Ксен Крас – Звериное начало. Том II (страница 75)

Несколько дней миновало с того самого разговора, или, вернее будет сказать ссоры с предводителем. Рэйара раз пять снова начинала обвинять мужчину в грубости и лишении ее свободы, после дважды пыталась извиниться, трижды совершенно не случайно сталкивалась с вожаком, надеясь, что тот сам решит попросить прощения, один раз заводила разговор ни о чем и еще один вмешивалась в беседу заклинателя с братьями, надеясь, что таким образом Эйэ начнет отвечать сестре, забывшись, а после решит, что глупо снова возвращаться к законченному разговору и надо бы позабыть о разногласиях.

Ничего не помогало. Предводитель отряда не удостаивал сестры и лишнего взгляда, продолжал разговор с семьей, игнорируя вопросы женщины или ее комментарии, но при этом не мешал братьям общаться с перевертышем. Словно Рэ не существовала только для него. Это задевало, но гордость не позволяла в открытую подойти к свэту и снова завести разговор. Виноваты в любом случае были оба и оба должны что-то либо предпринимать, либо оставлять как есть.

Алорэ предпочитал не вмешиваться во взаимоотношения, он всегда говорил, что в подобных делах лучше держаться в стороне. Улучшить ситуацию может и не получиться, но зато испортить отношения с обоими – и не важно помирятся они после или нет – все равно испортишь, чтобы ни делал и ни говорил. Нэ, как обычно и происходило, всеми силами старался примирить вожака и сестру. Вопреки собственному счастью.

Древесный волшебник не мог смотреть на семейные ссоры. Он говорил c перевертышем и магом по отдельности, а во время напряженного молчания в просторной гостиной придумывал способы развеять печали и увлечь всех интересной беседой. Трижды заклинатель деревьев приводил Эйэ к Рэйаре и столько же наоборот, и требовал, чтобы оба решили свои конфликты.

В первый раз перевертыш даже понадеялась, что у брата что-то получится, он и сам верил в свои силы, но упрямец-заклинатель упорно продолжал молчать и вежливо попросил не лезть в его дела. Рэ тогда не осталась в долгу, обиженная отношением мужчины, она накричала на бедолагу-природника и потребовала, чтобы тот более не повторял подобного. Чувства к предводителю то затухали, то разгорались с новой силой, это терзало женщину и лишало сна. Это влияло на ее настроение и не позволяло сосредоточиться на чем-то другом. Когда молчаливый свэт проходил мимо нее, полукровка шла за ним в надежде, что все само собой разрешится, а когда не видела главаря, то думала о бритоголовой, своем оружие и Лэре. А еще о той светловолосой женщине, которая трогала человека и улыбалась ему.

Кем она приходилась бандиту? Рэйара хотела верить, что милые жесты ничего не значат, вспоминала в подробностях то, что успела разглядеть, но каждый раз картина перед глазами менялась. Через три ночи перевертыш уже была уверена, что парочка на втором этаже стояла почти обнаженной и вовсю придавалась плотским утехам. Конечно же перевертыш ничуть не ревновала человека, она и знала-то его всего… Она вовсе его не знала! Одна мимолетная встреча, вот и все, что связывало Рэйару с бандитом. Но он упорно не выходил из головы. Он снова и снова приходил в мысли и сны, вытесняя Эйэ, и полукровка разрывалась, не зная, на кого именно ей стоит смотреть – на свэта или на человека.

Торговля в лавке постепенно налаживалась. Кэйэн все чаще посещал дом отряда, нередко задерживался и в какой-то день встал за прилавок. Семье нужен был помощник, бросать лавку на произвол судьбы и не развивать свое дело, вместо этого занимаясь другими, пусть и не менее важными, нельзя. Община регулярно связывалась с предводителем, поясняя, что это дело может после очень сыграть на руку всему народу, и с Таэлем, чтобы тот напоминал семье об их долге перед Верхушкой. Призыватель на удивление рассказывал обо всех присланных ему приказах, не вел тайной переписки или попросту не был в ней уличен, и действительно помогал решить проблемы. Порой он пропадал где-то в городе, но то время, пока находился с отрядом, демонстрировал себя полноценным братом, одним из них. То есть совершенно не так, как ожидала от него полукровка. Более всего ее поразило, что Эйэ не желает поддерживать бесед и с Тэ. С призывателем заклинатель рассорился куда серьезнее, чем с полукровкой, эти двое умудрились еще и подрались. Или, вернее будет сказать, что руку на своего поднял Эйэ, а Алорэ был вынужден выхаживать брата. Это произошло, пока женщина гуляла по Нижнему городу – о том, где она была, перевертыш так и не рассказала.

Фэйэн, улыбаясь, словно ему открыли тайну, как изучить заклинания в три раза быстрее, и подготовить тело к принятию энергии большей, чем можно вообразить, поделился с сестрой историей о том, как предводитель сначала использовал на Таэле несколько заклятий, от которых призывателя спас верный Бау, а после, когда шпион не успокоился, хорошенько врезал. Свэты несколько минут махали кулаками, разбивали друг другу носы, но больше всего досталось призывателю.

Новость о сломанном носе Тэ радовала ученика заклинателя, он не высказал ни слова жалости по отношению к шпиону верхушки, и лишь между делом заявил, что сочувствует Алу, которому пришлось лечить обоих.

Только Алорэ несколько позже поведал о том, что причиной конфликта стала Рэйара – Таэль заступился за сестру, ему не понравилось, что Эйэ обидел полукровку и позволил ей уйти. Он обвинял предводителя в черствости и жестокости, в том, что тот не способен сдержать слова, а власть и деньги для свэта имеют большее значение, чем сестра. Тэ в тот день многое наговорил, он был навеселе, но хорошо соображал и то, как он строил предложения подтверждали это. Особой любви к перевертышу Тэ никогда не испытывал, скорее напротив, он с радостью демонстрировал свою нелюбовь, и потому подобное никак не желало укладываться в голове полукровки.

На пару дней перевертыш переключилась с попыток попасться на глаза предводителю на призывателя. Ходить вокруг да около у нее получалось плохо, поэтому она спрашивала в лоб, что означал поступок шпиона, зачем он так сделал, на что надеялся и не заболел ли проклятием забвения или каким-то еще. Тэ отмахивался, отнекивался, ворчал, просил Рэ не лезть не в свое дело, пару раз весьма грубо обозвал ее, а затем, после очередного ехидного замечания Фэ, вдруг взорвался.

