Ксения Биличук – За лесами (страница 1)

Ксения Биличук

За лесами

На том берегу

В темноте и глухоте плясали огоньки. То ли болотные, то ли светлячьи. Кто же разберет маленьких обманщиков, когда глаз не открыть?

Куда манили? Зачем шли? Отчего прилетели ко мне? Не знать бы ответов на те вопросы никогда, а то и дольше. Оттого, что и мать, и бабка учили – огоньки к добру не показываются, до света не доводят.

То ли во сне, то ли наяву я провела рукой чуть поодаль от себя – пустая, холодная земля.

Слух в тишине вернулся не сразу. Сначала пришел звон. А когда удалось его прогнать, воцарилось шуршание. Тихое. Мерное. К нему вскоре добавилось жужжание. Едва приметное людскому уху. Да только чужаки всегда говаривали, что у меня с ним нечисто.

Может, и правы были. Кто люд злобный разберет?

Пелена темная спала тоже не в одно дыхание. Для того сначала пришлось глаз приоткрыть. Присмотреться. Поморгать хорошенько. Снять с лица то ли тину, то ли бредень чей. А тогда уже и свет показался. Огоньки убежали. Попрятались.

– Тиш? – шепотом позвала я.

Никто и ничто не отозвалось. Лишь смешок какой-то послышался. А потом и вздох.

Пальцы зашарили в темноте. По холодной земле. По мокрой своей рубахе. Одна загадка хватала другую и тащила за собой третью. А вспомнить, как они появились и зачем нужны – никак не выходило.

Пришлось садиться, осторожно разлеплять оба глаза, чтобы морок отогнать. Оглядываться, да осматриваться.

– Так ты до самого заката будешь собираться, – раздался глубокий голос.

Я невольно вздрогнула. Собралась, прижав колени к груди. Обхватила себя руками. Перестала искать, сама не знаю чего.

Тут уж и свет подоспел. Загорелся малым солнышком. Подал лучик мне, как пясть. Коснулся тепло лба, щеки, носа. А после озарил лицо, да и мир вокруг. Показал, куда то ли Боги, то ли нечисть меня занесла. На какой берег выкинуло.

– Плавать бы научилась прежде, чем в реку сигать, – заметил насмешливо тот же голос.

– У нас и реки близко нет, и прыгать мне было без нужды, – осторожно ответила я.

Глаза искали говорящего. А тот прятался в свету, не даваясь. Показываясь лишь плотной тенью.

– Это ты там, дальше расскажешь. А мне не надо. Я тут не для того поставлен.

– А для чего?

Раздался глухой смешок. Потом перешел в карканье. И вернулся в мужской голос:

– Глаза открой, да оглядись. Может, тогда и вопросов станет поменьше.

Совету следовать не хотелось. На сердце лег плотный, густой, неприятный ком. Уши подводили. Никак не подсказывали, куда глядеть, чтобы найти хозяина голоса. А спросить не решался язык. Будто обижу кого-то. Или обозлю.

Пальцы коснулись земли рядом с левой ногой. Невольно принялись чертить. Водили из стороны в сторону, но глаз не подпускали.

Поначалу кожа чувствовала лишь прохладу. Ту, что хранится наверху. У воды. После ночи, тянущейся не один солнечный поход. Но чуть рука надавила, как пришло тепло. Живое, доброе, греющее в самую зимнюю стужу.

Вдруг стало страшно. И непонятно. Но еще боязней было спрашивать. Только загадки росли, а отгадки не торопились.

– Верно чертишь, несмышленая, – над самым ухом заметил все тот же голос.

А за ним последовал тихий хлопок. Мир залило светом. Отчего пришлось сощуриться, прикрыться свободной правой рукой. Зубы едва успели сомкнуть рот и не выпустить шипение, что обидит даже доброго духа.

– Можешь глядеть, – раздалось разрешение. – Бояться пока нечего.

«Пока» показалось зыбким. Но надежду подарило.

Я убрала руку с глаз, осмотрелась и замерла. За спиной шуршала река, что еще в верстах пяти выше по течению могла бы спускаться с гор. Впереди – холодная, но живая земля. И мужичок.

