Ксения Болотина – Беременна по контракту (страница 29)
Все, что я смогла, только тихо выдохнуть, а затем и судорожно вцепиться руками в покрывало.
Моя юбка оказалась задранной до талии, в считанные секунды, кружевные трусики улетели за спину Антона, сорванные и отброшенные его сильными руками.
– Ты в любой момент можешь меня остановить, – второе предупреждение, перед тем как мои ноги оказались согнуты в коленях и максимально разведены в стороны.
Антон все еще был одет, на потолке ярко горели софиты и его взгляд… он смотрел прямо туда…
– Антон…
Его глаза на секунду блеснули огнем желания. Этот невозможный мужчина не стал меня слушать, он даже не дал мне договорить! Он просто опустил свою голову.
Теплое дыхание, шумный вдох, глухое:
– Наконец – то!
Первые, влажные касания его языка. Он не стеснялся в выражении своей страсти. Шумные вздохи, глухие стоны и движения его языка. Сильнее, быстрее.
Сама не поняла в какой момент наслаждение стало настолько сильным, что стремясь найти освобождение, я бесстыдно раскинула свои бедра еще сильнее.
– Вот так, – глухо прошептал он, приподняв голову. – Умничка.
Словно завороженная следила за действиями Антона.
Вот он отстраняется, жадно смотрит мне туда, где секунду назад был его язык. Резко стаскивает с себя рубашку. Слышится треск, звук упавших пуговиц. Его широкие ладони ложатся мне на колени, медленно ведет руками вниз, по внутренней части моих бедер.
– Держи ножки широко разведенными, – порочно улыбается, глядя мне в расширившиеся глаза, и продолжает раскрывать мои складки большими пальцами. – Шшш, не двигайся иначе у нас ничего не получится.
Послушно замираю, низ живота сводит спазмами. Не хочу, чтобы он останавливался, хочу вновь почувствовать его язык у себя между ног. Качаю бедрами, призывая его к продолжению, и он не заставляет себя упрашивать.
Наклонился и с нажимом, прошелся языком по влажным складкам, остановился на клиторе, сделал круговое движение языком, снова, снова и снова.
Я больше не думала, не сомневалась. Тихо стонала и бесконтрольно подавалась бедрами на встречу его волшебному языку.
– Боже! – выдохнула, широко распахнув глаза, когда почувствовала, как кончик его языка давит прямо мне на вход. – Да! Боже! Да! Да!
Вцепилась руками в волосы Антона, притягивая его голову ближе. Краем сознания понимала, что веду себя неприлично, но остановить себя не могла. Все сильнее и сильнее насаживала свои бедра на его язык.
АНТОН
Малышка сегодня разошлась не на шутку. И блядь! Это было прекрасно. Просунул свой язык еще глубже и полностью расслабился, позволяя своей девочке трахать мой рот так, как ей того хотелось.
Сделав несколько особо отчаянных движений бедрами, Яна закричала в голос, выгибаясь дугой. Коварно улыбнувшись, обхватил ее бедра руками. Раскрывая, прижимая к кровати и принялся с силой посасывать и облизывать ее твердый, набухший клитор.
Беспрерывные крики, рыдания, мольбы. Я был непреклонен, вырывая из малышки все более громкие стоны.
– Антон! – визг Яны, когда она кончила второй раз, слышали, наверное, даже соседи.
Самая лучшая музыка для моих ушей. Да блядь! Именно так! Пусть все знают, что эта страстная девочка только моя!
Только когда она перестала дрожать, когда я ощутил последнюю дрожь ее стихающего оргазма, позволил себе отстраниться и встал на ноги.
Это время мне было нужно намного больше чем ей. Чувствовал, еще немного и мои сини яйца взорвутся. Оказаться внутри нее и двигаться, все, что крутилось в моем затуманенном мозге.
Скоро, прямо сейчас.
Надо просто это пережить. Взять себя в руки и сделать все медленно. Не была бы она девственницей…
Гребанная девственность! Если бы не она… а впрочем, последующий кайф от того, что я у нее первый и единственный вполне перекроет все неудобства и адовы муки, что я ощущаю сейчас.
– Ох… – вздох ее восхищения смешенного с легким страхом, вывел из задумчивости.
– Что такое, маленькая? – спросил и только сейчас заметил, что стою перед ней абсолютно голый, поглаживая ладонью свой каменный член.
– Впечатляет, – повернула она голову не бок, что бы иметь лучший обзор на самую выдающуюся часть моего тела.
Еще и губы облизала, от чего мои яйца сжались еще сильнее, заставляя меня сцепить зубы.
