Ксения Амирова – Академия теней (страница 2)
«О, новичок! – воскликнул он, и его глаза загорелись. – Марк, ты обещал не похищать людей в первый же день. Меня зовут Кай. Ты проходила Обряд? Чувствовала ли ты резонанс между внешним контуром магического поля и собственным астральным отпечатком? Я веду записи!»
Марк закатил глаза. «Кай, дай человеку выдохнуть. Она только что из печки».
«Я… в порядке, – сказала я, и с удивлением поняла, что это правда. Страх уступил место острому, щекочущему любопытству. – А что это за цветные каймы на мантиях?»
Это вызвало оживленную дискуссию. Лила (зеленая кайма – факультет Жизненных Сил) терпеливо объясняла. Марк (красная кайма – Энергетика и Преобразование) все время вставлял шутки. Кай (синяя кайма – Теория и Фундаментальные Исследования) сыпал терминами, от которых у меня шел кругом голова.
Позже к нам подошел Финн. Он просто материализовался из воздуха с хлопком и облаком блесток, заставив Лила вздрогнуть и уронить книгу, а Марка – рассмеяться.
«Неплохо! – оценил Марк. – Но блестки – это уже слишком пафосно».
«Иллюзии должны быть стильными, дорогой бунтарь, – парировал Финн, отряхивая свою мантию с золотой каймой (Иллюзии и Искажения). Он поклонился мне. – Финн, мастер по созданию проблем и прекрасных видимостей. Рад видеть новое лицо, которое еще не устало от моих фокусов».
Так, за один вечер, в хаосе первого дня, среди блеска магии и гула сотен голосов, я обрела нечто бесценное. Команду. Семью. Марк с его дерзостью, Лила с ее тихой силой, Кай с его ненасытным умом и Финн с его неистощимым весельем.
Мы сидели на широком подоконнике, смотрели, как в Зале тухнут огни, и делились булочками, которые Финн «позаимствовал» с кухни (я видела, как он заплатил повару-гному блестящей иллюзией монеты, и тот, усмехнувшись, махнул рукой). Я чувствовала прилив тепла и уверенности, которого не знала никогда. На запястьи клеймо почти не горело.
Я открыла блокнот отца и на чистой странице вывела: «День первый. Я внутри. Это прекрасно и страшно. Я не одна».
Где-то высоко в Башне, в кабинете с видом на вечный туман, Наставник Корвен стоял у окна и смотрел вниз, на гаснущий Зал. Его ледяной взгляд скользнул по нашей группе, по новым, ярким искоркам, зажженным в его стенах. Он медленно, почти невесомо, провел пальцем по холодному стеклу.
«Фундамент пополнен, – тихо сказал он пустоте комнаты. – Приятного аппетита».
Но мы этого, конечно, не слышали. Мы смеялись, слушая, как Финн изображает Корвена, пытающегося пошутить. Смеялись так громко, что эхо уносило наш смех в темные, бездонные коридоры академии, где он затихал, поглощенный вечной, ненасытной тишиной.
Глава 2: Комната с видом на бездну
После шумного Зала нас, группу новичков, повели по бесконечным лестницам и коридорам. Стены здесь были пониже, потолки поуютнее, а вместо гипнотизирующих серебряных узоров под ногами лежали простые, но качественные ковры, поглощающие шаги. Воздух пахнул воском, лавандой и чем-то неуловимо домашним – как в большой, очень старой библиотеке, где поколения студентов оставили след не только в книгах, но и в самой атмосфере.
Наш проводник, студент старшего курса с усталыми, но доброжелательными глазами, представился Элиасом.
«Факультетские крылья вы получите после распределения через неделю, – пояснил он. – А пока – общие апартаменты для первогодок. Не пугайтесь, «кельями» это называется только по традиции. Ректор считает, что комфорт способствует… усвоению материала».
Он остановился у дубовой двери с табличкой «Северное крыло, этаж 3» и толкнул ее.
Марк свистнул. Даже невозмутимая Лила широко раскрыла глаза.
Это была не комната. Это была просторная гостиная с высоким арочным окном, выходящим – о боги – не на туман, а на фантастический внутренний сад Академии. Там, в искусственном сумраке, светились синие и серебристые цветы, плавали в воздухе, словно медузы, прозрачные шары с мягким светом, а по дорожкам из белого гравия важно расхаживали существа, похожие на помесь фазана и ящерицы. В гостиной стояли глубокие диваны, битком набитые подушками, низкий стол из темного дерева, полки с добротными, хотя и базовыми, учебниками, и даже небольшой камин, в котором уже весело потрескивали поленья, хотя дымохода видно не было – дым растворялся в специальном руническом круге над очагом.
«Спальни – через эти двери, – Элиас показал на четыре одинаковые двери по стенам. – Каждая индивидуальна, подстраивается под… э-э… ваши базовые ожидания. Уборная и ванная – в конце коридора, общие, но магия поддерживает чистоту и… приватность. Ужин в общем Зале через час. Не опаздывайте, повар-гном терпеть не может, когда его шедевры остывают».
