Ксения Черриз – 365 шагов к тебе (страница 21)

– Кажется, Амур добрался и до твоего сердца, – покачал головой Элоф.

Он прекрасно знал, что думал его друг про брак, про отношения. И про то, как отчаянно сопротивлялся матери и ее попыткам найти ему невесту. Как Никлас изящно уворачивался от всех требований матери познакомиться с «благовоспитанной» девушкой из хорошей семьи, жениться и создать свою семью. И вот теперь Элоф наблюдал своего друга совсем не том состоянии, к которому привык. Нильс никогда не привязывался к женщинам. За все время, что они дружат, – а это ни много ни мало, а уже около двадцати лет, – он ни разу не видел Никласа хоть сколь-нибудь влюбленным. Если девушка задерживалась рядом с ним больше трех месяцев, миссис Берг начинала строить планы на свадьбу. Но, как правило, спустя еще пару недель пара распадалась. И вот теперь Никлас сидел напротив Элофа белее скатерти за их столиком, несмотря на двухнедельный отдых под южным солнцем. Ничего не ел, поглощал кофе, как ненормальный, и игнорировал все звонки и пиликанье уведомлений с почты.

– Ты ее не видел. Ты не представляешь, это… Я сам себя не узнаю.

Никлас откопал в телефоне то самое единственное фото и показал его Элофу.

– Красивая. Жаль, лицо сложно разобрать.

– Что же мне теперь делать? – Никлас запустил пальцы в волосы и сидел, низко опустив лицо, упершись локтями в стол.

Элофу сталь жаль друга, ему захотелось приободрить его как-нибудь.

– А ты можешь ее найти?

– В Москве? Среди пятнадцати миллионов людей?

– Ну, она рассказывала, где работает?

– Да, в каком-то рекламном агентстве. Но я так понял, что это не совсем то, чем она хотела бы заниматься.

– Вот и первая зацепка, Нильс, – обрадовался Элоф, довольный, что может как-то приободрить друга.

– Ты знаешь, сколько рекламных агентств в Москве? Предлагаешь обзванивать каждое и спрашивать, не работает ли у вас некая девушка по имени Зоряна? Это попахивает психическим заболеванием.

– Да, плохой вариант. А что, Москва и правда такая огромная? – полюбопытствовал Элоф.

– Да по сравнению с ней наш Гётеборг – деревня!

– Интересно, а почему я ни разу не летал с тобой в Россию? Знаешь, я поразительно мало знаю о твоей родине. Возьми меня с собой как-нибудь?

– Непременно. Можешь начинать готовиться. Мне как раз через месяц туда лететь.

– А все-таки жаль, что твоя Зо… как, говоришь, Зояна? Зорьяна… Какое сложное имя! Так вот, жаль, что она не сможет стать нашим экскурсоводом.

– Жаль.

– Ладно, через работу ее не найти. Но, может, она говорила, где живет. Какие-то особые приметы, места?

– Она рассказывала, про парк и пруд на Северо-Востоке Москвы. Но искать ее по этому ориентиру еще более проигрышный вариант. У меня, вообще-то, есть и своя жизнь. Надо поднимать свою фирму. Отец наседает все больше. А мне по душе, сам знаешь, дерево, а не бумажки перебирать. Не знаю, как достучаться до отца. Как объяснить, что я хочу немного отойти от дел фирмы?

Элоф ухватился за возможность отвлечь друга с помощью обсуждения дел житейских и повседневных. Когда-то он сам страдал от властности отца, который настаивал на том, чтобы сын продолжил его юридическую практику. Но душа Элофа лежала к другому. В итоге, разговорами, а потом и скандалами, он добился того, чтобы жить, как ему нравится. Заниматься и преподавать йогу. Одеваться в свободную одежду. Быть вегетарианцем. Одно время Элоф даже носил длинные волосы, которые убирал в пучок. Было время, когда отец даже разговаривать не хотел с сыном, и они не общались тогда почти год. Элоф знал, что у Нильса проблемы примерно те же. Старший Берг мечтал видеть своего сына преемником, а сам Никлас мечтал работать в мастерской.

– Попробуй снова поговорить.

– Это не помогает. Он словно не слышит меня. Я говорю в пустоту. Или отмахивается, как от назойливой мухи.

– Попробуй деловой подход. Покажи отцу цифры – он же их обожает. Объясни прям на пальцах, почему ему будет выгоднее нанять исполнительного директора со стороны, а тебе дать свободу творчества.

– Хм, – задумался Никлас. – Это может сработать.

А потом он отвернулся к окну и долго смотрел на залитую солнцем улицу. Элоф спокойно доедал свой обед.

– Послушай, дружище, – обратился он к Никласу, когда они вместе выходили из ресторана, – по поводу той девушки… Я понимаю, что романтика курорта захватила тебя, и ты увлекся. Но думаю, тебе лучше будет пойти дальше своей дорогой и отпустить ее. В конце концов, если бы она хотела тебя снова видеть, оставила бы номер телефона. А так… – Элоф развел руками.

– Наверно, ты прав, – согласился Никлас. – Женщин полно. Они повсюду.

– Во-от, – обрадовался Элоф. – Узнаю своего друга!