– Довольно! Я, конечно, понимаю, что вам нравится нападать толпой на одного, всем вам, – Тэ ткнул пальцем только в сторону Фэйэна, видимо, сказывалось особое отношение к ученику заклинателя, – Но ты-то, Рэ, почему поступаешь как твои недалекие братья? Ты постоянно, сколько я вынужден торчать с вами, говоришь, что терпеть не можешь, когда стая целиком нападает на одного. Ты презираешь неравенство, кричишь о своей мечте сделать все народы равными, и с пеной у рта доказываешь, что ты за справедливость! А что на деле? Ты подчиняешься этому болвану и тявкаешь на меня каждый раз, как представится случай!

Рэйара наморщила нос, оскалилась и сжала руки в кулаки. Сравнение с собакой ей не понравилось, она уже и сама желала побить призывателя. Только Алорэ, положив руку ей на плечо, сдерживал порывы сестры. Ученик Эйэ придерживался похожего мнения и явно был готов поддержать полукровку в начинаниях. Наэм нахмурился и скрестил руки на груди, бить он никого не планировал, но слова Тэ и ему пришлись не по душе.

– Не нравится, когда тебе говорят правду? А чего же? Вы у нас известные правдолюбцы, постоянно сражаетесь за нее и терпеть не можете, когда вам в лицо бросают то, на что вам смотреть не охота, да? – Таэль окончательно осмелел, он подошел ближе, и чаще смотрел на Рэйару, чем на остальных собеседников, – Вы постоянно говорите, что я чужак, но я один из вас. Я хочу быть вашим братом, хочу быть таким же одним из отряда, но вы не позволяете мне. Вы зовете меня шпионом, хотя сколько времени я путешествую с вами?

– Недостаточно, – фыркнул Фэ. Но Таэля было этим не остановить.

– Вы считали сколько полнолуний я пережил? Считали, сколько раз я прикрывал вас от Общины и писал в отчетах совсем не то, что требовалось? Вы постоянно смеетесь надо мной! Вы думаете, что я докладываю о каждом вашем действии, но если бы это было так – вы бы не жили сейчас в доме в Морских Вратах! Вы бы сидели в тюрьме! Вас бы изгнали! За убийства, за поджоги, за тайны, за свои личные дела, за все то, что я должен был открыть Общине, но не сделал этого. Вы бы потеряли всякое уважение и доверие, напиши я хотя бы половину правды.

Наэм опустил руки и невольно отступил на шаг от такого напора. Перевертышу и самой стало не по себе, она и не думала, что у Таэля может накопиться столько неприятных моментов и столько чувств, которые он решит выплеснуть. Нет, она подозревала, что ему не нравится, тогда его дразнят, подначивают, называют не самыми приятными словами, а заклинатель издевается над ним при помощи совершенно не опасных заклинаний, вроде приклеивания к мебели, заморозки конечностей или чего-то подобного. Нэ тоже нередко повторял за заводилой, а Алорэ, пусть и не портил жизнь призывателю, но и не вмешивался, чтобы препятствовать братьям веселиться. Рэ не защищала Таэля и постоянно огрызалась, получая в ответ хамство – уже сложно было сказать, кто из них начал общение такого рода, а Эйэ изредка отпускал весьма неприятные комментарии. Стоит отметить, что их удостаивались все, но призыватель – чаще и более… Проникновенных.

– Я тоже живой, и я хочу, чтобы меня уважали. Я хочу стать частью вашей проклятой тупой семьи, потому что ты прав, Фэ – Таэль сощурился, он смотрел на заклинателя с нескрываемой злостью. Пожалуй, в данный момент его жажда крови была сопоставима с яростью перевертыша в ночь полнолуния, разве что соображал он явно получше и мог контролировать себя. По крайней мере пока что. Бау за спиной хозяина нервно переминался с ноги на ногу, сжимал и разжимал кулаки и бурчал что-то нечленораздельное, вероятно, успокаивая лучшего друга. Это не помогало.

– В чем он прав? – вместо брата поинтересовалась женщина.

– В том, что мне и правда нравится эта жизнь. Я счастлив, что я выбрался из Общины и мне повезло, что мне попался ваш отряд. Вернее, я долгое время так думал, а может, хотел думать. На самом деле, конечно, я мог найти и что-то получше. Но я уже привык к вам, хоть вы и уроды, и не понимаю вашей ненависти.

– Мы не ненавидим тебя, – выдавил Наэм.

– Ха-ха! С самых первых дней я вам не приглянулся. Я думал, что со временем это пройдет, но это не проходит и становится только хуже. Ваши мерзкие морды ухмыляются, если со мной случается неприятность, вы улыбаетесь, когда мне плохо, я никогда не получаю вашей поддержки, так с чего я должен ее оказывать сам? Почему я должен иди вам на встречу, если я получаю в ответ все это? Почему ты, сестренка, трясешься над каждым обездоленным, яро защищаешь свой народ и готова порвать на куски тех, кто трогает Нэ, Ала или вот его, но при этом унижаешь меня? Я успел тебя узнать за это время – ты не такая. Ты подчиняешься семье, ты повторяешь за другими, но сама ты бы так делать не стала.

– Я не понимаю…

– Почему ты меня не любишь? За компанию? Давай же, отвечай, мне любопытно, что ты сумеешь придумать! За что ты ненавидишь меня и готова постоянно смеяться? Почему ты радуешься, что твой возлюбленный предводитель разбил мне нос и извалял в грязи? За то, что я высказал ему, что так не поступают с семьей? За то, что я защищал тебя? За то, что я не рассказал ни Общине, ни кому-либо другому твоей тайны? За то, что я вместе со всеми заметаю за тобой следы, убиваю, жгу, убегаю, а в ответ получаю только рычание и ехидные ухмылки?

Теперь, когда Таэль подошел и ткнул пальцем в живот Рэйару, выплевывая ей в лицо слова, она почувствовала, как пахло от свэта. Чем-то крепким и очень ароматным, с ярко выраженным запахом цветов. Он успел неплохо залить свое одиночество с утра пораньше. Ему очень повезло, что Эйэ отправился на очередные важные переговоры и не скоро должен был вернуться. Предводитель предупреждал, что всех братьев будут ждать поручения, он сообщил об этом заранее и никто не имел права оплошать. К тому же тем, кто посмеет выпить после предупреждения свэта, грозило серьезное наказание. Только с виду и пока никто из отряда не нарушал главных запретов, Эйэ выглядел уравновешенным, в меру заботливым и приветливым, пока все шло так, как ему нравилось. Любой же, кто настойчиво нарушал правила, рано или поздно узнавал на себе, на что способен заклинатель.

