Ксения Черриз – Поклонница (страница 25)

– Вау… ты… Ты точно не хочешь начать карьеру модели?

– Нет, – рассмеялась я. Куда мне, плоской коротышке, до его бывшей с формами, как у богини?

– Что бы ты ни примерила, тебе идет.

– Спасибо. Как думаешь, можно надеть это на вечеринку? Или выбрать что-то поярче?

Выражение лица Тони сразу же помрачнело, но он все же кивнул:

– Вполне. Но можешь выбрать еще что-нибудь. Вдруг передумаешь.

Тони не снимал кепки и очков, прячась от посетителей за вешалками и журналами. Так он делал, когда хотел отгородиться от лишнего внимания. Но к концу нашей прогулки по торговому центру он совсем расслабился, и мы уселись перекусить в бургерной. Здесь он откинулся на стул и наконец-то снял свою маскировку. Но не успели мы сделать заказ, как к нам подскочили какие-то девушки с телефонами и небольшой камерой. Одна снимала, а вторая начала просить сделать совместное фото. Та, что снимала, не говорила ни слова и почему-то направляла камеру больше в мою сторону. А вторая была очень шумной и навязчивой. И хотя буквально накануне Тони был счастлив похожим просьбам, сегодня был явно не в том настроении. Он кисло улыбнулся дежурной улыбкой и, едва они отошли, сказал мне:

– Пойдем отсюда.

– Но мы же…

– Я сказал, идем!

Я послушно подскочила, схватила пакеты и поспешила за ним.

– Тони, что-то не так?

– Все нормально.

– Я же вижу, что нет. Вчера ты раздавал автографы направо и налево. А сегодня разозлился.

– Завтра поймешь почему, – мрачно заверил он меня.

Я пожала плечами. Мне надоело его дурное расположение духа. Обедали мы уже дома заказанной тайской едой. Тони смотрел телевизор, я сидела в кресле и рисовала.

Утренняя газета принесла новости – кадры не самого высокого качества на странице про знаменитостей. Мы с Тони за столиком в бургерной. «Кто новая пассия Тони Беннетта?» – гласил заголовок. И я с удивлением узнала, что совсем не обязательно давать какие-то интервью, о тебе все уже знают и напишут. Оказалось, что я «новая девушка звезды сериала „Спасение“, который, как известно, долгое время встречался с Хелен Прайс. Но теперь у него появилась новая возлюбленная. Ее имя хранится в тайне, но из достоверных источников нам стало известно, что буквально пару дней назад парочка вместе с друзьями отмечала день рождения одного из друзей Тони в ресторане Западного Голливуда».

Тони сидел мрачнее тучи. Я отложила газету и посмотрела на него:

– Это разве не желтая пресса? Никто не воспримет их слова всерьез.

– Поверь, многие как раз только такие и читают. – Он поднялся и достал из холодильника пачку с соком. – И все принимают за чистую монету. Тем более что от истины не так уж и далеко.

– В каком смысле? – Неужели мои молитвы услышаны и теперь мы будем вместе?

– В таком, что мы и правда были на дне рождения одного из друзей в Западном Голливуде, я и правда встречался с Хелен, и я звезда «Спасения». Плюс фото с неизвестной девушкой после шопинга, который мы явно совершали вместе. Да это просто подарок для сплетников!

Он вышел на задний двор, выпустив Куки из кухни. Я поспешила за ним.

– Объясни мне, – начала я, не уверенная, что хочу знать ответ, – почему это так тебя задевает?

Тони быстро обернулся и долго смотрел на меня. Я изо всех сил старалась сделать так, чтобы мой вид не напоминал молящего о милости Господа Бога. Несколько раз Тони как будто собирался что-то сказать, но в итоге просто покачал головой:

– Не бери в голову, Джулс, это часть моей жизни. Пресса всегда сочиняет. Не удивлюсь, если в Сети тоже уже выложены фото. Мне нужно отъехать по делам. Не скучай тут.

И он ушел.

Тони был прав – черное платье я надевать передумала. Слишком официальное. В итоге я выбрала широкие брюки и блузку без рукавов. А к ним те самые красные туфли, которые произвели на Тони впечатление пару недель назад.

– Мне нужен твой совет.

Я вышла в гостиную, где Тони читал какие-то бумаги, бормоча под нос.

– Как я выгляжу?

Он отвлекся от бумаг, внимательно посмотрел на меня и кивнул. Не такой реакции я ждала.

– Ты точно не поедешь со мной? – с надеждой спросила я. Не хотела сдаваться и верить, что он из вредности отказывается.

– Нет. Это твоя удача, что ты заполучила пригласительный. Развлекайся.

Он уже не смотрел на меня, занятый своим делом. Я круто развернулась и пошла к себе готовиться к первому выходу в свет. Дел у меня было немало: я проверила сообщения, зависла в «Твиттере», зашла в «Дискорд», перекинулась парой фраз с Шерил. Она спросила про новые зарисовки, и пришлось залезть в скетчбук, чтобы сделать несколько снимков (мне очень не хватало моего сканера), потом я заказала такси, снова зашла в «Твиттер», полайкала интересные посты. Долго возилась с ногтями. Поговорила с Челси, ответила в «Твиттере» на сообщение о заказах на рисунки. Сходила в душ и сделала прическу – собрала волосы в низкий пучок. Поговорила с Аделин, написала сообщения Насте и Кате, оделась, посмотрела на часы. У меня было еще полчаса – ехать я собиралась ближе к вечеру.

