Ксения Черриз – Поклонница (страница 22)
– Хелен, что ты тут делаешь? Я запретил тебе появляться в этом доме.
– Тони… – ахнула я.
– Тони! – вскрикнула она, сладко заулыбавшись.
– Гав! – подскочила Куки.
– Джулс, извини нас, – сказал он и, подхватив Хелен за локоть, увел ее в кухню. Собака побежала за ними, радостно виляя хвостом.
Сквозь окна-двери мелькали их силуэты. Лицо Тони перекосилось от гнева. Я никогда не видела его таким в жизни, только на экране. Хелен что-то кричала, размахивала руками. Он что-то резко сказал, и она вся переменилась в лице. Взмах руки был неожиданным для всех. Мне показалась, что я слышу этот удар по его щеке. Голова Тони вдруг резко отклонилась вправо, а когда он снова поднял взгляд на Хелен, она уже маршировала к выходу. Я выскочила из бассейна и, рискуя поскользнуться, побежала к нему. На его лице остался красный след.
– Ох, Тони! – Я провела пальцами по его щеке. – Нужен лед.
– Ничего страшного. – Он отстранился, и я осталась стоять посреди кухни в луже воды. Меня била мелкая дрожь, и я не понимала: это из-за кондиционера, гоняющего прохладный воздух, или из-за произошедшего. Тони бросил на меня быстрый взгляд. – Прости за это.
Мне вдруг стало страшно неловко за мой вид, и я обхватила себя руками, пытаясь прикрыться.
– Извини, я сейчас все здесь уберу, – пробормотала я, выскользнула из кухни и, накинув халат, который оставила на шезлонге, прошлепала в сторону своей комнаты.
Когда я переоделась в сухое и вернулась на кухню, от лужи не осталось и следа, а Тони, судя по звукам фортепиано, был в гостиной.
Музыка была его способом отвлечься от проблем. Я присела на диван – чуть позади Тони – и смотрела, как его руки летают над клавиатурой. Видимо, он сильно злился, потому что сейчас играл кульминационный кусок из «Реквиема по мечте» по кругу. Если в чем-то Тони и был хорош по-настоящему, так это в игре на фортепиано. Наверно, мы были с ним в этом похожи: я была хороша в рисовании, а он – в музыке, но мы оба не хотели делать это своей профессией. Что ж, может, мы ошибались и стучались не в те двери.
Наконец он перешел к финальным успокаивающим аккордам и закрыл крышку пианино. Я ждала, когда он повернется ко мне.
– Джулс, еще раз извини за это. Хелен… она не должна была сюда приходить.
– Но она пришла.
– Да, но это в последний раз.
– Почему она ударила тебя?
Он по-прежнему сидел ко мне спиной.
– Я сказал, что она без меня стала никем, вот и бесится. Это неправда. Мне просто хотелось задеть ее, сделать больно. Как она делала больно мне долгие месяцы.
Я не знала, что сказать, как его поддержать. Не чувствовала себя вправе подходить к нему, обнимать, говорить слова утешения. Но вдруг он именно этого и ждал? Я не знала и сидела на диване, рассматривая его спину.
Тони вышел из комнаты, так и не посмотрев на меня.
Веселый день рождения, ничего не скажешь.
Я ушла к себе и уселась на кровати, открывая ноутбук. Живот возмущенно заурчал, напоминая, что я еще не завтракала, а чашка кофе давно провалилась. Но гнетущая обстановка после визита Хелен не позволяла мне высунуться из своей норки. За прошедшие неполные две недели я привыкла к этой комнате, и она уже казалась мне моей собственной.
Я читала сообщения из общего чата, где меня каждый на свой лад поздравлял с днем рождения. Даже Рут что-то там черканула.
Я вышла из общего чата и написала личное сообщение Челси. Она жила в соседней Аризоне, в Финиксе, всего в каких-то полутора часах полета, и мы договорились, что обязательно встретимся лично во время моего путешествия. К нам должна была присоединиться Аделин. Она обещала прилететь в Лос-Анджелес на несколько дней ближе к концу августа. Я не говорила пока Тони, что хочу с ними увидеться, но не думала, что он будет против – ведь он обожает своих фанатов.
Челси была старше многих из нас, и я мысленно называла ее «мамой». Она всегда была добра и открыта ко всем и тушила все пожары в чате. Я знала, что могу ей доверять, и она никому ничего не расскажет.
Но проще было принять совет, чем следовать ему.
Я с тоской вспомнила о Мише, нашей традиции есть одно пирожное на двоих по пятницам и обсуждать новости прошедшей недели. Вот кто всегда понимал меня, кто никогда не отворачивался. Пока я не захотела следовать за своей мечтой. Так-то он первый ударил молотом по глыбе льда нашей дружбы, и она пошла трещинами. Он сделал свой выбор, а я – свой. Да и не имело никакого значения, что мы не можем больше разговаривать, потому что сейчас в Москве наступала ночь. Из-за разницы во времени даже большую часть поздравлений от друзей и знакомых из России я получила еще накануне. И от Миши тоже.
Я перечитала это сообщение не один раз, выучив его наизусть. Написала «спасибо» в ответ. Может, если бы я попыталась начать диалог, Миша бы включился в него. Но я была не готова. Мне все еще казалось, что он предал меня в ту минуту, как начал встречаться с Полиной.
Телефон пропиликал, возвещая о новом сообщении, и поскольку последние мои мысли касались бывшего друга, я почему-то решила, что это он. Мало ли какая мистическая связь между нами еще сохранилась. Но я ошиблась.
Гуо Пей в Лос-Анджелесе? Я не могла в это поверить! А самое удивительное, что я попаду на вечеринку после выставки! Не знаю, как Саше это удалось. Гуо – невероятно талантливая и просто волшебная. Она создает настоящее искусство из тканей, расшивая их узорами. Первая представительница Китая в мире высокой моды. Могла ли я не знать о ней и не восхищаться? Я обожала красиво одеваться, львиная доля моих доходов уходила на наряды. Интересно, на выставке будет то самое платье для Рианны?
Мое плохое настроение как рукой сняло. Я позабыла о грусти по утраченной дружбе Миши, о ненормальной бывшей Тони, да и о самом Тони тоже. Я прыгала от радости и счастья, возможно, выражая свой восторг слишком сильно, потому что спустя минуту в дверь постучали.
– Джулс?
– Входи! – крикнула я, останавливаясь.
– С тобой все хорошо? – Тони с подозрением посмотрел на меня. Я сдула прядь, упавшую мне на лицо.