Ксения Богда – Ребенок от предателя (страница 50)

– Он на тебя похож, сильно.

Стискиваю зубы так, что они грозят раскрошиться. Похож… на меня… ну да.

– А ты видела меня в таком возрасте? – отстреливаю в ответ.

Жена вздрагивает.

Выходим. Я держусь от неё подальше. Кулаки сжимаю. Жена усаживается на заднее сидение, прижимая к себе малыша. А у меня в груди пожар.

Мать его… как много я потерял из-за того, что она выдала себя за другого человека. Делаю несколько вдохов. Пытаюсь прочистить мозги, которые заволокло яростью. Никому лучше от моей злости не будет. Я должен сейчас довезти ребенка в целости до дома, а дальше буду говорить с женой уже совсем по-другому.

Сажусь за руль. Стискиваю оплетку, смотрю перед собой. Сзади Вероника дышит, и я слышу каждый гребаный вздох, который натягивает мне нервы.

– Я сейчас вас отвезу в нашу квартиру, а сам поеду к себе.

– А… – обрывает сама себя, а я жду, что она дальше скажет, – ты не побудешь с нами?

Бросаю быстрый взгляд в зеркало заднего вида. Вероника ежится под моим взглядом.

– А смысл? Вероник, я адвокату дал задание, чтобы он занялся нашим браком. Он не просуществует долго.

– Я не дам тебе развод, – встряхивает головой жена.

– У тебя не будет выбора.

Её глаза расширяются. Она слегка улыбается.

– Теперь нас связывает новорожденный. И брак сложнее расторгнуть.

– Ребенок нас связывает до готовности теста, а он будет завтра, – как же она бесит, хочется выйти из машины и встряхнуть её хорошенько. – Ты реально думала, что ты меня ребенком возле себя удержишь?

– Ты не перевел мне деньги, как мы договаривались.

Запрокидываю голову и грубо смеюсь.

– Ты в шаге от того, чтобы вообще ни с чем остаться, милая женушка.

– Что ты имеешь в виду? – её голос превращается в еле слышный шепот.

Она напугана.

– Знаешь, что такое мошенничество, милая?

Она неуверенно кивает. Закусывает губу.

– А при чем тут наш брак?

Выруливаю с парковки и набираю скорость.

– А при том. Ты выдала себя за другого человека. Ты не знала, что это расценивается как мошенничество? за такое сажают.

– Ты не можешь отправить меня за решетку.

Пожимаю плечами.

– Поэтому и предлагаю. Пока просто предлагаю содействовать моему адвокату, чтобы этот брак перестал существовать.

Она невесело смеется.

– Ага, и ты меня оставишь ни с чем.

– Ты и так останешься ни с чем. Ты обманула меня, когда я был почти невменяем. Ты понимаешь, чем это грозит?

Она не отвечает. Думаю, она может сопоставить все в своей голове и сделать правильные выводы. Дальше пусть действует Рустам. Я умываю руки. Не могу даже говорить с этой лицемерной заразой.

Да и не о чем уже.

Подвожу их к дому. Жду, пока Вероника выйдет. Она пытается взять сумку и не уронить ребенка.

Рычу и выхожу из тачки. Хватаю сумку и подталкиваю жену в сторону дома. Она косится на меня, но переставляет ноги.

– Леш, – изображаю интерес к стене лифта, – Леш, подумай. Я же тебя люблю.

Морщусь.

– Меня ли? Все, Ник.

Она сглатывает и вздергивает подбородок. Выходим из лифта, я довожу её до квартиры и открываю дверь.

Вероника разувается, относит ребенка в комнату. Я уже собираюсь свалить к чертовой матери, но её слова тормозят меня в дверях:

– Ну конечно, встретил свою мышь и теперь готов перечеркнуть наши четыре года.

Разворачиваюсь. Не думаю дальше, само как-то все происходит. Дергаю её за руку к себе и впиваюсь злым взглядом в её побледневшее лицо.

– Перечеркнуть? А то, что ты ребенка без отца оставила даже не моргнув глазом, ради бабла, это как? Это честно? Или там был не такой ребенок, как этот?

Киваю на детскую комнату.

– Ты ради своей шкуры готова была перечеркнуть семью, – не сдерживаюсь и встряхиваю её.

Грубо. У неё голова дергается, и она начинает скулить.

– Нормально это было? Пожила в роскоши? Потусовалась в безбедности? На что ты только рассчитывала, когда врала?

– На что? На что?! – взрывается Вероника и вырывается из моего захвата. – Я же лучше неё. Ты должен был потерять голову от меня и не захотеть туда возвращаться. Да она же мышь, которая даже с тобой никуда не выходила. Ты же на встречах один был последние месяцы.

Стискиваю пальцы в кулак и долблю в стену. Выдыхаю.

– Может, потому, что она была беременна и я не хотел её никуда таскать, чтобы она не волновалась? Тебе в твою тупую голову такое не приходило? Хотя нет, – из меня вылетает смешок, я отступаю от неё, – с тупой головой ты бы такого не придумала.

– Ну убей меня теперь! – кричит жена.

Усмехаюсь, глядя в её глаза.

– Руки марать не хочется. Я тебя лучше ни с чем оставлю, для тебя это страшнее наказание. Да, Вероничка?

Вылетаю из квартиры. Игнорю лифт, сбегая по лестнице. Надо проветрить голову.

***

Всю ночь сплю урывками и, только часы показывают девять утра, начинаю долбить клинику звонками. Осточертело находиться в подвешенном состоянии.

Выдыхаю, только когда сообщают, что тест готов и я могу подъехать, чтобы забрать результаты. В груди сердце разгоняется. Несусь на предельно возможной скорости.

– Добрый день. Климов, за тестом ДНК.

Медсестра неторопливо идет к конвертам и так же неторопливо перебирает их в поисках нужного. А я тарабаню по стойке, только бы не начать торопить её. Не ляпнуть на нервяке какую-нибудь гадость.

Окружающие не должны страдать из-за таких непоняток в моей жизни.

– Вот, держите, – девушка в форме улыбается, протягивая конверт, – хорошего дня.

Торможу себя, чтобы не выдрать эту бумажку. Дохожу до машины и, только когда оказываюсь скрытым от глаз посторонних, вскрываю конверт.

Делаю несколько вдохов и выдохов. Зачем-то зажмуриваюсь и все ещё не могу разобраться в себе. Чего я жду от этого теста?

Руки подрагивают.