Ксения Амирова – Грузовик-Сан: курьер смерти на Волге (страница 3)

Впереди сидела девушка лет двадцати. Она листала журнал и выглядела совершенно живой. Даже слишком живой – румянец на щеках, блеск в глазах, ногти накрашены.

– Извините, – я наклонился к ней. – А вы… вы знаете, что умерли?

Она подняла на меня глаза, удивлённо моргнула.

– В смысле умерла? Я просто на приём записалась. У меня справка для бассейна нужна.

Я посмотрел на неё внимательнее. На ней была футболка с надписью «Жизнь прекрасна» и джинсы с дырками на коленях. Из ушей торчали наушники, откуда доносился приглушённый поп-мотив.

– А как вы сюда попали? – осторожно спросил я.

– В регистратуре сказали – пятый этаж, 404 кабинет. Я на лифте поднялась. А что?

Я открыл рот, чтобы объяснить, но в этот момент дверь кабинета открылась и оттуда высунулась голова медсестры. Голова была вполне обычная, женская, с очками на носу и пучком седых волос. Но из двери торчала только голова – никакого тела за ней не было.

– Следующий! – рявкнула голова. – Иванов Петр Семёнович, криминальное расчленение!

Мужик с головой в руках вскочил и, прижимая своё имущество к груди, скрылся в кабинете. Голова медсестры проводила его взглядом, потом повернулась ко мне:

– А вы, молодой человек, не подскажете, где тут буфет? А то перерыв через полчаса, а я с утра не евши.

Я тупо показал пальцем в сторону, откуда пришёл. Голова кивнула и исчезла, захлопнув дверь.

Девушка в наушниках смотрела на меня круглыми глазами.

– Это… это что сейчас было?

– Я думаю, вам лучше сходить в другое место, – мягко сказал я. – В регистратуре, наверное, этаж перепутали. Вам на первый, к живым.

– А вы откуда знаете?

– Поверьте, знаю.

Она пожала плечами, встала и ушла, напевая что-то из последнего хита. Я посмотрел ей вслед и подумал: может, оно и к лучшему, что она не знает. Пусть живёт дальше. В прямом смысле.

Дверь снова открылась. Голова медсестры (уже с телом – видимо, тело подошло позже) выглянула наружу:

– Орлов Кирилл Алексеевич? Непреднамеренная кончина под грузовиком? Заходите.

Я вошёл.

Кабинет был до ужаса обычным. Стол, кушетка, застеклённый шкаф с инструментами, плакат скелета на стене (скелет подмигивал и показывал пальцем на надпись «Курить – сроку не прибавить»). За столом сидела женщина в белом халате – та самая, чья голова только что искала буфет. Теперь она была в полном сборе и даже с бейджиком *«Врач-диагност 3-го ранга, Сухова З.И.»*.

– Присаживайтесь, – она указала на стул. – Жалобы есть?

– Я мёртв, – сказал я.

– Это не жалоба, это констатация факта. Жалобы?

Я задумался.

– Голова не болит? Сердце не колет? В глазах не двоится?

– В глазах не двоится. Сердце… А оно у меня есть?

– Формально нет, – она полистала мою карту. – Но вы его чувствуете?

Я прислушался к себе. Где-то в груди действительно что-то ритмично толкалось.

– Чувствую.

– Значит, есть. Психосоматическое. Пройдёт через пару сотен лет. А пока – дышите.

Я вздохнул.

– Глубже.

Я вздохнул глубже.

– Не дышите.

Я задержал дыхание. Через минуту понял, что могу не дышать сколько угодно. Совсем. Я выдохнул.

– Странное чувство, – признался я.

– Привыкнете. – Врач достала молоточек и постучала меня по колену. Нога дёрнулась. – Рефлексы в норме. Поверните голову.

Я повернул.

– Ещё.

Я повернул дальше. И ещё дальше. Голова провернулась почти на 360 градусов, как у совы.

– Ого! – я испугался.

– Не волнуйтесь, это нормально. У мертвецов шея гибче. – Она записала что-то в карту. – Теперь разденьтесь.

– Что?

– Разденьтесь. До пояса.

Я стянул куртку и футболку. Врач приложила холодную трубку к моей груди, послушала.

– Хрипов нет. Дыр от грузовика тоже. Хорошая регенерация. – Она постучала по рёбрам. – Кашляните.

Я кашлянул. Изо рта вылетело маленькое облачко серого тумана и растворилось в воздухе.

– Интересно, – врач сделала пометку. – Призрачный кашель. Редкость. Обычно у тех, кто не успел попрощаться. Есть кто-то, с кем не простились?

Я вспомнил маму. Артёма. Отца, с которым мы даже не попрощались по-человечески.

– Есть, – тихо сказал я.

– Запишите в личное дело, потом решите. А пока – вот вам направление на анализы.

Она протянула мне бланк. Я прочитал: «Анализ кармической крови, тест на токсичную вину, исследование ауры на предмет пробоев».

– Это всё обязательно?

– Хотите переродиться червяком? Тогда не обязательно.

Я взял бланк.

– И последнее, – врач вдруг стала серьёзной. – У вас, Орлов, диагноз. Хронический. Не смертельный, но неприятный.

– Какой? – насторожился я.

– Синдром живого мертвеца. Редкая форма. Душа отказывается верить, что тело умерло. Вы будете чувствовать голод, холод, боль – всё, что чувствуют живые. Другие покойники через пару недель перестают ощущать тело. А вы – нет.

– Это лечится?

– Нет. Но есть плюс: вы сможете лучше понимать живых, когда будете на миссиях. Минус – вам будет больнее, чем другим.

Я молчал, переваривая информацию.

– Идите, – врач махнула рукой. – Анализы сдадите в 305-й. И не забудьте попрощаться с теми, с кем не успели. Иначе этот кашель останется навсегда.

Я вышел из кабинета. В коридоре уже сидели новые покойники. Среди них я заметил старушку, которая вязала что-то длинное, полосатое. Рядом стояла сумка-тележка с пакетом творога. Она подняла на меня глаза и улыбнулась. Добрые, выцветшие глаза.