– Ты постоянно хамишь, оскорбляешь меня и подшучиваешь надо мной. По-твоему, это нормальное общение? – Рэ хотела произнести это более грубо, думала придумать еще какие-то причины для своего поведения, но не сумела. Она нахмурилась, открыла рот, Тэ смотрел прямо ей в лицо. Он был обижен, рассержен и во многом походил на загнанного зверя, которому не остается ничего, кроме как нападать в ответ.

– Ой, как же грустно, наверное, не принадлежать ни к отряду, ни к Общине и не иметь никого, кто решится стать твоим другом. Кроме, разве что иномирцев, которые не в состоянии от тебя сбежать, – Фэйэн скривил лицо и посмотрел на Алорэ, ища поддержки, но лекарь, как обычно, предпочел не принимать ничью сторону. Наэм ответил заклинателю только грустным вздохом, а Рэйара покачала головой, – Может ты еще решишь заплакать? Я бы на это посмотрел!

Таэль сжал руки в кулаки и обернулся к ученику Эйэ. Плакать он пока не собирался, но вид имел не столько воинствующий, сколько еще более огорченный.

– Фэйэн говорит так же, как и я, но вы понимаете и принимаете его. Он подшучивает над всеми вами, огрызается, ходит хвостом за Эйэ, готов унижаться ради получения знаний и власти, прогибаться под мир, лишь бы получить то, что так страстно желает. Но его вы не вините и над ним не смеетесь. Я говорю так, как умею. Не умею я по-другому строить общение и не вижу смысла. Если желаете меня перекроить, то у вас все равно ничего не получится, но я… А вы… Я хочу найти другой отряд. Считаю правильным предупредить вас прежде, чем отправлять в Общину запрос. Может в другом отряде меня не станут принимать за мусор…

Приступ стыда заставил кровь прилить к лицу женщины. В чем-то Таэль был прав. Он долго терпел унижения и нелюбовь, боролся один против семьи, против, как он сказал стаи. Свэты и правда уподобились шакалам и нападали на жертву все вместе или по очереди, подменяя друг друга. Любой противник, какой бы сильный он ни был, не сумел бы продержаться вечно, тем более, когда нет поддержки. На приеме произошло что-то, что надломило Таэля, а может, не только на пиру, а за эти дни. Так или иначе, но он больше не мог выдержать нападок.

Перевертыш не позволила призывателю уйти и рыкнула на заклинателя, который опять начал ехидничать. Она обняла Таэля и тот замолчал. Свэт уткнулся носом в плечо женщины, для этого ему пришлось знатно выгнуть шею, все же сестра была значительно ниже, чем представители древнего народа. Следующим, кто шикнул на Фэ был Наэм. Алорэ продолжал молчать, разве что тихо выдохнул.

– Да ладно тебе, мы и не думали всерьез над тобой издеваться, – наконец, решил сказать что-то доброе заклинатель, – Так, подшучивали.

– Ты тоже один из нас, – тут же поддержал брата Наэм. Он похлопал призывателя по плечу, а затем погладил по руке Рэйару. Женщина предпочла сделать вид, что она ничего не понимает. Говорить Нэ, что его внимание полукровке без надобности, хамить ему или отдергивать руку? Это вызовет вторую волну истерик, а выдерживать с раннего утра очередную порцию монолога нового страдальца она уже не в состоянии.

– Мы не показывали тебе этого, Тэ, но мы любим тебя как брата, – подал голос лекарь, – Тебе не нужен другой отряд. Мы постараемся вести себя как подобает семье. Пожалуй, тебе стоило подойти к нам и поговорить по душам намного раньше.

– На будущее я учту, что вы болваны и вам нужно все объяснять сразу. Так как иначе вы не понимаете, – в привычной манере огрызнулся Тэ. Рэ погладила его по спине, улыбаясь – раз шпион из Общины снова хамил, значит начинал приходить в норму.

– И все снова как всегда, – заметил природник. Фэ буркнул короткое «а я говорил» в ответ.

– Кроме того, что ты поссорился с Эйэ. И я тоже, – Рэ решила, что обнимать призывателя дольше уже не стоит и отступила от него. Тэ и правда немного повеселел, наверное, хотел поддержки и получив, решил, что истерики больше не требуется. Правда от него продолжало пахнуть страхом. Может, он боялся предводителя?

– Ты, конечно же, сама виновата, могла бы и подумать, что мы будем переживать, – протянул Таэль, – А вот я – не виноват. Я защищал тебя. Эйэ не прав и он понимает это. Я уверен, что он прекрасно осознает, что вина в произошедшем лежит исключительно на нем, но не может признать. Гордость не позволяет, самомнение слишком разрослось.

– Нормальное у меня самомнение, и гордость мне много чего позволяет. Я был не прав.

Рэйара, занятая запахами братьев, обернулась на голос. Заклинатель, одетый как с иголочки, в серо-синем бархатном костюме с кучей лент и шнурков, стоял у дверей, неподвижно, как статуя. Наверное, из Эйэ вышел бы отличный шпион или даже разведчик – Рэ и та была не способна изображать из себя истукана на протяжении долгого времени, а мужчина легко справлялся. Казалось, что даже глаза у него не двигаются, и моргал он в несколько раз реже.

– Решил перестать нас игнорировать? Неужто великий и могущественный заклинатель перестал сердиться на то, что ему попортили прическу и лицо? – хмыкнул Таэль. Он упер руки в бока, напоминая злую женщину с площади, которая прогоняла любопытную Рэйару, когда та не хотела ничего покупать, а только глазела на товары. Та дама в итоге достала из-за прилавка, сколоченного не пойми как, длинную хворостину. Призыватель пока обходился без нее, а вот Бау озирался в поисках подходящего оружия.

– Я же сказал, я был не прав. Я прошу прощения. Может быть, на этом мы оставим прошлое там, где ему и положено быть? В прошлом, – Эйэ поджал губы.

