Ксения Амирова – Версаль закрытая школа (страница 6)
«Уничтожить? Но это же…»
«Это всего лишь краска на стене, Элина. В отличие от моего места здесь, которое, как ни крути, дает мне шанс вырваться из этой помойки, в которую мы с мамой погрузились». Она говорила жестко, но в ее глазах была боль. «Значит, Артема тоже подвела? Он тебе ключ дал?»
«Он… предупредил. Дал инструмент. Как и Марк, в общем-то. Только мотивы разные».
«Мотивы у них всегда разные, но сводятся к одному: им скучно, а мы – живые игрушки, – Кира выпрямилась. – Ладно. Спасибо за предупреждение. Я разберусь с фреской сегодня же ночью».
«Одна? Нет. Я пойду с тобой».
Она уставилась на меня.
«Ты с ума сошла? Тебя уже один раз там почти поймали. Марк тебя уже вычислил. Зачем тебе лишний риск?»
«Потому что я тебя втянула в это, – сказала я с неожиданной для себя твердостью. – Я отвлекла тех идиотов, и на меня обратили внимание. И потому что… потому что если я сейчас отступлю, то он прав. Я – просто игрушка, которая боится даже свою тень. А эта трещина… – я кивнула в сторону школы, – она должна быть больше, чем одна. Иначе ее просто замажут».
Кира долго смотрела на меня, и постепенно каменное выражение ее лица смягчилось, сменившись чем-то вроде уважения.
«Наивная дура, – пробормотала она. – Но ладно. Хорошо. Придешь – поможешь таскать банки. Но если что – беги. И не вспоминай мое имя».
Мы договорились встретиться поздно вечером, после отбоя. Расходясь, Кира бросила через плечо:
«И почини свой проклятый рукав. Выделяешься, как пугало на балу».
Я вернулась в свою башню с тяжелым сердцем, но и с четким планом. В комнате ждала Алина. Она сидела за своим столом, уставившись в ноутбук, но взгляд ее был пустым.
«Где пропадала?» – спросила она, не оборачиваясь.
«Гуляла. – я села на свою кровать и попыталась незаметно осмотреть рваный шов. – Алина… а если бы был способ помочь твоему брату? Не через шантаж и услуги, а… по-другому?»
Она медленно повернулась. В ее глазах вспыхнула опасная, хищная надежда, которую она тут же погасила.
«Нет таких способов. Только деньги. Или влияние, которое конвертируется в деньги».
«А информация? Компромат?»
Она нахмурилась.«О чем ты?»
Я не могла рассказать все. Но я помнила папку в кабинете Львова. «Давление по линии матери-чиновника». Что, если найти того, кто давит? Или найти на него управу? «Просто думаю вслух», – сказала я.
Алина снова уставилась в экран.
«Не думай. Действуй. Или выживай. Все остальное – иллюзия».
Я достала из своего чемодана маленькую швейную игольницу, которую мама положила «на всякий случай». «На всякий случай» наступил. При тусклом свете настольной лампы я принялась зашивать подкладку. Стежки получались кривыми, но крепкими. Каждый укол иглы был маленьким напоминанием: чинить, прятать, притворяться. Чтобы потом, в темноте подвала, можно было снова порвать что-то важное.
Ночью, когда в здании воцарилась гробовая тишина, нарушаемая лишь скрипом старых балок, я натянула темные джинсы и свитер поверх пижамы. Алина спала или делала вид. Я, как тень, выскользнула в коридор.
Мы встретились с Кирой у того же служебного входа. На ней был рюкзак, из которого торчали баллончики с черной и серой краской – не для творчества, а для уничтожения.
«Пошли, – только и сказала она. – И тише воды».
Путь в подвал казался втрое длиннее и опаснее. Каждый шорох заставлял замирать. Но на этот раз мы не слышали шагов охраны. Возможно, Марк что-то сделал? Или это было затишье перед бурей?
Фреска в свете наших фонариков выглядела еще более мощной и живой. И еще более уязвимой. Уничтожать это было кощунством. Кира без лишних слов достала баллончик и встряхнула его.
«Подожди, – не удержалась я, положив руку ей на запястье. – Нельзя просто… закрасить. Нужно сфотографировать. Сохранить хоть так».
Кира сжала губы, но кивнула. Я навела камеру телефона, стараясь захватить как можно больше. Свет вспышки выхватил из тьмы бунтующий образ, заставив его на секунду ожить. Потом Кира начала. Черная краска поползла по стене, пожирая детали, превращая сложную композицию в бесформенное пятно. Она работала быстро, безжалостно, но в уголках ее глаз блестело то, что очень похоже на слезы.
Я помогала ей, закрашивая нижние участки. Краска пахла смертью. Мы не разговаривали. Только шипение баллончиков и наше тяжелое дыхание нарушали тишину.
И вот, когда работа была почти закончена, мы услышали шаги. Не сверху, а из глубины лабиринта. Тихие, осторожные. Но их было несколько.
Мы замерли, прижавшись к еще влажной стене. Кира жестом показала на узкий лаз между трубами – наш путь к отступлению. Мы поползли, стараясь не задеть ничего.
