Ксения Богда – Ребенок от предателя (страница 24)

Встряхиваю волосами, отвожу руку Леши от своего лица и делаю шаг назад, чтобы увеличить расстояние между нами.

– Я не могу взять машину.

– Причина?

Он реально не понимает? Вот правда не понимает?

– А ты всем оплачиваешь ремонт машин, Леш?

Он ерошит волосы, смотрит на мою машину как-то растерянно. Будто и сам до этого момента не понимал, зачем он это сотворил и что теперь с этим делать.

– Я просто решил помочь. Тебе же ребенка возить в сад.

Сжимаю губы. А вот это уже запрещенный прием.

– И что?

– Ник, – шагает ко мне, но я снова увеличиваю расстояние.

А мне, наоборот, хочется подойти обнять, поблагодарить. Сказать, что очень ценю его помощь и что мне как раз не хватало поддержки все эти годы, пока я растила нашего сына.

– Просто прими помощь.

Мотаю головой.

– Я так не могу, Леш. Это неправильно.

– Да почему? – взрывается он. – Что тут такого криминального?! Я же ничего взамен не прошу.

– Вот именно! Зачем тебе это? Зачем ты мне помогаешь?

На его лице появляется растерянность. Он ерошит волосы. И я вижу перед собой потерянного мальчика, которого хочется защитить от внешнего мира.

– Я не знаю. Мне почему-то кажется, что ты намного важнее для меня, чем просто девушка с одного свидания.

О боже мой! Кажется, я сейчас грохнусь в обморок от его взгляда, который пытается в самую душу проникнуть.

– Мы можем поговорить зайти? И, считай, мы в расчете.

Кивает на клинику. Это фиговая затея, но мое тело действует по-своему, а голова послушно кивает.

– Супер, – подталкивает меня в спину, пропуская вперед, – у тебя ещё есть сегодня записи?

Мотаю головой.

– Я свободна уже.

Заходим в приемную, я отлепляюсь от руки Леши и иду к кофемашине.

– Кофе будешь?

– Не, мне нежелательно.

Удивленно вскидываю брови, но ничего не уточняю. Захочет – сам расскажет.

– Чай? Воды? – продолжаю суетиться.

Но у меня руки дрожат от присутствия Леши и от предположений, что он хочет мне сказать.

– Нормально все, садись.

Жесткий тон, от которого хочется тут же прижать попу к креслу и сложить послушно руки на коленках. Сажусь, обхватываю ладонями кружку и смотрю на гладкую поверхность кофе. Вижу в отражении склонившегося над столом Лешу, и сердце ускоряется.

– В общем, у меня после не очень приятной травмы образовался провал в памяти, – начинает он, и я перестаю дышать, но по-прежнему боюсь глаза поднять.

Боюсь видеть его растерянность. Да он никогда не был таким, когда мы были вместе. Он всегда был собран и знал точно, что делать и как действовать в любой ситуации. А тут… я узнаю совершенно нового Лешу… и даже к такому Леше мое сердце тянется, и я не могу его остановить и убедить, что этот мужчина не принадлежит больше мне.

Он нервничает. Сжимает руки, лежащие на столе, в кулаки.

– И сейчас я не помню абсолютно ничего из того, что было лет так восемь назад. А мы же как раз с тобой тогда и познакомились?

Во рту мгновенно пересыхает. Я не знаю, как мне скрыть от его пытливого взгляда свою реакцию на такие вопросы. Потому что я точно спалюсь. Покажу что-то, после чего он поймет, что мы больше чем просто сходили на свидание.

– Ну да, где-то так, – стараюсь отвечать расплывчато.

Он фыркает, и мне приходится поднять глаза, чтобы понять, что его так веселит.

– Часто бегаешь на свидания с разными мужиками? – голубые глаза затягивает холодом, и я не могу справиться с ознобом.

– Что? – морщусь. – Нет. Точнее, тебя не касается, как часто я куда-то бегаю.

Леша криво усмехается и отходит от стола, давая мне возможность спокойно вздохнуть.

– Ну да, ну да, я помню того мужика, который тебя бросил после аварии.

Вскакиваю с кресла и чуть не опрокидываю его.

– Ну, знаешь, – складываю руки на груди, – если мне не везет с противоположным полом, то это не дает тебе никакого права высмеивать меня.

Леша тут же смущенно опускает глаза.

– Да, прости. Я когда нервничать начинаю, вылетают злые шутки. Прости, я не собирался обижать тебя.

Ерошит волосы, которые и так не очень в порядке. Примирительно поднимает руки.

– Проехали, – облизываю губы, – и что ты хочешь у меня сейчас узнать?

– Расскажи все, что у нас с тобой было.

Упс… Задерживаю воздух в легких и с шумом его выпускаю. Как же мне не хочется врать, глядя ему в глаза. И в голове прокручиваются без конца слова его жены. Точно, жена! Я же могу прикрыться тем, что у него семья и ему явно не стоит копаться в прошлом.

– Леш, я не понимаю, зачем тебе это выяснять? У тебя все хорошо сейчас, в твоем настоящем. У тебя семья, скоро ребенок родится, зачем тебе сейчас общение с какими-то мимолетными знакомыми?

Леша прячет руки в карманы брюк, и рубашка натягивается на его груди. С момента нашего разрыва он явно занимался плотно своим телосложением. Иначе как объяснить то, что я сейчас глаз от его груди не могу оторвать и жадно глотаю слюни?

– Да нет никакой семьи, – обреченно шипит и падает на стул.

А я вздрагиваю. Его признание… звучит как приговор.

– В каком смысле? – и я все равно не могу сдержать вопросы.

Мне интересно, что сейчас происходит в его жизни. Более того, мне это крайне важно узнать. Я не знаю зачем, я подумаю об этом потом, но сейчас, стоя перед ним, таким потерянным, я понимаю, что хочу узнать все…

– Долго объяснять, да и не хочу я грузить тебя своими проблемами. Просто хочу понять, где же я не там свернул и почему все катится сейчас в какую-то пропасть.

– Леш, – поднимает голову, встречаемся глазами, – я даже не знаю, чем я могу тебе помочь.

Мой голос садится. Говорить становится настолько тяжело, что горло першить начинает. Обхватываю себя за плечи, в помещении словно разом холодает, и все тело охватывает озноб.

– Просто расскажи. Что, как и почему?

Делаю глоток остывшего кофе. Память нещадно возвращает меня в тот день, когда мы познакомились.

– Ты пришел с собакой, точной копией Жужи, – не сдерживаюсь и улыбаюсь, – и после осмотра ты вернулся, чтобы позвать меня на свидание.

В памяти словно включается репит и прокручивает все дни… месяцы… годы, которые мы провели вместе, но о которых я не могу ему рассказать. Не имею права.

Да и, если честно, мне самой хочется, чтобы он вспомнил. Признал. Сына признал. Я переживу, если он вспомнит меня, но скажет, что тогда поступил правильно, выбрав Веронику. Я переживу… пережила же уже один раз.