– Конечно! – Рэ, довольная тем, что все разрешилось более или менее мирно и быстро, улыбаясь, незамедлительно закивала, подтверждая, что готова оставить, где требуется и продолжить жить, как и до этого. Помириться с Тэ и Эйэ одним махом – пожалуй, лучше день уже начаться и не мог. Страшно было представить, что должно произойти, чтобы компенсировать переизбыток счастья.

– Тем более, что у нас появились некоторые проблемы. По Вратам носится разъяренный иномирец, вернее, иномирка, только-только она обрела свободу, и теперь напитывается силой. Чем это закончится я не знаю, но полагаю, что нам надо бы разобраться. Я столкнулся с ней на площади, где она кричала на толпу и норовила покусать горожан.

– А почему мы должны этим заниматься? – удивился Нэ, – Для этого есть свои заклинатели.

– Потому, что это дело рук призывателя и я догадываюсь какого. И если он не хочет, чтобы у нас начались проблемы, то сейчас расскажет всю историю с самого начала и до конца, – Эйэ посмотрел на Тэ и тот пожал плечами.

– В городе полно призывателей!

– Полно. Но только одного из них зовут Таэль, – предводитель жестом указал на тюки в гостиной. Разрешение на магию они так и не получили, кто-то потерял какую-то бумагу и пришлось заполнять запрос заново, – Эта милая дама очень громко зовет тебя по имени и грозится начать свои поползновения в сторону Сердца. Я не хочу разбираться после ни с правителями, ни с горожанами, а потому выкладывай, что ты натворил.

– Да ничего особенного, – Тэ закатил глаза. Это не сработало, на него продолжали смотреть и взгляды говорили куда больше слов. Вздохнув, мужчина начал свой рассказ.

Уже с первых слов Рэйара насторожилась, а Фэйэн начал скалиться не хуже перевертыша-шакала. Местами заклинатель норовил вставлять свои реплики, семья игнорировала их и ему пришлось остановиться. Комментировать и шутить, если никто не слушает, он не очень любил, жаждая внимания. Впрочем, еще несколько раз он все равно высказывался.

Таэль страдал без достойной компании, братья и сестра продолжали его отвергать, и тогда мужчина не нашел ничего лучше, чем искать утешения среди иномирцев. Уже некоторое время одна из прекрасных дам, из тех, которых называли аусами, настойчиво добивалась расположения призывателя. Она мило беседовала с ним, являлась, когда ему было одиноко, поддерживала во время ссор с отрядом и всячески защищала от плохого настроения. Первая встреча с дамой состоялась еще до Вечного Леса, но после Тэ было не до того, чтобы призывать неизвестную иномирку.

После гибели Жужа Таэль встречался с аусой, пока ждал, когда же они с Эйэ отправятся в Приустье, затем ночами по дороге до портала. И, наконец, уже во Вратах их встречи стали регулярными и продолжительными. Почти все ночи они проводили вместе и Тэ, хоть и ломался после вопросов Фэйэна, но был вынужден признать, что в очередной раз влюбился в существо из другого мира и счел его весьма умелым в постельных утехах.

Рэйара не знала ничего про аусов и некоторое время вместе с Наэмом уговаривала рассказать, как выглядит возлюбленная. У дамы имелись три змеиных хвоста, чешуйчатые конечности, похожие на обычные ноги, такие же руки, лицо с почти отсутствующим носом и огромными желтыми глазами и полупрозрачные цветастые крылья. Таэль находил себе очень своеобразных возлюбленных, его постоянно тянуло на что-то этакое. Призыватель смущался, но продолжал рассказывать, несмотря на то что ученика Эйэ прорвало, и он не уставал смеяться и предлагать, что еще может прийтись по вкусу шпиону Общины. Сам Эйэ же заметил, что описание не сходится с тем, кто требует Таэля прийти и покаяться.

Вредный призыватель скромно заявил, что не остановился на одной возлюбленной. Герой-любовник, как оказалось, крутил роман до появления треххвостой совсем с другой, тоже весьма своеобразной дамочкой. Тэ называл ее Цу-Циа, утверждая, что полного имени никто все равно не запомнит и выговаривать его не меньше полуминуты. Сейчас это слишком неразумная трата времени.

Цу-Циа являла собой орлоголовую иномирку с птичьими ногами, стойким желанием вырваться из своего мира и особой, невероятно крепкой, ревностью. Тэ успел провести пару ночей в компании пернатой, а после вдруг переключился на более привлекательную и общительную аусу. Цу-Циа не любила много разговаривать, она предпочитала действовать и отвлекала Тэ от грустных мыслей своими способами. Жаждущий общения призыватель начал ограничивать время, проведенное с орлоголовой, а после и вовсе перестал с ней видеться. Обиженная, если не сказать больше, женщина устроила ему настоящий скандал, потребовала объяснений, а после и компенсации за причиненные неудобства. Таэль, который впервые оказался нужным сразу двум представительницам слабого пола, не зная, что делать в подобной ситуации, откладывал разговор до последнего.

Расстроенный после ссоры с Эйэ и насмешками отряда, он не нашел ничего лучше, чем, спрятавшись в Средоточье в старом здании, совершить ритуал призыва. Нерешенность конфликта расстраивала его, он чувствовал вину перед женщинами. Чтобы разобраться в ситуации, он решил привести в мир сразу обеих иномирок и переговорить с ними. Вот только ауса, едва получив свободу передвижений, радостно испортила свой ритуальный треугольник, сломала свечу, в которую добавляли кровь призывателя, разрывая связь и покинула своего любовника. От рассерженной Цу-Циа, которая же не планировала никуда уходить, сбежал сам Тэ. Он забрал с собой свечу, не позволяя орлоголовой получить полную независимость, но вот удержать ее внутри знака не сумел.

Отвергнутая дама разъяренной фурией летала по городу, не в силах обрести полноценное тело. Однако, с каждым часом, проведенным в этом мире, она соединялась с ним все больше и в скором времени могла стать его полноправным жителем. Сил у иномирцев обычно имелось немало, если не выразиться менее аккуратно, только отторжение их новым планом влияло на способности. Цу-Циа и вовсе относилась к высшему классу существ из иных миров – что она нашла в Таэле, Рэйара не знала, а спрашивать постеснялась – и, скорее всего, хоть и не могла разрушить место жительство любовника, как угрожала, но вот подпортить настроение и обеспечить проблемы горожанам была способна.

