Ксен Крас – Звериное начало. Том II (страница 79)

– Пф-ф-ф, пять минут, – хмыкнула женщина. Она-то уж думала, что дело и впрямь серьезное!

– Пять?! Ты что, издеваешься?! А не проще ли нам сразу вспороть себе животы посреди площади и посмотреть, к чему это приведет? – Фэ не усидел на месте и вскочил на ноги. Он прошелся по комнате туда-обратно и пнул лежащее на пути покрывало.

Перевертыш привыкла чего-то не понимать, заклинатели больше и лучше ориентировались в мире, в магии, в географии и во всем остальном. Рэ чувствовала себя, особенно в городе, бесполезной и совершенно необразованной. Настолько, что становилось невероятно обидно за себя и посещали грустные мысли, не тянет ли она на самом деле отряд на дно. В этот раз непонятно почему взбесившийся ученик Эйэ обрадовал женщину.

– Никто не сможет выстоять против иномирки, тем более высшего класса дольше пары минут, а ты хочешь пять! Никто, кроме… У нас же есть Рэйара! – Фэ так же стремительно присел рядом с сестрой, как и до этого вскочил на ноги. Он взял женщину за руку и перевертыш взглянула сначала на него, а после на Эйэ, поджавшего губы – ему не нравились слова Фэ. Наверное, он не хотел рисковать сестрой, как обычно.

– Я с удовольствием помогу! – заулыбалась она.

– Ты можешь стать нашим щитом. Ты же перевертыш! – слишком громко для безопасного нахождения в Морских Вратах заявил Фэ, а когда все разом на него шикнули, тут же понизил голос, – Раны на тебе зарастают быстро, забрать магию из тебя эта девка не сумеет, в тебе ее попросту нет! А серебра нет у нее. Ты ловкая и быстрая, она не сумеет причинить тебе столько же вреда, сколько нам. Правда, ты тоже ее не сильно заденешь своими зубами и когтями, а лук и вовсе бесполезен, но если сможешь прикрывать нас в процессе, то все должно получиться! Да, это отличный план.

– Это не план, а предположение. Рэ никогда не сталкивалась с иномирцами и может не справиться. Я не хочу ею рисковать, – как всегда подлил свою ложку дегтя предводитель. Рэ от обиды, что ее опять не пускают погеройствовать, захотелось укусить его. Не очень сильно, чтобы не убить и не заразить. Но чтобы донести до свэта – чрезмерные попытки оберегать бесполезны, и лучше бы он как-то иначе проявлял свою симпатию.

– Но…

– Нет!

– Я полагаю, что прежде, чем что-либо решать, мы должны обсудить те варианты, которые у нас имеются. В том числе и те, которые не нравятся, – примирительно предложил лекарь, – Фэ, сядь, прошу тебя, как подобает, и не навязывай своего мнения Рэ, это неправильно. Я так понимаю, что иного выхода, кроме как вмешаться у нас нет, верно? Что ж, раз так, то давайте сначала думать, а потом делать. У кого-нибудь есть еще дельные предложения?

– Можем отрезать Таэлю влюблялку, – хмуро заявил Фэ, плюхаясь рядом с сестрой, – Чтобы больше не притаскивал иномирок, и они сами не приходили за ним.

– После мы и это можем обсудить, – согласился Ал, – Но пока надо решать текущую проблему.

***

Семья решила ничего не отрезать Таэлю. По крайней мере до завершения изгнания иномирки. Некоторые высказывались против такого обращения из жалости, а кто-то и потому, что наконец-то прибавилось веселья. На место торговца, пока Община никого не прислала, отрядили Кэйэна. Рэ хотела возмутиться и потребовать выгнать чудовище из их дома, но требовалось как можно быстрее решать вопрос с иномиркой и несчастным призывателем, и женщина смирилась. В конце концов, это было ненадолго.

Тэ тем временем то и дело находил причины не выходить из дома, он предлагал отдохнуть, просил дать ему время успокоиться и сконцентрироваться, жаловался, что забыл, как проводить ритуалы, трижды пытался сломать свечу, после чего Алорэ конфисковал артефакт до того момента, как потребуется ею пользоваться. Сломавшаяся свеча открывала дверь между мирами и иномирец или, в данном случае, иномирка получала почти полную свободу. Прямо как ауса, тут же сбежавшая из города.

Перевертыш допытывалась до братьев, почему треххвостую никто не стал ловить и говорить о ней и то не особо желали. Из коротких и редких пояснений Рэ уловила, что необычная девушка относится к довольно слабому народу и из недобрых дел, которые могут натворить жители иных миров, она способна разве что напугать, ударить или соблазнить. То есть не отличалась ни от кого другого. Несмотря на разорванную связь, рано или поздно женщине придется вернуться к своему призывателю, так как она начнет слабеть. Именно он являлся гарантом, что иномирка будет жить. Вероятно, сбежавшая просто не знала обо всех нюансах своей нынешней счастливой жизни.

