат.
Это мужчина. В этом нет сомнений, но то, как он стоит, заставляет сердце Калеба вжаться в ребра. Есть что-то зловещее в его движениях, а вернее, в их полном отсутствии. Шея вытянута, спина согнута, щеки обрамляет копна кудрявых волос, оттенок которых Калеб никак не может определить. Они словно цветные и черно-белые одновременно, как и кожа.
Фигура не выглядит угрожающей. В ее руке нет кинжала или пистолета, но то, как застыло тело, словно срослось с коркой мерзлого после ночной стужи снега, толкает парня броситься наутек. Лишь огромным усилием воли Калеб заставляет себя не двигаться с места. Резкий рывок может спугнуть хищника, побудив к охоте, а они сейчас явно не в той форме, чтоб удирать от ожившего призрака. Юноша ловит взгляд Иви и понимает ее без слов: нужно отступать.
Шаг назад, еще один… Паре удается отойти на полметра, когда вдруг силуэт оживает и движется к ним. От неожиданности Иви спотыкается и валится в сугроб, но незнакомец проходит мимо нее, даже не взглянув. Девушке требуется немало времени, чтоб прийти в себя, но когда пульс перестает отбивать чечетку в висках, а кислород снова наполняет клетки, она неожиданно устремляется следом за фигурой.
– Ты с ума сошла?! – шепчет Калеб, хватаясь за грудь, будто боится, что сердце выпрыгнет и убежит подальше отсюда, что, собственно говоря, стоило бы предпринять и ему самому.
– Нужно узнать, куда он направляется.
– Зачем, черт возьми, нам это делать?! Мы едва ноги унесли!
– Разве тебе не интересно, что здесь происходит?
Любопытство, конечно, повод веский, но не настолько, чтоб бездумно рисковать своей жизнью после очередного на нее покушения. Но Иви, видимо, инстинкт самосохранения мало беспокоит, так как она уже мчит вслед за отдаляющимся мужчиной. Калебу не остается ничего, кроме как следовать за ней. Что-что, а оставаться сейчас одному ему хотелось бы меньше всего.
Преследовать бесцветного человека оказывается проще простого, ведь он, похоже, вообще мало что замечает. Его движения порывистые, походка нетвердая, корпус неповоротливый. Он похож на марионетку, бездумно движущуюся в указанном кукловодом направлении. А вот куда – Ивейн с Калебом узнают спустя время, когда преследуемая ими цель застывает перед утопающей в скале дыре. Сначала юноше кажется, что они зашли в тупик, ведь за последние десять минут фантом не сдвинулся ни на миллиметр. Калеб даже начинает переживать, что странная сущность заметила их и специально завела подальше, но та не выглядит настороженной. Похоже, она вообще не испытывает никаких эмоций.
– Что он делает? – не выдерживает Иви.
Парень неопределенно пожимает плечами.
– Как думаешь, он нас слышит?
– Ну, уши у него на месте, в отличие от глаз.
Чужак неожиданно оживает и скрывается в проходе, словно услышал долгожданную команду. Спустя время из пещеры выходят уже две фигуры. Появившись на свету, утопающие во мраке силуэты светлеют, подобно чернилам на снимке, на которые пролили отбеливатель. Все тот же человек, но теперь вместе с женщиной. Ее одежда выглядит слишком диковинной для подобного места: шляпа с широкими полями, приталенное платье до пола, пушистая горжетка, кожаные перчатки до самих локтей… Она словно отправилась на прогулку в девятнадцатом веке и потерялась в снегах, так и не отыскав пути домой.
Пушистое перо ее головного убора выцвело до неопределенного цвета, как и ее кожа. Не серая, не белая. Просто никакая, как скомканный бумажный лист, пролежавший под дождем не одну неделю. Люди без цвета и тени, без крови и блеска, румянца и света. Не цветные, не бесцветные. Не прозрачные и не матовые. «
Они тащат куда-то прозрачные груды, сверкающие в лучах луны. Калеб узнает эти сияющие сталактиты, которые не раз видел в собственной гостиной.
– Это хрусталь, – шепчет он Ивейн. – Зачем он им? Хотят сделать из него люстру?
Девушка чувствует, как сжимаются ее пальцы. Так вот зачем Сирилланду сиеты – чтоб добывать хрусталь для его владений и выполнять мелкие поручения? Иви думала, что у Владыки семи ветров для них более важная цель, но, быть может, она еще не все знает? Сама мысль о том, что кто-то из ее друзей может присоединиться к этому взводу бездушных слуг, приводит ее в ужас. Сирилл говорил, что не причастен к гибели пустых, что он лишь заботится о них, но можно ли верить словам того, кто не говорит всей правды? Ведь он ничего не упоминал о том, что станет с Ивейн, лишись она души: останется ли она собой или превратится в такую же безликую статую без чувств, мыслей и воспоминаний? И почему-то Иви подозревает, что ответ ее бы не порадовал.