– Я так и не понял, чего она хочет? – Нэ почесал голову, – Чтобы Таэль к ней пришел?

– Учитывая, что она зовет его и называет весьма нелестными словами, хоть я и не очень разбираюсь в флоре и фауне ее мира, да. Ей нужен Таэль, – подтвердил догадку предводитель.

– Так давайте его отведем к ней, она получит этого… Балбеса, и все будут счастливы, – предложил Фэ.

– Я не хочу к ней идти! – шпион быстро-быстро замотал головой из стороны в сторону, – Нет уж. Я понимаю, что она зла и явно хочет меня получить не для того, чтобы мило побеседовать.

– Так ты ж вон с одной уже беседы беседовал и ничего, я так понимаю, тебе понравилось. А без бесед, может еще лучше выйдет, – ученик заклинателя заулыбался, – Или тебе всенепременно нужно после поговорить? Эх, не понимаю, чего в тебе только женщины находят!

– То, чего нет у тебя, – огрызнулся Тэ, но прежде, чем ссора продолжилось, Эйэ прервал обоих.

– Не имеет значения, кто и что находит, это, я полагаю, вы успеете еще обсудить после. Сейчас нам надо решить, что делать с иномиркой. Если она перейдет в наш мир полностью, тем более, без подготовки, это нарушит баланс. И тогда у нас будет куда больше проблем.

– А что тогда будет? – Рэ переводила взгляд с призывателя на предводителя отряда.

– Я читал, что она может начать высасывать жизнь из окружающих, чтобы поддерживать себя. Даже если не хочет этого. Бывали случаи, когда иномирцы впитывали слишком много сил и в какой-то момент разлетались на куски.

– Печальная участь, – кивнула Рэ. Ей не очень-то было жаль иномирку, но рядом находились братья и Тэ, который мог испытывать какие-то чувства к орлоголовой.

– Цу-Циа сильный иномирец, и есть решит лопнуть, предварительно выпив часть горожан, то на месте Средоточия останется только яма. Скорее всего, остальные части города тоже пострадают, пусть и не так сильно, – пояснил Эйэ. Шпион же молчал и только кивал, причем, иногда во всеобщем молчании. Он находился на своей волне.

– А давайте отдадим ей Таэля! – пожал плечами Фэ, – И мы отдохнем, и она успокоится. Через дней пять она намучается и вернет его обратно.

– Не выйдет, Тэ не способен перемещаться на другие планы, тем более без последствий, только призывать из них помощников, – напомнил Алорэ. Фэйэн, судя по лицу, это и так знал, отчего недовольно насупился и махнул рукой.

– То есть нам надо как-то избавиться от этой женщины и при этом не отдавать ей Таэля? – уточнила перевертыш, – А мы не можем просто ее прогнать обратно? Эта, свечка про которую говорил Тэ, она же еще целая?

– Целая. Чтобы прогнать мне надо разорвать нашу связь и после провести ритуал. Как только я появлюсь и разорву связь, она сможет меня схватить и утащить с собой. Или убить, или что-то еще сделать.

– Защищать, – Бау понемногу учил обще-торговый язык. Он решительно встал за Тэ и ударил себя в грудь руками, – Защищать сильно.

– Тебе лучше там и вовсе не появляться, Цу-Циа может утащить тебя с собой, – шпион Общины покачал головой, но Бау не стал соглашаться с хозяином в этот раз. Он снова ударил себя по груди и крякнул в что-то непонятное свэтам. А может, его не поняла только Рэ.

– Мы можем попробовать сдержать ее, пока ты проводишь свой ритуал, – предложил Алорэ, – Я так понимаю, сейчас мы можем что-то с ней сделать, и она не будет для нас бестелесной, как Бау?

– Как только я разорву связь, она временно станет полностью такой же как мы. Разве что сильнее и злее. Мне потребуется прочитать все слова призыва в обратном порядке, а до этого начертить символы. Нет, Рэ, – ответил на еще не заданный перевертышем вопрос призыватель, – Нельзя заранее, в том и проблема. Скорее всего, вам придется сдерживать ее хотя бы пять минут. Не меньше.

– Пф-ф-ф, пять минут, – хмыкнула женщина. Она-то уж думала, что дело и впрямь серьезное!

– Пять?! Ты что, издеваешься?! А не проще ли нам сразу вспороть себе животы посреди площади и посмотреть, к чему это приведет? – Фэ не усидел на месте и вскочил на ноги. Он прошелся по комнате туда-обратно и пнул лежащее на пути покрывало.

Перевертыш привыкла чего-то не понимать, заклинатели больше и лучше ориентировались в мире, в магии, в географии и во всем остальном. Рэ чувствовала себя, особенно в городе, бесполезной и совершенно необразованной. Настолько, что становилось невероятно обидно за себя и посещали грустные мысли, не тянет ли она на самом деле отряд на дно. В этот раз непонятно почему взбесившийся ученик Эйэ обрадовал женщину.

– Никто не сможет выстоять против иномирки, тем более высшего класса дольше пары минут, а ты хочешь пять! Никто, кроме… У нас же есть Рэйара! – Фэ так же стремительно присел рядом с сестрой, как и до этого вскочил на ноги. Он взял женщину за руку и перевертыш взглянула сначала на него, а после на Эйэ, поджавшего губы – ему не нравились слова Фэ. Наверное, он не хотел рисковать сестрой, как обычно.

– Я с удовольствием помогу! – заулыбалась она.

– Ты можешь стать нашим щитом. Ты же перевертыш! – слишком громко для безопасного нахождения в Морских Вратах заявил Фэ, а когда все разом на него шикнули, тут же понизил голос, – Раны на тебе зарастают быстро, забрать магию из тебя эта девка не сумеет, в тебе ее попросту нет! А серебра нет у нее. Ты ловкая и быстрая, она не сумеет причинить тебе столько же вреда, сколько нам. Правда, ты тоже ее не сильно заденешь своими зубами и когтями, а лук и вовсе бесполезен, но если сможешь прикрывать нас в процессе, то все должно получиться! Да, это отличный план.

– Это не план, а предположение. Рэ никогда не сталкивалась с иномирцами и может не справиться. Я не хочу ею рисковать, – как всегда подлил свою ложку дегтя предводитель. Рэ от обиды, что ее опять не пускают погеройствовать, захотелось укусить его. Не очень сильно, чтобы не убить и не заразить. Но чтобы донести до свэта – чрезмерные попытки оберегать бесполезны, и лучше бы он как-то иначе проявлял свою симпатию.

