Ксения Фави – Перепутали спальни. Отец подруги (страница 18)

Мужчина меня уже отпустил, и я стою у стола.

— Повторю вопрос, — он усмехается, — ты что-то хотела? Пить, видимо? Воду, молоко?

Он засыпал меня гостеприимными вопросами.

— Воду.

— Сейчас.

Борис сначала идет к двери и закрывает ее до щелчка. Волнуется за сон дочери? Потом идет к шкафам.

На нем черные вьетнамки, и нет риска словить стекло. Только я разгуливаю по дому босиком. Чужому дому!

И без белья. Но лучше не думать об этом.

Таханов берет другой стакан, наливает из маленького крана две трети. Там, наверное, фильтр. Подает мне гладкое прохладное стекло. С удовольствием припадаю губами. В последние минуты у меня вообще в горле пересохло.

— Спасибо, — возвращаю ему стакан с половиной воды, — извините, что разбила тот.

Борис хмурится, качает головой.

— Да брось! Во-первых, это я напугал тебя. И потом… Такая ерунда. Это мне нужно перед тобой извиняться.

Последнюю фразу он сказал так искренне и проникновенно, что у меня мурашки рассыпались по коже. Сразу поняла, он не про недавний момент со стаканом.

— За то, что незаметно вошли? — все же уточняю.

— Понимаешь же, что нет. И мы вроде договорились быть на "ты" наедине.

Наедине… Теперь всю мою кожу покалывает иголочками. Мурашек еще больше. Соски уперлись в махру, и не удивлюсь, если заметны.

— Прости.

Кажется, у меня едет крыша. Но говорю я с ним сейчас не как с отцом подруги.

— Это ты меня прости. Я не должен был обижать тебя и расстраивать. Этот ваш… — его желваки двигаются. — Ваш поход в клуб меня удивил. Ты ведь по таким местам никогда не ходила?

Интересно. Меня даже бабушка не контролирует. В другой момент я бы возмутилась. Но сейчас я слишком сбита с толку этим нашим общением "наедине" после десятидневного перерыва. Много передумала за эти дни, и сейчас эмоции нарастают.

— Лиза меня очень просила, — пожимаю плечами, — я говорила, что я не против клубов. Просто не хожу туда. Я туда не вписываюсь, сам же видел.

Таханов хмурится.

— В смысле? Я не был сегодня в клубе.

Вздыхаю.

— Я не про то, что ты за нами следишь. Но когда мы вернулись… Как выглядела я, и как девчонки.

Прикусываю язык. Что я разговорилась и ляпнула лишнее. Не хватало ныть перед Борисом.

Но как еще объяснить свою позицию? В клубы я не хожу не из-за какой-то морали, а потому что ни на них, ни на одежду для них у меня нет денег. Такая правда жизни! Нет, во все тяжкие я бы и при бабках не пустилась. Но отдыхать с подружками могла бы. Почему нет? Мне, в конце концов, лишь немного за двадцать.

— По-моему, ты как всегда охуенно выглядела. Что там было не так? Испуганная была? Не любишь громкую музыку? Детская травма мешает?

Ну вот как с ним говорить? Отлично я там выглядела в офисном прикиде почти, ага. Темном пиджаке и брюках.

Но мне вдруг так приятно от комплимента Таханова. Он, видимо, совсем не разбирается в одежде, но его слова меня трогают. Хотя одновременно смешат.

Хихикаю и всхлипываю. Сама не знала, что так можно.

— Я опять не так сказал? Черт! Ну, извини…

Он шагает ко мне, пытается поймать взгляд.

Я снова усмехаюсь.

— Думала, ты не любишь извиняться без причины.

Поднимаю на него влажные глаза, моргаю. Вижу, он улыбается. Вспомнил.

— Тогда и правда не было причины, — качает головой, — и ты не так реагировала. Сегодня ты расстраиваешься.

Говоря, он подошел близко-близко. Протягивает руку и стирает с моей щеки слезу.