– Теперь я понимаю, чего на самом деле хотели те женщины, которые пытались стать твоими помощницами.
– Понимаешь? – вопрос даже для меня прозвучал резко, от чего я поморщился.
Думать о том, что она действительно «понимает», не хотелось.
– Все и везде говорят, что размер действительно имеет значение, – констатация факта и ни грамма оправдания. Она не юлила. Это меня успокоило.
– Поверь, – сделал я шаг ближе к ней и малышка начала от меня отползать, но в ее глазах не было страха, только предвкушение. – Эти размалеванные и накачанные куклы, были бы в восторге, даже если бы у меня был самый крохотный член на свете, – встал коленями на матрац. – Даже мои деньги способны компенсировать многое, а если прибавить еще деньги моего отца… – дернул ее за лодыжки, потаскивая ближе к себе. – Но об этом позже. Сейчас я намерен развернуть свой подарок, – красноречиво прошелся взглядом по ее телу, которое все еще было скрыто от меня одеждой.
– Красавица. Какая же ты красивая и моя, только моя.
Сипло шептал, снимая со своей девочки одежду, покрывал ее оголившуюся кожу влажными поцелуями. Лизал и прикусывал, пробуя на вкус ее, чуть солоноватую от выступившего пота кожу. Вдыхал запах ее возбуждения, который стал в разы сильнее, стоило мне только раздеть малышку и развести ее стройные ножки в стороны.
Устроиться меж ее широко раскрытых бедер, войти одним, резким движением в ее влажную глубину и двигаться на пределе возможностей, слыша, как она выкрикивает мое имя.
Так просто и так сложно.
– Что же ты со мной делаешь? – шепчу, в попытке отвлечься.
Скольжу ладонями по ее бледной коже, сжимаю пальцами темные, твердые соски и дурею от ее затуманенных страстью глаз, от расширившихся зрачков, расфокусированного взгляда, от стонов и от того, как выгибается ее тело в моих руках.
Выдержка трещала по швам. Сжав в руке каменно твердый член, направил его к истекающему влагой, розовому и слегка припухшему входу.
Легкое движение бедрами, толкаюсь вперед, заворожено наблюдая как головка моего члена, с трудом входит внутрь, растягивая узкое лоно малышки.
Вдох. Выдох.
Еще один медленный толчок.
– Боже, – широко распахивает глаза, хватаясь пальцами за мои предплечья.
– Шшш, все хорошо, – хриплю, сдерживаясь из последних сил. – Я не буду спешить.
– Ощущается… о-ох… слишком…
Отступаю назад и тут медленно подаюсь вперед. Внимательно слежу за выражением ее лица. В ее глазах целый калейдоскоп. И мне определенно нравится то, что я вижу.
– Это так… так… не останавливайся… только… не… ахх!
Решаю, что сейчас просто идеальный момент и резко подаюсь вперед, погружая в нее всю оставшуюся длину. Чувствую легкое сопротивление, но моя девочка кажется даже не замечает потерю своей девственности.
Сильнее впивается пальцами в мои плечи, подается вперед бедрами и закрыв глаза, беспрестанно шепчет мне, требуя еще и еще.
Готов орать от счастья и про себя благодарю всех известных и не известных мне богов, за то, что моя девочка оказалась из того мизерного процента девушек, что теряют девственность легко и почти безболезненно.
Яна же и вовсе ничего не заметила. Могу собой гордиться.
– Антон! – вскрикивает и тянет меня к себе. – Антошенька, – хрипло шепчет, когда я вдавливаю ее своим весом в матрац. – Антон, – хнычет, сама не понимая, что ей нужно.
Зато это отлично понимаю я и наконец – то даю себе волю, делая длинные, глубокие толчки.
Резкая боль в плече, от ее маленьких зубок, окончательно срывает тормоза.
Просовываю руки под малышку, крепко сжимаю ладонями ее округлую попку и начинаю трахать ее на пределе своих возможностей.
Да! Блядь! Наконец – то! Как я и хотел!
Яна кричит в голос, чувствую, как она плотно сжимает мой член. Ощущаю, как ее тело бьется подо мной. Как судорожно сокращаются ее мышцы.
Но не останавливаюсь, придавливаю ее сильнее к матрацу и продолжаю в нее вбиваться. До умопомрачения, до ее тихих хрипов, до острого, на грани боли, удовольствия, что взрывается у меня перед глазами яркими кругами. Мое тело выгибается так, что мой член начинает жестко пульсировать оказывается так глубоко, как это только возможно. Так охренительно я еще никогда не кончал.