– Но…

– Нет!

– Я полагаю, что прежде, чем что-либо решать, мы должны обсудить те варианты, которые у нас имеются. В том числе и те, которые не нравятся, – примирительно предложил лекарь, – Фэ, сядь, прошу тебя, как подобает, и не навязывай своего мнения Рэ, это неправильно. Я так понимаю, что иного выхода, кроме как вмешаться у нас нет, верно? Что ж, раз так, то давайте сначала думать, а потом делать. У кого-нибудь есть еще дельные предложения?

– Можем отрезать Таэлю влюблялку, – хмуро заявил Фэ, плюхаясь рядом с сестрой, – Чтобы больше не притаскивал иномирок, и они сами не приходили за ним.

– После мы и это можем обсудить, – согласился Ал, – Но пока надо решать текущую проблему.

***

Семья решила ничего не отрезать Таэлю. По крайней мере до завершения изгнания иномирки. Некоторые высказывались против такого обращения из жалости, а кто-то и потому, что наконец-то прибавилось веселья. На место торговца, пока Община никого не прислала, отрядили Кэйэна. Рэ хотела возмутиться и потребовать выгнать чудовище из их дома, но требовалось как можно быстрее решать вопрос с иномиркой и несчастным призывателем, и женщина смирилась. В конце концов, это было ненадолго.

Тэ тем временем то и дело находил причины не выходить из дома, он предлагал отдохнуть, просил дать ему время успокоиться и сконцентрироваться, жаловался, что забыл, как проводить ритуалы, трижды пытался сломать свечу, после чего Алорэ конфисковал артефакт до того момента, как потребуется ею пользоваться. Сломавшаяся свеча открывала дверь между мирами и иномирец или, в данном случае, иномирка получала почти полную свободу. Прямо как ауса, тут же сбежавшая из города.

Перевертыш допытывалась до братьев, почему треххвостую никто не стал ловить и говорить о ней и то не особо желали. Из коротких и редких пояснений Рэ уловила, что необычная девушка относится к довольно слабому народу и из недобрых дел, которые могут натворить жители иных миров, она способна разве что напугать, ударить или соблазнить. То есть не отличалась ни от кого другого. Несмотря на разорванную связь, рано или поздно женщине придется вернуться к своему призывателю, так как она начнет слабеть. Именно он являлся гарантом, что иномирка будет жить. Вероятно, сбежавшая просто не знала обо всех нюансах своей нынешней счастливой жизни.

Частенько иномирцы продолжали находиться рядом со своим хозяином, даже если не считали его достойным и получали при этом полную свободу действий. Бывало, что иномирцы охотно продолжали жить сами по себе, однако пристально наблюдали за призывателем, селились неподалеку и всячески помогали волшебнику. Встречались призыватели, которые любили комфорт, не желали трудиться и потому принуждали иномирцев обеспечивать их. Впрочем, чаще всего существа из других миров дружили с теми, кто открыл для них дверь и еще чаще – любили и уважали своих хозяев.

В большинстве случаев, как сложатся отношения с волшебником, зависело не только от народа, но и от мира, в котором существо жило до призыва. Те, кто бежали от скучной жизни, войны, голода, разрухи и боли, относились к призыву с благодарностью, те же, кто не желал никуда уходить и противился зову – негодовали. Последние обычно задерживались ненадолго, отношения между ними и подобными Таэлю не складывались и это мешало как первым, так и вторым.

Пока понять и половину происходящего в мире, тем более того, что связано с магией, перевертышу не удавалось. Женщина старалась изо всех сил, расспрашивала, уточняла, даже иногда записывала на листах, которые неизменно где-то теряла, и после снова и снова ей приходилось стоять с глупым видом. А после задумчиво протягивать «А-а-а», уверено кивать и делать вид, что она все именно так себе и представляла. В случае с призывателями на нее и вовсе обрушилась слишком большая порция информации, и в какой-то момент полукровка перестала ее запоминать. Тэ еще пару минут нагружал ее, но сообразительный Алорэ, посмотрев в стеклянные глаза Рэйары и на ее измученное лицо, попросил призывателя сменить тему и пожалеть сестру.

Ближе к ночи стало понятно, что пора ускоряться: загорелись несколько соседних домов. Рэ прилипла к окошку, она как раз в тот момент приводила свою комнату в порядок, таскала воду и отмывала те следы, что сама же и оставила. То, в каком состоянии оказались личные покои сестры, Эйэ не устроило, и он отправил ее наводить порядок, пока остальные подготавливались к сражению.

– Мне тоже надо подготовиться! – попыталась отвертеться от неинтересной и тяжелой работы женщина. Предводитель вручил ей маленький флакон с зельем вместо нормального ответа. Фэ посмеялся, Нэ сердито покачал головой, а Тэ и вовсе не заметил. Он как раз держал трясущимися руками свою книгу и что-то из нее усиленно повторял. Его губы двигались, глаза бегали по строкам, и он время от времени закрывал их, не переставая шептать.

Только лекарь соизволил пояснить Рэйаре, что главарь вручил сестре средство, помогающее бороться с блохами, в состав которого входили масла, придающие шерсти гладкость и шелковистость. Обычно Эйэ не опускался до таких шуточек, по его лицу было непонятно – издевается он или в самом деле считает, что совершил добрый поступок и Рэ на всякий случай обиделась. Да, она понимала, что в некотором смысле заслужила, но куда охотнее приняла бы приятные подарки или, например, еду. Хотя, может предводитель просто не умеет ухаживать по-другому. Рэ и сама понятия не имела, какие дары должна принимать дама от поклонника, и не меньше терялась, когда задумывалась о том, что следует дарить мужчине в ответ.

Разрешение на нормальное наведение порядка при помощи магии свэты до сих пор не получили. Конечно, древний народ не собирался полностью лишать себя возможности колдовать, несмотря на запрет. Эйэ даже и не думал возить тряпкой по полу, скорее всего, он и вовсе не умел убирать и еще многое делать голыми руками. Нэ охотно брался за домашние дела, очень стараясь следовать законам, однако и сам не замечал, как прибегает к дару. Однажды Рэйара застала его за весьма своеобразным способом уборки объедков со стола – когда посуду переставили, Нэ заставил стол выгнуться и склониться, ссыпая мусор в ведро.

