Ксения Ахметшина – Гниющий Змей. Книга 1 (страница 20)
Ну, а я после этого безумного дня просто осела на ступеньку у подножия лестницы и потёрла лицо руками — благо косметика уже осталась на салфетках в спальне.
Сватовство, помолвка и попытка убийства.
Насыщенный денёк, ничего не скажешь...
После возвращения отец рассказал, что вместо обители брат Алистер попросил подбросить его в магическую академию. Это немного удивило моего родителя, но не насторожило, и он вернулся в свою мастерскую — царство старых пыльных книг.
Посвящать близких в откровения брата-лекаря я не стала. Санда быстро уснула, её мама осталась с ней на всю ночь, а я отправилась переночевать с Гвидой. На следующий день мы с пострадавшей за меня подругой долго разговаривали, но она не вспомнила припадка. Брат Алистер объяснил, что это нормально даже при настоящей эпилепсии, но заверил, что девушка вряд ли сохранит себе этот недуг. Он велел не тревожить её правдой, хотя бы пока ситуация не проясниться.
После обеда мы получили конверт с печатью герцога на сургуче.
Тот сообщал, что послезавтра они с сыном отправляются в свою загородную резиденцию и желают, чтобы я составила им компанию.
— Но я не могу просто уехать, — умоляла я отца.
— Осса, послушай, — снова начал он тем трогательно-несчастным голосом, который меня начал очень раздражать. — Свадьба через тринадцать дней. Ничего страшного, если это время ты проведёшь в кругу будущей семьи, пообвыкнешь, познакомишься с новыми людьми, отдохнёшь...
— Тогда почему бы и вам со мной не поехать?
— У нас же лавка, — отец посмотрел на меня, как на капризного ребёнка. — Не волнуйся, всё будет хорошо. Мы приедем ближе к счастливому дню, — он взяла моё лицо в ладони, а затем обнял, будто в последний раз, да ушёл в мастерскую.
Я осталась одна посреди гостиной.
Получается, у меня есть только день свободы... Нет, полтора — сегодня ведь тоже считается. За мной прибудут послезавтра, срежут с клумбы и поместят увядать в красивой вазе, если продолжать метафоры в стиле бургомистра. Знаю, не пристало добропорядочной девице бродить по городу без сопровождения, но...
Но сейчас мне наплевать.
Меня хотели убить и, вполне вероятно, попробуют снова. Да, в такой ситуации бродить по улицам — дурное решение. Но смерть и так притаилась в городе за каждым углом, скоро начнётся кошмар. Умереть от инфекции или от рук недоброжелателя — какая разница? Но прежде чем отправиться в колумбарий или в земляную могилу, я хочу получить от жизни хоть какую-то радость, что-то для себя. Вроде открытки на память о собственной юности, если мне всё же удастся прожить достаточно долго.
Набросив плащ с пелериной и заколов края брошью, я нацепила шляпку да отправилась прочь из дома: очень знакомым маршрутом.
Колокола пробили три часа дня, когда я добралась до школьного крыльца.
Детские крики и смех на сей раз меня не встретили: уроки закончились, счастливая детвора разбежалась по домам. Однако двери остались открыты на случай прихода желающих пообщаться родителей или каких-нибудь проверяющих.
Тихо затворив за собой, я так же неслышно сбросила плащ и повесила его на крючок у входа вместе со шляпкой. Мейнарда я заметила сразу. Учитель сидел за столом и проверял работы учеников: перо острыми росчерками выносило приговоры.
Эрих вздрогнул, когда я деликатно кашлянула в дверном проёме.
Расстёгнутый сюртук казался слегка помятым, а волосы — растрепавшимися.
— Осса... — произнёс он вместо приветствия.
Ну, хотя бы не «госпожа Равник» и то хорошо.
— Можно войти? — левая бровь сама вздыбилась ироничным изгибом — остановить её не получилось.
— Да, конечно, проходите, — он с лёгкой суетливостью переложил кипу листков с места на место, полагаю, без всякой на то надобности.
Присев за парту рядом с учительским столом, я стянула перчатки.
Что говорить, я не знала, не подумала об этом заранее, так что сейчас в классе повисла тишина — так часто бывает, когда учитель выбирает по списку, кто же сейчас пойдёт к доске. Ну, или наоборот: задаёт вопрос и предлагает детям тянуть руки.
— Я слышал о вашей помолвке, — первым нарушил тишину Мейнард и кивнул на мою косицу с вплетённой лентой. — Поздравляю, — скупо произнёс он и сцепил пальцы в замок. — Вы что-то хотели?
По моим губам скользнула непроизвольная усмешка — горьковатая на вкус.
Действительно, а чего ты ожидала, Осса?
Неужели смела надеяться, что Эрих внезапно воспылает ревностью, да бросится к тебе с пылкими признаниями? Нет, это совсем не похоже на Эриха Мейнарда.
— Вы слышали про угрозу эпидемии? — вопрос прозвучал неожиданно даже для меня самой.
— Да, инцидент на фестивале в Этцеле может дорого нам всем обойтись. Вроде появились сообщения о первых вспышках, но тревога ложная. Люди напуганы, взывают к Ордену при каждом чихе. Инкубационный период...