Голоса были уже близко.
«…точно здесь. Сигнал был с этой точки».
Это был не голос охраны. Он был молодым. Знакомым.
Мы вывалились в тоннель и бросились бежать, не оглядываясь. За спиной раздался возглас: «Эй! Стой!»
Мы не останавливались. Мы мчались по темным коридорам, сердце выскакивало из груди. Преследователи были быстрее. В какой-то момент я споткнулась, и сильная рука схватила меня за плечо. Я вскрикнула, оборачиваясь для удара…
И увидела Артема. Его бледное, испуганное лицо в свете его же фонарика на телефоне. Рядом с ним был еще один парень, тоже стипендиат, которого я мельком видела в компьютерном классе.
«Тише! – прошипел Артем, отпуская меня. Его глаза метались. – Вы что, с ума сошли? Здесь сейчас обход! Я отследил их по wi-fi датчикам движения!»
«Ты… ты нас преследовал?» – выдохнула Кира, обернувшись.
«Я вас выводил! – он был на грани истерики. – Марк… он дал мне доступ к системе камер на пять минут. Сказал, чтобы я «присмотрел за интересующими его объектами». Я видел, как вы спустились! И видел, как к подвалу движется ночной патруль! Идите за мной, сейчас!»
Без лишних вопросов мы ринулись за ним. Артем, казалось, знал каждый вентиляционный ход и каждую забытую кладовку. Через пять минут мы уже были в безопасной зоне, в глухом техническом отсеке за котельной, где грохот котлов заглушал любой звук.
Мы стояли, опираясь о стены, и ловили ртом воздух.
«Марк, – наконец произнесла Кира, с ненавистью глядя на Артема. – Значит, ты теперь на него работаешь?»
«Я ни на кого не работаю! – огрызнулся Артем. – Он дал доступ. Я воспользовался. Чтобы вас спасти. А вы… вы уничтожили фреску». В его голосе прозвучала неподдельная боль.
«Пришлось», – мрачно сказала Кира.
«Он знал, – прошептала я, осознавая. – Марк знал, что мы придем ее уничтожать. И дал тебе доступ, чтобы ты нас вывел. Он… защитил нас. Или просто сохранил свои «интересующие объекты» для дальнейшей игры».
В тишине, нарушаемой только гудением котлов, это прозвучало как приговор. Мы были пешками. Но пешками, которых король, по какой-то своей прихоти, решил пока не съедать. И это не было облегчением. Это было новой, более изощренной формой несвободы.
«Что теперь?» – спросил тихий парень, которого Артем представил как Леху.
«Теперь, – сказала Кира, вытирая с руки черную краску, – мы знаем, что он следит. И что у него есть свой «призрак» на нашей стороне, хе-хе. – она горько усмехнулась. – А теперь мы идем спать. И завтра… завтра нужно будет решать, как жить с этим знанием».
Мы разошлись. Я шла обратно, чувствуя на руках запах краски и поражения. Марк выиграл этот раунд. Блестяще. Он заставил нас уничтожить наше творение, спасая нас же, и поставил нас в зависимость от его милости. И теперь у него был Артем, косвенно обязанный ему.
Я вернулась в комнату. Алина спала. Я смыла с себя черные следы и легла, уставившись в потолок.
Он называл это «развлечением». Для меня это начинало походить на войну. А на войне, как известно, первое правило – знать своего врага. И, возможно, временно принять его правила, чтобы однажды написать свои.
Но для этого нужно было сначала перестать быть пешкой. И я, кажется, придумала, как это сделать. Начать нужно было с Виктории. Если Марк хотел зрелищ – я дам ему зрелище. Но на своих условиях.
И первым шагом будет не побег, не покорность, а… контр-давление. Нужно было найти ту самую «нестыковку» в фонде стипендий. И найти ее раньше Виктории.
ГЛАВА 7: ПЕРВЫЙ ХОД ПЕШКИ
Мысль не давала мне спать. Марк хотел зрелищ? Хорошо. Но я не буду танцующей обезьянкой, выполняющей его тайные поручения. Если уж играть, то ставить свои фигуры на доске. А для этого нужна информация. Та самая «нестыковка» Виктории.
На следующий день я искала глазами Артема. Нашел я его не в столовой, а в самом неожиданном месте – в оранжерее, затерянном среди папоротников, с ноутбуком на коленях. Лучи зимнего солнца, пробивавшиеся сквозь стеклянную крышу, играли на его очках.
«Нужно поговорить», – сказала я, садясь на соседнюю каменную скамью. Запах влажной земли и тропических растений был густым и чужим.
«Я никому ничего не должен, – буркнул он, не отрываясь от экрана. – Вчера был разовый… сервис. За спасение.»
«Именно поэтому я здесь. Чтобы предложить взаимовыгодный сервис. Ты взламываешь системы. У тебя, наверное, есть доступ к финансовым отчетам? К фонду стипендий?»
Его пальцы замерли над клавиатурой. Он медленно поднял голову.
«Это безумие. Это не студенческие сплетни. Это бухгалтерия. За это реально исключают. И не только из школы.»