И действительно, вскоре повседневные дела захватили Никласа настолько, что ему было некогда мечтать об исчезнувшей из его жизни Зоряне. Ровно до того момента, как он не купил билет на самолет до Москвы.

Глава 2. Август

Зоряна

– Доброе утро! – Наталья Владимировна приветствовала старшую дочь. – Как спалось?

– Хорошо, спасибо, – ответила Зоряна, целуя маму в щеку. – И тебе доброго утра.

– Чем будешь заниматься сегодня? – осторожно поинтересовалась Наталья.

– Я же говорила уже сто раз. Сегодня надо обязательно подать документы в университет. И буду дальше готовиться к экзаменам.

– Я не понимаю, дочь, зачем тебе это надо?

– За тем, что я так хочу! – брови Зоряны упрямо сдвинулись, пока она ковыряла вилкой в тарелке с яичницей.

– Я так хочу! – передразнила мама. – Ты раньше такой не была. Что с тобой? Была такая хорошая послушная девочка…

– Мам! Мне тридцать! Тридцать, если ты не заметила! Я уже давно не девочка.

– Да что я сказала такого? Опять взвилась вся, – запричитала Наталья Владимировна. – Я к тому, что ты всегда поступала правильно.

– Правильно для тебя или правильно для кого? – насупилась Зоряна. – Потому что я впервые только начинаю понимать, что такое «правильно» для меня!

– Ой, ладно, я в этой твоей психологии ничего не смыслю. Пусть с тобой Мила возится. Брала бы пример с сестры. Вышла замуж, дочку растит…

– За кого замуж? За Яна? Не люблю я его! Не хочу, чтобы ты даже произносила его имя при мне.

Зоряна поднялась, взяв кружку с кофе.

– Я наелась. Спасибо! – и с этими словами она ушла в свою комнату.

Там она встала у окна и долго смотрела на зеленеющие деревья и раскинувшийся пруд, который за листвой почти не было видно. Еще было довольно рано. Но город не спал. Наверно, он никогда не спал. Хотя у Зоряны не было особого желания проверить его границы по ночам.

Внутри все клокотало. Она понимала, что надо успокоиться, что просто ее задели за живое слова мамы. Она ведь не имела в виду ничего плохого – просто волнуется за свою дочь. Но такие перепалки в последние несколько недель стали обыденностью. Родителям не нравилось, что Зоряна ушла с работы. «Такое хорошее место. В центре, добираться недалеко. И начальство тебя уважало…» Эта тема то и дело поднималась на «домашнем собрании» за ужином. Зоряна упрямо отмалчивалась первое время, повторяя про себя мантру: «Это моя жизнь. Никто не может диктовать мне, что делать. Это моя жизнь». Потом молчать стало невыносимо, и она начала взрываться. То криком, то слезами. Зоряна не понимала, что с ней творится. Почему она, всегда такая уравновешенная, вдруг стала огрызаться на своих домашних, которые очень ее любят. «Да потому что они не дают тебе права выбора!» – кричало где-то глубоко внутри.

«Всю жизнь я делала то, что от меня хотели, то, что надо и правильно. И где я теперь? Я не знаю, кто я и что я. Чего я хочу? Я сделала правильную вещь для себя – ушла с работы, которая мне не нравилась. И стала получать образование в той сфере, которая интересна. Почему никто не может меня понять?»

Даже Мила, хотя и пыталась стоять на стороне сестры, временами не понимала ее. Но в отличие от родителей, по крайней мере, не читала нотаций. Зоряна стала частым гостем в ее доме. Теперь, оставшись без работы, пока учеба еще не началась, у Зоряны было полно свободного времени, которое она с радостью тратила на племянницу и сестру.

– Мил, привет!

– Привет. Как ты?

– Все хорошо, – соврала Зоряна.

– Какие планы на сегодня?

– Сначала заеду в университет и подам документы. А потом… можно я потом заеду к тебе?

– Конечно, дорогая. Мой дом – твой дом.

– Спасибо! Что бы я без тебя делала? – Зоряна испытала острое чувство благодарности по отношению к Миле.

– Для чего еще нужны сестры?

Зоряна с облегчением отключила телефон. Настроение тут же улучшилось. Она принялась собираться. В сотый раз проверила, все ли взяла для приемной комиссии. Убедившись, что за ночь ничего не исчезло из нужной папки, Зоряна взялась за одежду. И хотя сегодня никаких экзаменов не предполагалось, никто не убедил бы ее сменить платье-футляр и лодочки на низком каблуке на шорты, футболку и кеды. В конце концов, ей уже не семнадцать. Зоряна придирчиво посмотрела на свое отражение в зеркале. Да, ей не семнадцать, о чем говорили первые морщинки вокруг глаз. Впрочем, вряд ли их можно было бы заметить, только если не рассматривать специально. Вот Никлас мог и увидеть. Когда они лежали рядом на песке или когда плавали. Зоряна тряхнула головой, стараясь выгнать его оттуда.

Психолог на консультации посоветовала ей насильно не гнать воспоминания, а как бы мысленно фотографировать и складывать в воображаемый фотоальбом, где будут храниться все самые лучшие моменты жизни. По словам специалиста, это поможет Зоряне принять ситуацию и не зацикливаться на том, что могло бы быть, а радоваться тому, что в ее жизни было это небольшое приключение.