Ксения Гофман – Сирин (страница 4)
Оказавшись дома, оставленную корзину стало все же жалко. Но не стоила еще одна встреча с Митяем сытого живота. А уж печеная картошка в своей избе казалась Дарьяне в сто раз вкуснее меда с пряниками под боком у парня.
– Может, хоть почесун на него наслать? – думала девушка, но, вспомнив грозный взгляд бабушки, не стала.
– Пусть живет, скоро в свой город умотает, и поминай как звали.
Глава 2. Горький сок полыни
На деревню опустилась непроглядная темень, какая бывает, когда небо заволокут тяжелые снеговые тучи, что лучику света не пробиться. Ночи стали холоднее. Сверчки не заводили свою обычную песнь, лишь изредка стрекотали в кустах. Матрена закончила мести пол на кухне, сгребла корзину непутевой девчонки, подивившись, что та за ней не вернулась.
“Суматошная, точно ветер в поле, неугомонная. Весь день как волчок, а по сторонам оглянуться некогда. Сколько раз одергивала, сапоги да шубу надеть. Люди ж не слепые, заметят, что не мерзнет. И в лес свой неосторожно бегает по тропке ведьминой”, – ругала про себя девушку Матрена, докладывая в корзину банку черничного варенья, шматок сала и пару красных яблок.
Тетка пошла задними дворами к лесу, пугливо озираясь по сторонам, хоть и знала, что в такую ночь самый глазастый дальше двора ничего не разглядит. Мерный шорох шагов нарушал лишь редкий лай собак да гул застрявшего в макушках сосен ветра.
В деревне все знали, где ведьму искать, да вслух сказать боялись. Не дай бог – увидят на пути к нечистой, так лучше помереть на месте, чем себя выдать. Но не было в деревне дома, который бы не обращался к ней за помощью. Все знали: ведьма от любой беды убережет, только вот от смерти не спасет, тут не в ее власти. Помнила и сама Матрена, как сестру спасти порывалась, когда та дитятко понесла. Да не вышло. Горький ком из воспоминаний встал посредь горла, мешая глубоко вздохнуть.
В покосившуюся дверь коротко постучали. С наступлением темноты Дарьяна привычно накинула старый бабушкин балахон. Днем деревенские не суются, а вот с наступлением ночи бегут, точно муравьи на сахар.
– Кто там? – Дарьяна подождала, но ответа не последовало, только шелест удаляющихся шагов.
Девушка несмело приоткрыла скрипучую дверь и вгляделась в темный лес, высматривая среди деревьев неясный силуэт. Глазами не разглядела, силу свою отпустила, да ощутила, что с леса следит за ней пара очей. Тяжелая корзина, оставленная на пороге, накренилась. По полу со стуком покатилось красное яблочко. Сгорбившись и притворно хромая на правую ногу, девушка затащила нежданный гостинец в избу и плотно затворила дверь.
Краюха хлеба, мытые овощи и кусок масла, что она приготовила в надежде забрать домой. Липкий пот выступил на руках. Девушка метнулась к окну, боясь, что корзина – подарок Митяя. Парень мог за ней и проследить, пока она в страхе уносила ноги. Снова призвала Дарьяна магию в помощь, но лес был пуст. Только полевки копошились в старой хвое, да совы проснулись и высматривали среди лесной подстилки добычу.
Уняв бешеное сердцебиение, девушка внимательно осмотрела подарки.
– А вот варенье, сало и яблоки не собирала. И хлеба вроде меньше отрезала, а морковки не три, а две было, – успокаивала себя Дарьяна. – Корзин таких, поди, по деревне сосчитай, до утра не управишься.
По стеклу застучали крупные капли дождя. Значит, посетителей можно не ждать. Девушка повесила балахон на ржавый гвоздь, завернулась в колючее шерстяное одеяло и уставилась в мутное стекло, размышляя о хозяйском сыне. В комнате сделалось сыро и темно. Дарьяна заложила хвойные дрова в старую, но хорошо слаженную печь. Поленья быстро занялись и с хрустом разнесли смоляной аромат на всю избу. Дым черной струйкой побежал в небо.
Девушка сняла с печи котелок с кипятком, заварила ароматный взвар из мяты и кипрея и, расположившись на потертой овечьей шкуре перед открытой заслонкой, принялась листать толстую бабушкину книгу.
– Ага, этот обережный я уже знаю, а вот этот, на удачу, что-то подзабыла, – бережно перелистывала хрупкие пожелтевшие страницы Дарьяна, вгрызаясь в сочное яблоко. – А вот это Митяю в самый раз будет. Пусть только еще раз сунется.
От ведьмовского фолианта ее отвлек шаркающий звук. Девушка отложила книгу, пытаясь определить его источник. Крадучась, она спустилась в подпол и приложила ухо к потайной дверце. Звук усилился. С наружной стороны кто-то старательно царапал старые деревяшки. Дарьяна осторожно приоткрыла проход, боясь спугнуть лису или мышь. Вместе со сквозняком в комнату просочилась маленькая черная кошка.
– Царапка! – обрадовалась любимице девушка. – Давно тебя не было, негодница ты такая! Что это там у тебя?