Он ушел, оставив нас в ошеломляющем молчании.
Финн первый пришел в себя. Он щелкнул пальцами, и над его головой возникла сияющая надпись: «Я тут живу?!» Марк пнул одну из пушистых подушек, и та с нежным писком отлетела к потолку, замерла на секунде и плавно опустилась обратно.
«Ну что, – сказал Марк, глядя на нас. – Кто первый?»
Мы разбрелись по спальням. Я с замиранием сердца толкнула свою дверь.
Комната была… идеальной. Небольшой, но не тесной. Высокая, узкая кровать с грубой тканью покрывала, которая на ощупь оказалась невероятно мягкой. Письменный стол у окна, за которым как раз открывался вид на светящийся сад. Простой стул. Полка для книг. И – сердце мое екнуло – на столе стояла небольшая керамическая ваза с полевыми цветами. Точь-в-точь такие росли на лугу за нашим домом. Она подстраивается под ожидания, вспомнила я слова Элиаса. Значит, где-то в глубине души я ждала именно этого – кусочка дома.
Я положила на стол блокнот отца. Он выглядел здесь убого и по-домашнему одновременно.
Стук в дверь. На пороге стояли все.
«Ну как?» – спросила Лила.
«Цветы, – выдохнула я. – У меня на столе наши полевые цветы».
«У меня – гербарий под стеклом и идеальная система каталогизации полок, – признался Кай, и его глаза сияли за очками. – Я даже не думал об этом осознанно!»
«А у меня половина комнаты – это хаотичный полигон для тренировок, а вторая – кровать размером с лодку, – усмехнулся Марк. – В общем, всё честно».
«А у меня, – с таинственным видом сказал Финн, – стены меняют цвет в зависимости от настроения. Сейчас они персиковые. Это цвет легкого предвкушения с оттенком голода. Кстати, о голоде».
Ужин в Зале стал новым откровением. Длинные дубовые столы ломились от еды. Это была не просто студенческая похлебка. Здесь были запеченные в меду птицы с хрустящей кожурой, пироги с мясом и грибами, тающие во рту, рагу из овощей, которых я никогда не видела, сочащихся ароматным соком, свежий хлеб, от которого шел пар, и десятки видов сыров, фруктов и сладостей. Напитки сами наливались в бокалы из парящих в воздухе графинов, угадывая, кому что хочется. Мне в кубок налился теплый яблочный сидр с корицей – мой любимый с детства.
Мы уселись в шестером (к нам присоединился тихий парень с факультета Пространства по имени Лео) и первые десять минут ели почти молча, издавая лишь счастливые вздохи и приглушенные стоны наслаждения.
«Знаете, – сказал наконец Марк, отодвигая тарелку с остатками пирога. – Я готов простить этой конторе их дурацкие клейма и ледяного Корвена. Ради этой еды. И ради комнат».
«Это не просто еда, – задумчиво произнес Кай, разглядывая виноградину, которая светилась изнутри мягким светом. – В ней есть следовые количества маны. Микроскопические. Неопасные, даже полезные – должны тонизировать нашу собственную магическую систему. Гениально».
«Ты даже за ужином не можешь перестать анализировать?» – засмеялась Лила, но беззлобно.
«Анализ – это мой способ восхищения, – парировал Кай. – Я восхищаюсь. Глубоко».
«А я восхищаюсь тем, как ты жуешь и говоришь одновременно, – феерично жонглируя тремя булочками, сказал Финн. – Это истинная магия».
Мы смеялись. Говорили о доме, о первых впечатлениях, о страхах (оказалось, все боялись провалить Испытание). Лео робко рассказал, как в детстве случайно переместил котенка на крышу сарая и не мог понять, как тот туда попал. Лила поделилась, что ее бабушка была травницей, и она узнала в моем описании цветы из вазы. Мы нашли еще десяток точек соприкосновения.
Сидя в этом теплом кругу света, среди гула сотен таких же счастливых, возбужденных голосов, я чувствовала, как последние остатки страха растворяются, как сахар в горячем чае. Я выглянула в высокое витражное окно. Там, снаружи, был все тот же вечный, непроглядный туман. Но здесь, внутри, было светло, тепло и пахло счастьем.
«Знаете, о чем я думаю? – сказала я, и все посмотрели на меня. – Я думаю, что нам повезло. Попасть сюда. Найти друг друга».
Марк поднял бокал. «За искры, которые не дали нам угаснуть снаружи!»
«За то, чтобы разжечь из них настоящее пламя!» – добавила Лила.
Мы чокнулись. Наши взгляды встретились – дерзкий у Марка, теплый у Лилы, умный у Кая, озорной у Финна, застенчивый у Лео. И мой – полный невероятной, необъяснимой благодарности.
Я вернулась в свою комнату поздно. Сад за окном светился еще ярче, отбрасывая на стены причудливые синие тени. Я села за стол, открыла блокнот. На первой странице уже было написано: «День первый. Я внутри. Это прекрасно и страшно. Я не одна».
Я перевернула страницу. Обмакнула карандаш.
«День первый (продолжение).