Частенько иномирцы продолжали находиться рядом со своим хозяином, даже если не считали его достойным и получали при этом полную свободу действий. Бывало, что иномирцы охотно продолжали жить сами по себе, однако пристально наблюдали за призывателем, селились неподалеку и всячески помогали волшебнику. Встречались призыватели, которые любили комфорт, не желали трудиться и потому принуждали иномирцев обеспечивать их. Впрочем, чаще всего существа из других миров дружили с теми, кто открыл для них дверь и еще чаще – любили и уважали своих хозяев.

В большинстве случаев, как сложатся отношения с волшебником, зависело не только от народа, но и от мира, в котором существо жило до призыва. Те, кто бежали от скучной жизни, войны, голода, разрухи и боли, относились к призыву с благодарностью, те же, кто не желал никуда уходить и противился зову – негодовали. Последние обычно задерживались ненадолго, отношения между ними и подобными Таэлю не складывались и это мешало как первым, так и вторым.

Пока понять и половину происходящего в мире, тем более того, что связано с магией, перевертышу не удавалось. Женщина старалась изо всех сил, расспрашивала, уточняла, даже иногда записывала на листах, которые неизменно где-то теряла, и после снова и снова ей приходилось стоять с глупым видом. А после задумчиво протягивать «А-а-а», уверено кивать и делать вид, что она все именно так себе и представляла. В случае с призывателями на нее и вовсе обрушилась слишком большая порция информации, и в какой-то момент полукровка перестала ее запоминать. Тэ еще пару минут нагружал ее, но сообразительный Алорэ, посмотрев в стеклянные глаза Рэйары и на ее измученное лицо, попросил призывателя сменить тему и пожалеть сестру.

Ближе к ночи стало понятно, что пора ускоряться: загорелись несколько соседних домов. Рэ прилипла к окошку, она как раз в тот момент приводила свою комнату в порядок, таскала воду и отмывала те следы, что сама же и оставила. То, в каком состоянии оказались личные покои сестры, Эйэ не устроило, и он отправил ее наводить порядок, пока остальные подготавливались к сражению.

– Мне тоже надо подготовиться! – попыталась отвертеться от неинтересной и тяжелой работы женщина. Предводитель вручил ей маленький флакон с зельем вместо нормального ответа. Фэ посмеялся, Нэ сердито покачал головой, а Тэ и вовсе не заметил. Он как раз держал трясущимися руками свою книгу и что-то из нее усиленно повторял. Его губы двигались, глаза бегали по строкам, и он время от времени закрывал их, не переставая шептать.

Только лекарь соизволил пояснить Рэйаре, что главарь вручил сестре средство, помогающее бороться с блохами, в состав которого входили масла, придающие шерсти гладкость и шелковистость. Обычно Эйэ не опускался до таких шуточек, по его лицу было непонятно – издевается он или в самом деле считает, что совершил добрый поступок и Рэ на всякий случай обиделась. Да, она понимала, что в некотором смысле заслужила, но куда охотнее приняла бы приятные подарки или, например, еду. Хотя, может предводитель просто не умеет ухаживать по-другому. Рэ и сама понятия не имела, какие дары должна принимать дама от поклонника, и не меньше терялась, когда задумывалась о том, что следует дарить мужчине в ответ.

Разрешение на нормальное наведение порядка при помощи магии свэты до сих пор не получили. Конечно, древний народ не собирался полностью лишать себя возможности колдовать, несмотря на запрет. Эйэ даже и не думал возить тряпкой по полу, скорее всего, он и вовсе не умел убирать и еще многое делать голыми руками. Нэ охотно брался за домашние дела, очень стараясь следовать законам, однако и сам не замечал, как прибегает к дару. Однажды Рэйара застала его за весьма своеобразным способом уборки объедков со стола – когда посуду переставили, Нэ заставил стол выгнуться и склониться, ссыпая мусор в ведро.

Ал ничем не выдавал себя на людях и во время работы лавки, но периодически тихо пользовался даром и избавлял себя от некоторых не особенно приятных дел, вроде подогрева воды и переноса ее куда-то по лестнице, Тэ, как стало всем известно, бессовестно призывал кого только не лень – впрочем, на использование призывов в целях обеспечения безопасности дозволение он получил сразу же, как и братья на то, что необходимо для сохранения жизни и здоровья. Фэйэн же никогда не любил правила и в этот раз также охотно нарушал их. Он не стеснялся применять магию в уборке и готовке, на улице, для очищения одежды и даже для самых простых действий, вроде переворота страницы. Как и на постоялом дворе, он не стеснялся быть тем, кем он является – заклинателем. Порой он, напротив, предпочитал размах и демонстративное поведение. Переубедить его ни у кого не получалось.