Ксения Ахметшина – Гниющий Змей. Книга 1 (страница 39)

— Нет, он может быть заражён, — покачала она головой.

От этого заявления Санда резко обернулась через плечо и одарила женщину злым взглядом. Она сжимала руку отходящего на тот свет кавалера, так что её беленькие перчатки успели окраситься алым, как и подол василькового платья.

Вряд ли сама кровь серпентоморфов представляет какую-то угрозу. Но на их шкуре может оставаться гниль, если они вылупились из чьего-то пуза — это во-первых. Неизвестно, производят ли конкретно эти гадины личинок и если да, то как — это во-вторых. В общем, лучше держаться подальше.

— Вы тогда тоже можете, — бросила Санда и повернулась обратно.

— Да, — подтвердила Циара, сжимая в кулак правую руку, только что вонзавшую клинок в шею зверя. На чёрной ткани заметить кровь тяжело, но её перчатка определённо намокла. — Осса, ты единственная точно не заражена, так что не прикасайся к нам обеим, ясно?

Я судорожно кивнула и отступила вместе с лошадками чуть в сторону. Те устали и нервничали. Им требовалось питьё и уход, но пока спускаться по откосу к воде не хотелось. Жеребцы вроде как начали выяснять отношения, слегка побивая друг друга передними копытами, но без энтузиазма: тоже слишком устали. К тому же туша рептилии продолжала их нервировать.

Бросив взгляд на это противоестественное создание, я не смогла не отметить его хищной красоты.

Крепко сбитое туловище, как у собаки — превосходно для быстрого бега. Лопатки лежат на рёбрах с боков, так что достаточно широко развести «ручки» у этой гадины не выйдет. Мелкочешуйчатая отделка на подбородке. Более крупные, но такие же светлые пластинки на груди и дальше до кончика хвоста. Темнее с боков и на спине. Нахлёст по хребтине: знакомая «черепица», да ещё переходящая в гребешок на голове. Надбровные дуги, так напоминающие нахашей. И каёмка вокруг пасти такая же, хотя сама морда несравнимо более вытянутая. Клыки — один в один, только количества хватит на две нахашских пасти. Схожая окраска, слегка полосатая.

Эта тварь похожа на змеелюда, как мухоглазые — на людей.

Даже пальцев на руках по четыре с одним противопоставленным.

Но вот сильные задние ноги — совсем чуждые. Эта тварь пальцеходящая, её плюсна поднята над землёй, как птичья цевка. Зигзаг, тройной изгиб вместе с голенью и бедром. Наверняка это очень способствует развитию скорости. У нахешй ноги кажутся вполне человеческими, хотя я не видела их без сапог, так что не могу судить точно.

Ну, и хвоста у разумных ящеров нет... хотя кто знает? Вдруг в штанах у Гхара и его собратьев прячется пара лишних позвонков? Про другую атрибутику вспоминать не будем, сейчас время совсем неподходящее.

Я дёрнулась, когда внешние веки рептилии с очень мелкой чешуйкой разлепились, а после с глазного яблока сползла плёночка третьего века. Оранжевый глаз с вертикальным зрачком, сейчас расширившимся от боли, заметался в глазнице. Тварь попыталась дёргаться. Конвульсии стали сотрясать это недобитое животное. Оно вздёргивало кистями, елозило когтистыми фалангами задних конечностей, вырывая дерновину; кончик хвоста порывисто хлестал по траве.

Невольно отступив, я чуть не споткнулась, угодив ногой в выбоину грунта.

— Ах, ты ж зараза! — воскликнула леди Эйнсворт.

Мне вспомнилось, как одна из этих рептилий получила копытом в рыло, но быстро оправилась от превратностей судьбы. Вспомнилось также про сползающиеся вместе куски мухоглазой, которая претворялась моей матерью... Но ведь это было в стране снов... Или некоторые из серпентоморфов действительно умеют исцеляться с невероятной скоростью?

Сейчас эта зверюга ещё не бросилась на нас только из-за стилета, застрявшего между позвонками.

И леди Эйнсворт вытянула его.

Глава 20

Правда сперва она потянула за рукоятку саблю, засевшую в приоткрытых челюстях зверя. Для чего наступила лакированным сапогом на чешуйчатую харю. Едва оружие освободилось, как челюсти заклацали капканом — палец в рот этой гадине точно класть не стоит. Циара и не стала, просто замахнулась, вознеся оружие над головой и рубанула, будто топором.

Перерубить позвоночник твари с первого удара не вышло: клинок ударил мимо сочленения позвонков, прямо по кости. Пришлось повторить замах и снова опустить стальное лезвие на визжащую от боли нечисть, которую мне даже стало жаль. Ну, совсем немного: всё же рядом стонал и умирал Аншетиль, и в его сумку я отсыпала больше жалости, хотя та уже ничем не поможет.

Острозаточенный металл блеснул на солнце ещё несколько раз, прежде чем зверюга затихла, а её башка отделилась от туловища. Брызнула тугая струя артериальной крови и спинномозговой жидкости. Шея у рептилии была длинная, так что с обеих сторон осталось по выразительной культе.

