Ксения Амирова – Пепел и Феникс (страница 6)

Эля зажмурилась, стараясь сосредоточиться. Сначала она чувствовала только его прикосновение – странное, чуждое, но не неприятное. Затем, следуя за его нажатиями, она начала различать под кожей тонкие, горячие нити. Это было похоже на карту её собственного пламени, на его реки и ручьи, о которых она даже не подозревала.

– Да, – выдохнула она. – Я чувствую… тепло. Тонкие линии.

– Это каналы. Сейчас они широкие и размытые, как разлившаяся река в половодье. Энергия растекается, тратится впустую, бурлит без направления. – Его большой палец провёл по линии от её запястья к основанию среднего пальца, и Эля почувствовала, как жар внутри сконцентрировался, потеплел, стал более послушным. – Ты должна научиться сужать их. Делать берега крепкими. Направлять поток туда, куда нужно.

Он вложил кристаллический стержень ей в ладонь и сомкнул её пальцы поверх него своими руками. Его руки полностью охватили её кисть, и теперь она чувствовала двойное тепло – его и своё, смешивающиеся на границе их кож.

– Не выпускай пламя, – прошептал он, его дыхание, пахнущее дымом и чем-то пряным, коснулось её щеки. – Просто позволь ему течь. По этим каналам. Через руку. В кристалл. Представь, что твоя рука – это русло реки, а кристалл – озеро в её устье.

Его прикосновение, его голос, его близость создавали странный, гипнотический эффект. Страх и настороженность таяли, уступая место полной концентрации. Эля закрыла глаза и погрузилась внутрь себя. Она нашла вихрь, нашла пустоту под ним, и теперь, следуя за направляющим давлением его пальцев, она мысленно сжала те горячие нити внутри своей руки.

Это было больно. Не остро, а тупо, как от сильной мышечной усталости. Она вздрогнула.

– Не останавливайся, – сказал Арракс, и его пальцы слегка сжали её руку, словно в поддержке. – Боль – это сопротивление старой привычки. Ломай её.

Эля стиснула зубы и продолжила. Постепенно боль сменилась странным ощущением… ясности. Бурлящий, неконтролируемый жар в её руке упорядочился, превратился в мощный, целенаправленный поток. Он хлынул через её ладонь в кристаллический стержень.

Рубин внутри стержня вспыхнул. Не взрывом, а ровным, ярким, сконцентрированным лучом света, который бил в потолок, не расплываясь. Он был невероятно горячим, но тепло не рассеивалось – оно было сфокусировано в этой одной линии.

– Держи, – голос Арракса звучал удовлетворённо. – Держи форму. Чувствуй границы канала. Они – твоя сила, а не твоя тюрьма.

Эля держала. Пот градом катился по её вискам, мышцы руки дрожали от напряжения, но она чувствовала не изнеможение, а могущество. Впервые в жизни её пламя было не слепой, разрушительной силой, а точным инструментом в её руках.Её руках. Но направляемым его руками.

Через минуту он мягко сказал: «Достаточно». Его пальцы разжались, и он отпустил её руку. Стержень погас, став снова просто куском кристалла. Эля чуть не упала от резкой слабости, но внутренне чувствовала не опустошение, а глубокое, дрожащее удовлетворение. Она сделала это.

Когда она подняла на него взгляд, он смотрел на неё не как на ученика, а как на… соратника? Союзника в каком-то великом деле? В его глазах светилось одобрение, смешанное с тем же ненасытным любопытством.

– Хорошо, – сказал он просто. – Очень хорошо. Ты поняла принцип. Теперь нужно практиковать. Каждый день. Сама.

Его похвала, сухая и скуповатая, прозвучала для неё громче оваций. Она кивнула, не в силах вымолвить слова. На её запястье, где его пальцы оставили невидимые следы, всё ещё пылало тепло – и не только магическое.

– Сегодня достаточно, – повторил он, отступая назад, в тень. – Твоё тело и дух потратили много сил. Уходи. Отдыхай.

Эля вышла из Инкубатория в состоянии, близком к трансу. Воздух обычного коридора показался ей невероятно свежим и пустым. Она шла, машинально перебирая пальцами, ощущая в них память о его прикосновении. Это была не просто передача знания. Это была интимность иного порядка – интимность двух существ, связанных стихией, один из которых открывал другому карту её собственной души.

Лира и Марк, ждавшие её как обычно, сразу заметили разницу.

– Эля? Ты в порядке? – Лира нахмурилась, изучая её затуманенный взгляд и необычный румянец на щеках. – Что случилось? Он что-то сделал?

– Нет… то есть да, – Эля попыталась собраться. – Он… учил меня направлять силу. Через руки. Это было… интенсивно.

– Через руки? – Марк присмотрелся к ней с беспокойством своей тихой наблюдательности. – Твоё биополе… оно обычно после занятий похоже на потухший костёр. Сегодня оно… ровное. Но очень плотное вокруг рук. И на тебе остался… отпечаток.

– Отпечаток? – Эля машинально потеребила запястье.

– Не физический, – Марк замялся. – Энергетический. Чужой. Тонкий, старый… и очень мощный. Драконий.