Я вышла в гостиную и не обнаружила там Тони. Постояла, прислушиваясь, – тишина. Полная, оглушающая. Даже Куки нигде не было видно и слышно. На всякий случай я постучала в спальню Тони и, не получив ответа, чувствуя себя вором, приоткрыла дверь.

Ни разу здесь не была. Хоть мы и делили один дом, вместе проводили время, но было ощущение, что живем мы как минимум на соседних улицах. Он не лез в мое личное пространство, а я не знала, как далеко имею право заходить на его территории.

В его комнату падал свет заходящего солнца, окрашивая ее в золото. Честно говоря, не знаю, чего я ждала от его спальни, но она разительно отличалась от остального дома. Его дом был чистым, светлым, уютным, но каким-то нежилым. Складывалось ощущение, что он каждый день ожидал прихода фотографов из журнала «Дизайн интерьера» – нигде ничего не было разбросано. Все было выполнено в едином стиле – современно, но с налетом неоклассики. Комната Тони контрастировала с остальным домом. Темные цвета, лаконичность, строгие линии, черное кожаное кресло-шезлонг рядом с раздвижной дверью на улицу. Шторы угольного цвета, высокая кровать без ножек, на которой было постелено сбитое белье – разве горничная не приходила сегодня? – то там, то тут высились стопки журналов, партитур, книг о музыке и кино. Здесь сильно пахло ароматизатором, который напоминал туалетную воду Тони. Он не выключил большой белый торшер рядом с креслом, и у меня вдруг сложилось ощущение, что он где-то здесь, может, в ванной. Но в доме никого не было.

Снаружи просигналила машина такси. Я сбросила с себя оцепенение, прикрыла дверь, дала себе несколько секунд собраться с мыслями и вышла из дома.

Очень странно, что Тони вот так молча ушел. Обычно он всегда предупреждает. И где Куки? Может, они на прогулке или я просто ее не заметила? Собака не упускала возможность тявкнуть на меня.

Чем ближе я подъезжала к The Broad – галерее, где проходила выставка, – тем больший трепет меня охватывал. Саша прислал мне телефон некой Хайди, у которой я должна была получить свой пригласительный на вечеринку после выставки. А пока мне предстояло просто бродить по просторным залам и рассматривать платья и костюмы.

Время от времени я поглядывала на посетителей. Когда видела людей в джинсах, думала, не выгляжу ли я слишком вычурно? Но потом натыкалась на женщин в коктейльных платьях и тогда сомневалась – не слишком ли простой наряд выбрала?

Постепенно блеск нарядов и ужас от пребывания здесь без спутника перестали застилать мне глаза, и я начала наслаждаться происходящим. Чем дальше продвигалась по музею, тем свободнее себя чувствовала.

Разглядывая то самое платье Рианны с Met Gala, я думала, что Тони мог бы стоять сейчас рядом со мной, и тогда бы я ему все-все рассказала про ткань, цвет, его вес и почему оно настолько великолепное. Но Тони рядом не было, и мне никак не удавалось избавиться от ощущения, что я что-то сделала не так.

Ближе к семи вечера гостей, которые не должны были остаться на вечеринку, начали провожать к выходу. Я заметила, что один из залов был закрыт еще раньше. И чуть позже узнала, что именно там и разместили фуршетные столы, небольшую сцену для приглашенного диджея. Я позвонила Хайди, и через пять минут возле дверей в закрытый зал появилась маленькая юркая девушка, которая бойко щебетала на английском, время от времени вставляя русские словечки с ужасным акцентом.

– Ваши пригласительные. Какие классные туфли! Где брали? О, вы одна, но Алекс сказал, что вас будет двое. Ладно, неважно, развлекайтесь. Мне босс звонит. Редкий придурок. Ладно, пока-а-а!

Я не успела и двух слов вставить в этот монолог, как Хайди испарилась. На часах было без пяти семь, и я подошла к двум мужчинам в темных костюмах, которые, должно быть, прекрасно видели и меня, и Хайди, но лишь теперь, когда у меня был пригласительный в руках, соизволили посмотреть не сквозь меня и пропустить внутрь.

Я заметила еще нескольких людей с выставки и зацепилась за них взглядом как за якорь и маркер, что я в правильном месте. В зале по-прежнему стояли несколько экспонатов. На сцене возились какие-то люди, а диджей, прислонив наушник к одному уху, что-то прослушивал, кивая в такт головой. В целом вообще ничего особенно примечательного или необычного. Если опустить тот факт, что я находилась в другой стране и что это помещение было выставочным залом, то легко можно было бы представить себя и в Москве. Я взяла у остановившегося рядом со мной официанта бокал с шампанским. Он вежливо улыбнулся, и мне сразу стало легче. Вспомнилось, как мой папа бурчал о «дурацких ухмылочках американцев», но я не видела ничего плохого в том, чтобы люди показывали свое расположение друг к другу.