— Эрих, я вам нравлюсь? — напрямую спросила я, устав от недомолвок и больше не имея на них времени.
— Что? — стул под ним будто толкнули. — Ах, да, конечно, нравитесь, Осса, — тут же взял Мейнард себя в руки. — Вы замечательная девушка, умная, красивая... — он произносил эти глупости, пока я поднималась и огибала учительский стол. Ножки его стула скрипнули, мужчина тоже поднялся и попятился к доске.
— Я вовсе не об этом, — с полной откровенностью сообщила я, заглядывая в стёкла его очков. Протянула руку, коснулась дужки за ухом, сняла эти окуляры да положила на недопроверенную контрольную на столешнице.
Его губы сперва не были податливыми. Мне пришлось дарить им обещание, нежность, страсть — всё сразу, но неспешно. Тогда он раскрылся, а перепачканные чернилами руки прижали меня в ответ.
Я целовалась вовсе не в первый раз. В шестнадцать я убегала по вечерам из дома, когда гувернантка уже спала, и встречалась с очаровательным парнем. Но у нас так и не зашло дальше этих мимолётных встреч: он погиб, когда устроился перевозить выживших с материка в карантинную зону. От гнили, разумеется.
Наверное, не о том следует думать, когда целуешь мужчину, который тебе нравится. Но мозг мой — враг мой.
Когда наше дыхание разъединилось, Мейнард осторожно снял мои ладони со своих плеч и, не смея посмотреть в глаза, прошептал:
— Ты скоро выходишь замуж.
— Как это я забыла... — мои губы вновь потянулись к его, но мужчина резко вскинул подбородок и покачал головой.
— Осса, это неправильно. Мы не должны...
— Просто целуй меня.
Я чувствовала дрожь под его сюртуком, когда касалась груди мужчины. Чувствовала жар, когда чуть прихватывала его неподатливые губы зубами. Его спина прижалась к доске, и я снова завладела всеми чувствами Эриха, но надолго он мне этой власти не дал.
— Нет, Осса, — тяжело сглотнул Мейнард.
— Почему? — шепнула я.
Его руки скользнули по рукавам моего черного бархатного платья.
— У тебя свой траур, а у меня — свой, — слова дались ему нелегко, но произнёс он их твёрдо, безапелляционно, как судья бьёт молотком, вынося приговор.
Я ещё поглядела в его глаза: печаль и безнадёга человека, который знает что пожалеет, но уже сделал выбор. Глубоко вздохнув, я кивнула и развернулась, чтобы забрать со стола перчатки.
— У вас спина белая, — колко заметила я напоследок да ушла, оставляя его наедине с призраком давно почившей супруги.
В душе скреблась целая стая злых и голодных кошек.
Да ещё облитых холодной водой для острастки.
Глава 11
— А вот этот, по-моему, самый вкусный, — Санда отправила в рот ещё ложечку торта с творожно-вишнёвой начинкой.
Подруга выглядела гораздо лучше, чем позавчера, хотя румянец её щекам добавляла разве что косметика.
— Не-е, мне вот этот больше понравился, — сообщил Лисан, пододвигая обратно тарелку, на которой лежал кусок с начинкой из черничного суфле.
Бисквитные, мастичные, сливочные — сегодня утром нас ошарашила курьерская доставка из лучшей кондитерской города. В записке, якобы написанной мне от Гальтона, содержалась просьба выбрать торт для нашей свадьбы, а также наиболее вкусные десерты, которые пойдут, так сказать, вторым планом.
Образцы представляли собой одноэтажные тортики числом в три дюжины.
Так что накормить мы успели не только домочадцев с приходящими подмастерьями, но и каждого забежавшего в лавку посетителя.
Киллиан просидел с нами — то есть, с Сандой — больше часа, всё время встревоженно поглядывая на объект своих чаяний. После возвращения с острова он снова притих и больше не выказывал признаков вызывающего поведения, хотя зашедший в гости Лисан его по-прежнему чем-то раздражал, пусть соперником и не являлся. Яростной перепалки между ними, однако, не случилось, а вскоре на кухню зашёл отец и напомнил рисовальщику, что тому давно пора рисовать.
Меня поражало, с какой беспечностью подруга уплетает дармовые сласти: и речь вовсе не о вреде для фигуры. Но ведь она не знает о покушении, невинной жертвой которого стала. Мне же кусок в горло не лез от мысли, что убийца может попробовать отравить что-то ещё, и замечательные праздничные десерты — отличный вариант. Ну, и про гниль забывать не стоит: вишня, черника, голубика, изюм, клубника — кто за них поручится? А за куриные яйца для теста? А за саму муку, масло, сахар?
Так, мне снова нехорошо.
Во рту сохнет, голова кружится, пальцы потирают лоб.
Ещё и коса с красной лентой раздражает, постоянно маяча перед глазами напоминаем о неотвратимой участи. И вообще, не сочетается красный с моим мрачным стилем. Но черные ленты носят лишь те, кто потерял жениха или невесту до свадьбы. Вот если Гальтон скоропостижно скончается... Эх, мечты...