Он будто светился изнутри.

Русая борода в аккуратную, тугую косу убрана. На теле свежая рубаха с синим узором, подпоясанная нешироким шнуром. Штаны подкатаны, по краю все еще мокрые. А ноги так и вовсе босы. Уже и пальцы посинели от мороза.

– Налюбовалась? – насмешливо спросил и отошел чуть назад.

Его голубые глаза, похожие на ключ, бьющий из-под земли, внимательно рассматривали меня. Пока я в ответ не могла оторваться от него.

– А где Тишка? – невольно вырвалось у меня.

На лице мужичка появилось удивление. Он бросил быстрый взгляд мне за спину, на реку. Потом снова поглядел на меня, покачав головой.

– Одна была. У самого берега почти плавала. Думал, не успею тебя достать. Придется костры жечь по закату. А ты, – его глаза опустились вниз, губы расплылись в улыбке. – Сама все поймешь.

– Что пойму? – палец остановился, закончил чертить знак.

– Все. А пока вставай. Чаем тебя напою что ли.

Левая ладонь прикрыла рисунок, слепо начерченный на земле. Резко дернулась, ощущая обжигающее тепло. Оно тут же пробралось в сердце, распалилось там, согрело. И толкнуло вперед, только и успела встать, чтобы носом борозду не пропахать.

Избушка у мужичка оказалась ладная. Хоть и небольшая. Внутри крепкий стол, печь у дальней стены отчего-то. Одно окно, а света, как из десятка.

Хозяин ловко усадил меня на широкую лавку. На плечо небрежно бросил покрывало:

– Грейся. Сейчас чаю заварю, – замер, подумал что-то, вздохнул. – И накормлю. Кто знает, когда случится еще поесть чего из печи.

Спрашивать ничего не стала. Не принято так себя в гостях вести. Но и есть не торопилась. Говаривали, что в чужой избе не стоит и ложки не поднимать, пока другой не поест. А раз уж на иной берег занесло, так лучше мудрости старших придерживаться.

Ладонь все еще саднило от прикосновения с землей. Чем и оправдалась, отказываясь от угощения.

– Верно себя ведешь. Мудро, – одобрительно кивнул хозяин. – Вот и будем знакомы. Я – Бережной Батька. Слежу за рекой, вот таких, как ты, утопленников встречаю. Вглубь острова перенаправляю. Первые советы даю.

– Как утопленников?

– Раз в воде тебя нашел, значит – утопла.

Сердце забилось так сильно, что загромыхало в ушах. Я же к воде и близко не подхожу. Плавать не умею. Только там, где малыши играются. Или с Тишем. Он завсегда за руку держит, если глубоко.

Бережной сощурился, оглядел меня еще раз. Покачал головой:

– Так вот оно как. Чужую к острову прибило. Не померла еще.

Голова испугано, неуверенно кивнула в ответ. Хозяин тут же отобрал миску с кашей, отодвинул и кривую глиняную кружку.

– За братом пришла?

– Не знаю.

Он хмыкнул. Вздохнул. Покачал головой с каким-то укором:

– Не место тебе на острове. Надо до дому выбираться.

– Как?

– А это уже не ко мне вопрос. Я переправой не занимаюсь. Это тебе надо на тот берег, – мужичок указал в другую сторону от реки. – Там мой брат живет – Озерный Батька. Он тебе поможет. Если доберешься и правильные подарки принесешь.

Умолк. Пожевал ус. Поджал губы. А потом отмахнулся и выложил еще советов:

– Тебе, чтоб вернуться, надо подарить три жизни. И три жизни здесь оставить. Тогда кто-то дорогу подсказать сможет. Если правильно попросишь.

– Мне надо поначалу Тиша найти. Без него нельзя.

Хозяин вздохнул, с укором поглядел на меня. Принялся мычать, будто глубоко в думу ушел.

Я сидела тихо. Не мешала. Грела пятки о теплое дерево пола. Руки держала на столе, но подальше от посуды. Папоротник, что успела начертить на земле, отгонял от всего. Запрещал что-то в доме трогать.

– Ладно. Помогу.