Маленький мохнатый комок потянулся и, сладко зевая, открыл розовый ротик. Кошка оставила свой приплод и скрылась за дверью. Через мгновенье она снова появилась, таща в зубах еще одного котенка. Да такого белого, что окажись он на снегу – не различишь.
– Ах, вот чего домой прибежала! – умилилась девушка пищащим комочкам. – Всех занесла или еще побежишь?
Кошка тщательно вылизала обоих котят, подцепила за загривок черныша и понесла наверх, в избу. Дарьяна подперла дверцу бочкой и, взяв в руки белого пушистика, последовала за мамкой.
Свободную от продуктов плетеную корзину она застелила старым одеялом и, придвинув к теплой печи, уложила в нее котят. На вид крохам было не больше месяца.
– Ты у нас будешь Пушинка, – придумывала имена новым жильцам Дарьяна. – А нет, все же Пушистик. – Звонкий девичий смех колокольчиком разнесся по маленькой комнате, утопая в толстых бревенчатых стенах.
– А тебя я буду звать Ночь. Ты такая же темная, как зимнее небо, только глазки блестят, точно звездочки. Как тебе, Царапка, нравятся имена? Пушистик и Ночь.
Кошка одобрительно заурчала, подставляя черные уши.
– Завтра схожу в деревню за молоком, – тяжело вздохнула девушка. – Огородами проберусь, глядишь, и не заметят.
Тонкие ребра выпирали из-под полинявшей шерстки. Котята росли, и кормить кошке становилось все тяжелее.
Печь потрескивала, отдавая тепло дому. Дарьяна замоталась в шерстяное одеяло, больше для уюта, чем для тепла, и, свернувшись клубком на овечьей шкуре у корзины с котятами, уснула.
Ночью пришли первые заморозки, и утро выдалось колючим. Девушка привыкла купаться в реке, пока тонкий слой льда не закроет бегущую воду, но, проворочившись всю ночь в беспокойных снах, сегодня не пошла.
Сила тревожным клубком вертелась и жгла, но Дарьяна привычно отбросила ее зов в сторону. Котята требовательно пищали и растягивали кошке соски. Не получая желаемого, они пробовали выбраться из корзины, но перелезть высокие бортики у них пока не получалось.
Девушка окинула покосившийся потолок взглядом, ища подвешенный на гвоздь бидон. Накинув на плечи пуховый платок жёнки Баяна и ее же старые сапоги, она огородами побежала в деревню.
Изба баб Нюры стояла на самом краю Лозовиц, и Дарьяна заглянула к ней первой. Бабка была приветлива с девушкой и угостила пирожком, но молока не дала. Корова в этом году поздно отелилась и еще кормила теленка. Скрипя зубами, Дарьяна пошла к дому Баяна.
Пройдя огородами с еще не убранными сухими листьями тыквы и ботвой от картошки, девушка прокралась через заднюю калитку и, стараясь не шуметь, пробралась на кухню. Оглядев безлюдную комнату, она прошмыгнула в кладовую. В углу стояла полная фляга свежего надоя.
Дарьяна налила половину бидона.
– На несколько дней котятам хватит, еще и на кашу останется.
Она мышкой прошмыгнула через дом и потянула на себя скрипучую калитку, когда услышала знакомый голос. На руках выступил липкий пот, а свежий морозный воздух сделался спертым и горьким.
– А все я гадаю, кто там, словно вор через огороды крадется? – елейным голосом протянул Митяй. – А это ты, Дарьянушка. Заслужить подарки не захотела, решила украсть?
Девушку передернуло от сказанного. Дня не прошло, как Баян уехал, а Митяй уже ходит важный, точно индюк на птичьем дворе.
– Чего молчишь, девка? Не нравится, когда с тобой по-хорошему? Так я могу и по-плохому, – слова сочились, точно змеи меж камней из плотно сомкнутых челюстей.
Митяй был уже совсем близко, и растерянная Дарьяна не знала – кричать ей или бежать. Убежать теперь она вряд ли успеет, а кричать было отчего-то совестно. Прибегут скотники, спросят: чего кричит? И что она им скажет? Молоко воровала, а хозяин поймал.
Растерянность девушки была парню на руку. Он не дал ей сделать правильный выбор и, с силой схватив тонкие запястья, притянул к себе.
– Знаю я вас таких, – цедил сквозь зубы парень. – Любите ломаться, парню голову морочить.
Вторую руку он положил Дарьяне на затылок и, до боли сжимая в объятиях, прильнул красивыми полными губами к испуганной девушке.
Отвратительная смесь из злости и полынной горечи разлилась по губам. Дарьяна завертелась в жестких объятиях, пытаясь увернуться и оттолкнуть настырного парня, но тот только крепче прижал к себе. Девушка замахнулась и со всей силы стукнула тяжелым бидоном. Митяй, не ожидая получить по голове, отшатнулся и разжал объятия, ошалело переводил взгляд с испуганного девичьего лица на бидон и обратно. Дарьяна бросила емкость на землю. Остатки молока разлились, обрызгав ее платье и Митяя, и впитались в пыльную землю.