Самое жуткое и одновременно печальное, что голова эта не померла сразу. Когда леди Эйнсворт потянулась за стилетом, челюсти сомкнулись, пытаясь ухватить её за пальчики. Те в страхе отдёрнулись, после чего морда никак не подыхающей твари снова поцеловалась с сапогом, а по извлечению клинка — укатилась в траву с пинка. На том жизненный путь хищника завершился.

Время Аншетиля тоже подходило к концу.

По щекам Санды текли чёрные от туши слёзы, а серые глаза казались яркими-яркими, практически голубыми. Умирающий смотрел в её лицо, а девушка читала молитву, чтобы облегчить его отход. Я стояла столбом и изображала коновязь, а вот Циара не теряла времени и очищала оружие пучками травы от крови: спускаться к реке и полоскать она не стала, чтобы не пускать возможную заразу по воде. Перчатки она сбросила и принялась так же чистить руки, которые стали казаться куда грязнее, чем до начала процедуры.

— Вверх по течь... — прохрипел умирающий и закашлялся. — Застава... — договорил он и затих. Пальцы, сжимавшие руку Санды, ослабели, и та залилась слезами пуще прежнего, навзрыд.

— Застава... — задумчиво проговорила суфражистка; если гибель юноши и расстроила её, внешнего проявления это не нашло. — Полагаю, он подразумевал опорный пункт, оставшийся ещё со времён до объединения Сиарана под единой властью. Да, кажется, видела я разок какие-то каменные развалины в этих краях.

— Думаете, нам лучше направиться туда? — повернула я голову к ней.

— От усадьбы мы отрезаны, нужно где-то обосноваться на случай, если эти твари выплывут. Ну-ка, привяжи лошадей вон к той осинке, — скомандовала она мне, а сама направилась к умершему и рыдающей.

Пока я подводила кобыл к дереву, перекидывала поводья и вязала их, леди Эйнсворт вытянула кинжал из ножен на поясе Аншетиля: тот имел более широкое лезвие, чем её узкий стилет. Произведя над оружием прежнюю травяную чистку, женщина направилась ко мне.

Честно признаться, вид приближающейся с клинком в руках Циары заставил мои поджилки чуток, совсем ненавязчиво, скрутиться в клубочек. Просто воспоминания о её цирковом трюке и последовавшей расправе были слишком свежи. Нет, содержимое моей черепной коробки понимало, что леди Эйнсворт совершенно точно не собирается меня потрошить, но...

— Повернись-ка, — велела она и, не дожидаясь исполнения, собрала мои шелестящие юбки и подъюбники в охапку да начала распарывать ткань чуть ниже баски жакета.

— Ох, что вы делаете, леди... — начал лепетать мой голосок.

— Я, кажется, просила называть меня Циарой, — усмехнулась та и продолжила. При этом она касалась руками только нижней, отрезаемой части юбок. — Ты же видела павлинов, девочка? Красивые птицы и хвосты у них точно наши шлейфы: помпезные, величавые и очень осложняющие жизнь. В прежние времена, когда зверьё встречалось не только в зверинцах, хищникам не составляло труда схватить и сожрать павлина, даже если тот пытался улететь. Выживали только самые ловкие и осторожные красавцы. Так вот, мы с вами, девочки, повысим наши шансы уцелеть, если избавимся от хвостов.

— Вы... то есть ты полагаешь, что нас не найдут достаточно долго?

— Я полагаю, что нам следует учесть такую возможность.

— Подождите, у меня же с собой кристалл для связи, — внезапно сообразил мой опустевший от ужаса мозг, а рука полезла в кармашек, спрятанный посреди не полностью отрезанных юбок. Вот только вынырнула она ни с чем.

Друза на цепочке пропала.

По моему ошарашенному виду Циара всё поняла и спросила:

— Что, потеряла?

— Наверное, выронила... эти бесовы скачки... Господин Браден изготовил для меня кулон на цепочке...

— Милая, если тебе вручают магическую безделицу на цепочке, её следует носить на шее, под одеждой, и не снимать — этот пункт очень важен, понимаешь? — она разговаривала со мной, как с ребёнком, а у меня даже на злость сил не осталось. Нахлынула дикая усталость и чувство нереальности происходящего.

Острое лезвие продолжило издеваться над дорогой тканью.

— Ну, вот, — женщина отделила получившийся ворох тряпок, — эти шлейфы никак не помогут нам выжить, оставшись украшением задницы, но мы возьмём их с собой на случай ночлега. Теперь твоя очередь, дорогуша, — это она к Санде обратилась.

Подруга уже перестала реветь. Просто сидела на коленях посреди травы и окровавленных юбок да смотрела на почившего кавалера. Её раскрасневшиеся от слёз губы совсем обметались, потрескались, а измазанное лицо казалось безучастным и безразличным. Когда Циара взяла её под локоть и помогла встать, девушка не сопротивлялась, но и не помогала.