Эля не стала отрицать. Она просто кивнула. Она не могла объяснить им, что чувствовала в тот момент, когда их энергии смешивались. Это было не манипуляция и не угроза. Это было сотрудничество. Доверие, пусть и вынужденное, с двух сторон.

Но позже, лёжа в темноте своей кровати, она ловила себя на том, что думает не о каналах силы, а о твёрдости его пальцев, о бархатном шипении его голоса рядом с ухом, о глубине его золотистых глаз, в которых отражалось её собственное пламя.

«Он дракон. Он использует тебя для своих целей», – сурово напоминала себе одна часть её.

«Но он первый, кто увидел в моём огне не угрозу, а потенциал. Кто коснулся его, не отшатываясь», – отвечала другая, более тёплая и опасная часть.

И где-то глубоко внутри, под вихрем и пустотой, зародилось новое, крошечное, запретное чувство – симпатия, переходящая в очарование. Очарование существом, которое было одновременно её учителем, потенциальной угрозой и единственным, кто понимал язык её пробуждающейся души. Это было головокружительно. И, как и всё, что было связано с огнём, могло легко опалить.

Глава восьмая: Стекло и пепел

Воскресенье в Академии было днём относительной свободы. Занятий не было, только обязательная медитация на рассвете и личное время. Лира, уставшая от вечных каменных стен, уговорила друзей сбежать в нижний город Аретии – туда, где жили обычные люди, маги-ремесленники и прочие «низшие», чья жизнь крутилась вокруг, но не внутри драконьих останков.

Спуск по серпантину лестниц, вырезанных в ребре Игниса, занял почти час. С каждым витком воздух менялся: уходила стерильная прохлада озонованных коридоров, появлялись запахи – дым очагов, специи, влажная земля, человеческий пот. Шум голосов, лязг телег, крики торговцев складывались в гулкую, живую симфонию.

Эля, выросшая в подобном квартале, чувствовала себя здесь почти как дома. Но теперь она смотрела на всё иными глазами – глазами студентки Аргосы. Она видела не просто суету, а магию, вплетённую в быт: уличные фонари, питаемые крошечными кристалликами; водосточные желоба, по которым вода текла вверх к резервуарам; воздушных духов-посыльных, мелькавших между крышами.

Лира была в восторге. Она тащила их от одной лавки к другой, восхищаясь работой кузнецов-пиромантов, выковывавших узорчатые решётки, и стеклодувов, чьи воздушные ассистенты выдували из расплава фантастические сосуды.

– Смотри! – она указала на витрину ювелира, где в воздухе парило ожерелье из светящихся, переливающихся капель. – Стабилизированная магия воды и света! Какая тонкая работа! Это же целая диссертация в одном украшении!

Марк же с интересом наблюдал за самой структурой города. Он то и дело останавливался, чтобы прикоснуться к стене, к мостовой, закрыв глаза.

– Они строили не из останков, а вокруг них, – бормотал он. – Чувствуете? Каменная кладка… она поёт иначе. Она не тоскует по дракону. Она рада нести свой собственный вес.

Эля шла между ними, наслаждаясь этой простой радостью – быть среди людей, не думая о циклах, пустоте и каналах силы. Они купили горячих лепёшек с пряным мясом, сладких фруктов в карамели и уселись на низкой парапетной стенке у фонтана, из которого били разноцветные струи – результат работы местного гидроманта.

Именно здесь, среди смеха Лиры, пытавшейся поймать ртом синюю струйку воды, и тихих замечаний Марка о гидравлике фонтана, Эля увидела их.

На противоположной стороне площади, выходящей из дверей элитного ателье, появилась пара. Он – высокий, в тёмных, дорогих, но простых одеждах, с неприступной осанкой. Арракс. Рядом с ним шла женщина.

Она была красива той холодной, отточенной красотой, что бывает у драконов в человеческом облике. Её серебристо-белые волосы были убраны в сложную причёску, платье из ткани, меняющей цвет с синего на фиолетовый, обрисовывало идеальные формы. На её лице была безупречная, ничего не выражающая улыбка. На её руке лежала рука Арракса. Он не поддерживал её – его рука просто лежала там, как аксессуар, необходимый по протоколу.

Эля замерла, кусок лепёшки застрял у неё в горле. Лира, заметив её взгляд, обернулась и ахнула.

– Ого. Это же твой… магистр Арракс. А с ним… кто это? Боги, она похожа на ледяную статуэтку.

– Невеста, – прошептал Марк, его чувствительность улавливала больше, чем просто визуальный образ. – Или жена. Их ауры… они не соприкасаются. Они просто… находятся рядом. Как два разных предмета в одной витрине.

Эля не могла оторвать глаз. Она видела, как Арракс что-то говорит своей спутнице, глядя не на неё, а куда-то в пространство перед собой. Та кивает, её улыбка не дрогнула. Никакого тепла. Никакого интереса. Только безупречная вежливость и пустота. Это была картина, иллюстрирующая самую суть «Акта Чистоты Крови»: брак. Союз. Попытка продолжить род. Но в этом не было ни капли жизни.