Ал ничем не выдавал себя на людях и во время работы лавки, но периодически тихо пользовался даром и избавлял себя от некоторых не особенно приятных дел, вроде подогрева воды и переноса ее куда-то по лестнице, Тэ, как стало всем известно, бессовестно призывал кого только не лень – впрочем, на использование призывов в целях обеспечения безопасности дозволение он получил сразу же, как и братья на то, что необходимо для сохранения жизни и здоровья. Фэйэн же никогда не любил правила и в этот раз также охотно нарушал их. Он не стеснялся применять магию в уборке и готовке, на улице, для очищения одежды и даже для самых простых действий, вроде переворота страницы. Как и на постоялом дворе, он не стеснялся быть тем, кем он является – заклинателем. Порой он, напротив, предпочитал размах и демонстративное поведение. Переубедить его ни у кого не получалось.

Рэ не успела натворить никаких глупостей и не нарушала законы. Пока ее не застукала семья, она смело могла считать себя блюстительницей порядка. Обычно, если женщина не попадалась, никто не принуждал ее к труду. Эйэ, напротив, старался ограждать полукровку от любой работы, кроме охоты – помогал свежевать туши, собирал хворост, чистил посуду, сам заставлял котелок помешивать варево, и не только потому, что обычно мясо исчезало из него быстрее чем закипала вода… Теперь же, после наведенного бардака, после оставленной ванной с грязной водой, в отместку за комья и лужи грязи и испорченные нервы, воспитательные работы показались свэту важными. Может, в некотором смысле это и было правильно, Рэ не считала мытье полов унижением, а сбор постельного белья для того, чтобы отнести прачкам – тяжелой работой, но обида, что она вынуждена сидеть наверху и делать бесполезные вещи, ведь пол скоро снова испачкается, вместо помощи с подготовкой к сражению, засела в голове и душе женщины.

Отправленная наводить порядок, перевертыш обратила внимание на изменившуюся за окном картину, припала к стеклу на пару минут, а заметив, что за одними одним строением вспыхивает другое, затем третье и четвертое, стройным рядом, ровно так, как постройки установлены, встрепенулась. После того, как показался силуэт женщины в развивающихся на ветру легких, почти прозрачных одеяниях, Рэ напряглась, а завидев, что у прогуливающейся мимо горящих домов совсем нечеловеческая голова, полукровка с грохотом понеслась вниз. Несмотря на все свои невероятные навыки, в том числе и прекрасную изворотливость, которой перевертыш то и дело хвасталась, Рэ в этот раз переплюнула саму себя. Она споткнулась о тряпку, наступила в ведро, пролила грязную воду, испортив свою же работу, которую так долго делала, чем только лишний раз убедилась в бесполезности наведения порядка.

По лестнице Рэйара не сбегала, а слетала, перепрыгивая несколько ступеней и уже с первых начиная подзывать братьев.

– Эйэ! Фэ! Ал! – Рэ успела зацепиться за перила, чтобы не поскользнуться второй раз, – Нэ! Она здесь! Здесь, совсем рядом. Тэ!

Природник поймал сестру, перепрыгнувшую последние три ступени, как раз, когда она пыталась споткнуться. Для полусвэта Наэм держал женщину за плечи удивительно крепко. Он с удовольствием бы побеседовал, успел улыбнуться и открыть рот, но на этом все закончилось – призыватель прервал их:

– Она нашла меня! Цу-Циа меня убьет, она точно хочет меня убить! Я не пойду туда, и вы меня не заставите! Ни за что, – уже в десятый раз истерично завопил Таэль.

– Но ты не можешь не идти, ты должен все исправить, – Рэ освободилась от объятий древесного мага, – Она сжигает дома, может, прямо с жителями. Огонь может перекинуться дальше, и что тогда? Город может сгореть.

– Погибнут невинные! – воскликнул Наэм, – Мы не можем этого допустить.

– Нас после такого не пустят ни в Сердце, ни в Верхний город, – напомнил Эйэ, – А нам необходимо туда попасть.

– Не думаю, что другие народы станут лучше относиться к свэтам после подобного, и мы снова будем из-за этого страдать. Никаких лишних источников знаний и никакой помощи в будущем, – вздохнул Алорэ, – И просто смотреть, как умирают другие, мы не имеет права.

– Тем более мы никогда не сражались с иномирцами! Этот опыт нам будет полезен, – радостнее остальных прозвенел голос Фэйэна. Он взглянул на усмехнувшегося предводителя и, переменившись в лице, добавил, – Почти все не сражались, конечно же.

– Все равно. Я не уверен, что готов сейчас. Может, мы сначала немного потренируемся и порепетируем? Я бы очень хотел повторить еще вот эту страницу…

Рэйара забрала у Таэля книгу и захлопнула ее прямо перед его лицом. Призыватель шумно вдохнул воздух два раза подряд, еще более нервно, чем до этого. Женщине пришлось брать мужчину за руку, чтобы успокоить и повести за собой.

– Не бойся, ты знаешь свои писульки наизусть. Ты же много готовился и до этого и сейчас. Ты справишься, Тэ, – подбадривала брата женщина. Она не очень верила, что Таэль в самом деле все сделает как надо, но не говорить же ему об опасениях. Тем более, любопытство толкало вперед, хотелось познакомиться с новым иномирцем.

– Мы не оставим тебя и будем помогать. Будем рядом, – поддержал перевертыша Алорэ, – Мы не позволим ей тебя утащить.

– Вы совсем не против от меня избавиться, – напомнил недавние разговоры призыватель, – А тут всего-то и стоит – не вмешиваться в нужный момент и все. Никто даже не обвинит вас, я сам во всем буду виноват.

– Так ты и без того сам виноват. Но переживать и впрямь не стоит. Когда ты мне надоешь, я лично от тебя избавлюсь и никакие Циу-Цау-Цеу и прочие Цаи мне для этого будут не нужны, – заверил Таэля Фэйэн. Слова ученика заклинателя сработали лучше, чем речи Алорэ и попытка перевертыша утихомирить мужчину. Может, потому что именно волшебник говорил искреннее всего. Лекарь не мог быть уверен, что все станут помогать и, тем более что Цу-Циа не утащит изменщика. Зато Фэ твердо знал, что шпиона никому убить вместо себя не даст. Он давно дал слово, что если Тэ обманет семью или поведет себя как трус в критический момент, то заклинатель лично с ним поквитается. Так, что тот пожалеет о своем поступке очень и очень много раз.