— Мне было стыдно, что мы наврали, — решаю объяснить, — а сейчас… Мне наоборот приятны твои слова. Спасибо за поддержку.

Морщина между его бровей становится глубже.

— Вообще я сказал правду, а не утешить хотел. Выкинь из головы, что ты куда-то можешь не вписаться. Да они тебе приплатить должны за визит. Ты охуенная, Злата. И точка.

Не успею подумать, как он добр, или поблагодарить, потому что этот добрый человек занимает мой рот. Сминает мои губы сильным поцелуем и сразу толкается языком вглубь. Не суетится, но и не теряет время. Как будто хочет успеть.

Его губы довольно нежные, а вот щетина покалывает мою кожу. Но это ощущение быстро теряется за другими. Главное — я чувствую, как горячо. На губах, на языке. Каждой клеточкой рта. И… внизу живота тоже. Там все набухает от возбуждения. Как будто узелки завязываются и ноют от сладкой боли.

Я уже целовалась с парнями. Но такого откровенного, такого сексуального поцелуя у меня никогда не было. Мы не просто делаем движения губами. Мы ласкаем друг друга, посасываем, причмокиваем. Стараемся утолить жажду, которая становится больше и больше.

— Лиза… — со страхом вспоминаю о подружке.

— Ее пушкой не разбудишь, — хрипит Борис.

Снова ныряет в мой рот языком, руками уже вовсю сжимая попу и талию. Его ладони гуляют вверх, вниз. Дыхание сбивается. Он тоже задыхается от страсти, и мне кажется, я кончу от одной этой мысли.

— Мм… — между поцелуев у меня вырывается стон. Забываю обо всем на свете.

— Прелесть моя.

Какой изящный комплимент! А вот движения Бориса совсем не утонченные. По-звериному вероломно он лезет ладонью в вырез моего халата. Сжимает изнывающую грудь.

Большим пальцем нащупывает сосок. Придавливает чуть. Отпускает и обводит по кругу.

У меня приятно отзывается сразу и грудь, и низ живота.

— А-ах! — тихо стону.

От моих губ мужчина переместился к шее под ухом. Горячо кусает губами кожу. Одной рукой держит меня под спину, другой ласкает грудь. Взвешивает на ладони, щиплет соски. Эта его грубость плавит меня и делает совсем безвольной.

Хотя если честно признаться — я не против того, что сейчас происходит. И даже очень за. Это самое страшное.

Но страх улетучивается, едва появился. Не до него. Скольжу ладонями по плечам мужчины. Ощущаю ту мощь, которой недавно любовалась. Мускулы играют под моими пальцами, и возбуждение накатывает с новой яркостью. Его сила безумно меня заводит.

Не успеваю пикнуть, как он разворачивает меня и прижимает спиной к своему животу. Ощущаю поясницей что-то упругое. Это его возбуждение… Прикусываю губу, сипло вдыхаю.

Борис нашаривает сбоку на столе какой-то пульт и выключает свет. Оттесняет меня к окну. Так и стоит сзади.

Этаж не первый, и нас не видно с улицы. Только светят огни, и мы размыто отражаемся в стекле. Мой халат еще сильнее раскрылся. Уже в две руки Таханов берет мою грудь и медленно ласкает. Как в медитации. Я на грани.

Перестаю дышать, когда одна его рука накрывает мой живот. Кружит пальцем вокруг пупка и двигается ниже. Как брюнетка я рано столкнулась с проблемой эпиляции и пару лет назад ее решила, когда стала более-менее доступна лазерная. Так что я гладкая… Борис одобряюще сипит.

Оглаживает лобок. Касается клитора.

— Ум-м-м, — не могу сдержаться.

— Ш-ш.

Его рука аккуратно накрывает мой рот.

Вторая ныряет между нижних губок. Я лишь поверхностно дышу — ведь никто не трогал меня так… Но в то же время не могу и не хочу его останавливать.