На улице что-то загрохотало. Тэ сглотнул, но не стал снова кричать и звать на помощь. Он не просил пощады и не тянул время, а шел вместе с остальными к выходу, опустив голову и вздрагивая от резких звуков. Рэ сама не поняла, как получилось, что она обнаружила себя впереди отряда, ведущей за руку виновника веселого вечера. Пожалуй, остаток дня, а точнее вечера обещал быть куда более веселым, чем разведка в порту, убийство актера-короля и светский прием вместе взятые.

– Не забывай, Рэ, ты легко переживешь ее удары, как и она твои. Не бойся, что не можешь ее ранить, это нормально, – напомнил Эйэ, – Твоя задача – помочь нам выстоять и принимать все что ты можешь на себя. Перевертыши для большинства иномирцев неудобные противники – бой может продолжаться долго и без особого успеха какой-либо стороны.

– Я помню, – кивнула женщина.

– Следи за ней в оба и не пытайся самолично расправиться. Только замедляй ее и преграждай путь. Особенно к Таэлю.

– Я поняла-поняла.

– Если поймешь, что ты не справляешься, то отступай. Но такого быть не должно, – Эйэ беспокоился, его голос звучал взволновано.

– Хорошо, я так и сделаю, – кивнула Рэ.

– Она тебе не противник и ничего хорошего не выйдет, если ты испугаешься и…

– Поняла! – Рэ рыкнула. Эйэ не зря столько раз упоминал, что именно должна делать Рэйара.

– Рэ, я не хочу раздражать тебя, лишь напомнить, что ты в состоянии противиться магическим созданиям. Откуда бы они ни прибыли, ты знаешь как с ними бороться. Это проще, чем кажется. Если ты забудешь об этом, доверься инстинктам.

– Угу, – насупилась женщина. Инстинкты никогда ее не подводили, скорее она подводила их.

***

Тот злополучный день, который Рэйара очень хотела забыть, начался как и десятки и сотни предыдущих. Отряд снова путешествовал, Община отправила Эйэ и его компанию на переговоры с мелким королем на северо-востоке от места обитания свэтов. Торговые отношения с этими людьми, а именно из них преимущественно и состояли города, не особо складывались, но жители и власти не проявляли никакой агрессии к соседям. Скорее, даже наоборот. В чем именно суть разногласий, отряду либо не сообщили, либо сам вожак не стал делиться полезной информацией.

Размышлять, как бы навязаться и переговорить с местными представителями власти не пришлось. Очень вовремя отряду подвернулась череда рыцарских турниров, и Жуж заявил, что это тот самый шанс, который позволит семье показать себя. Скорее, конечно, могучего воина – совершенно непривычное явление среди свэтов, которые предпочитали иные виды оружия, скорее рассчитанные на ловкость, чем на грубую силу.

Перевертыш на тот момент уже научилась держать себя в обществе и выглядеть достойно, хотя бы пока не открывала рта, но вот противиться провокациям – не совсем. Она еще очень многого не понимала и, казалось, с каждым полученным куском знаний понимала все меньше. Впрочем, отряд не терял надежды все же дать сестре образование.

После очередного званного приема, где свэтов приняли как уважаемых гостей, Эйэ удалился на переговоры, прихватив с собой Алорэ, как самого здравомыслящего. Жуж отправился на очередное сражение, Наэм и Фэ вместе с сестрой решили поддержать брата и тоже направились на ристалище, чтобы в кои-то веки побыть зрителями и насладиться зрелищем. К сожалению, народа прибыло столько, что семья довольно быстро потеряла друг друга из виду.

Жуж долгое время готовился, сражение шло за сражением, и Рэ в какой-то момент окончательно наскучило стоять под палящим солнцем и глотать пыль, что поднимали воины и их звери, и тогда полукровка решила прогуляться. Она не помнила уже, сколько ошивалась вокруг и скучала, пока не наткнулась на весьма своеобразного заклинателя. Это был довольно полный человек в очень ярком и расшитом непонятными символами кафтане и зеленых туфлях. Только завидев Рэйару он поспешил к ней, чтобы поприветствовать и завести разговор.

Как и положено праздным гулякам, беседующие говорили о какой-то ерунде. Незнакомец интересовался, кто такая Рэйара, не понимал, почему она бродит одна, предлагал проводить ее к семье и выглядел настолько доброжелательным и милым, что девушка окончательно расслабилась и охотно отвечала почти на все вопросы. Ее желание показать братьям, чего она стоит, вдохновили мужчину, и он предложил продолжить беседу в приятной обстановке, например, в небольшом шатре-трактире, разбитом как раз на время проведения турнира. Незнакомец тоже жаловался на семью, что не оценивала его умений и постоянно пыталась контролировать, и это растопило сердце перевертыша. А еще обещание выпивки и закусок за счет собеседника.

В шатер, который должен был оказаться трактиром, Рэ зашла добровольно. Девушка припомнила после, что мужчина попросил ее зачем-то сказать вслух, что она не возражает наведаться внутрь. Тогда перевертыш удивилась, но не более того – у всех заклинателей имеются какие-то свои ритуалы и особенности, и подобные просьбы не выглядели чем-то из ряда вон выходящим.

В почти полностью темном холле Рэ должна была заподозрить неладное. Не потому, что это совсем не вписывалось в понятие трактира, мало ли какие смогли встречаться предпочтения у людей, но потому, что несмотря на свою способность прекрасно видеть, она не могла ничего разобрать. Эта тьма имела исключительно магический характер. В ней не чувствовалось никаких запахов, только дуновение ветра, на которое Рэ и ориентировалась.

– Эй, а дальше куда? – поинтересовалась перевертыш у своего спутника. Он был совсем рядом, от его тела исходило тепло.

– Вперед, конечно же. Назад идти не получится никогда, ведь прошлое уже прошло, – непонятно зачем столь высокопарно заметил заклинатель. Ранее он представился Тоясом Путанным, и своего прозвища не пояснил.

– Не очень приятное место. Может, лучше выйдем?

– Не боишься же ты в самом деле? Проходи, нечего толпиться у входа. Сейчас еще кто-нибудь зайдет, и мы будем мешать друг другу.

Рэ продвинулась вперед. Она шла аккуратно, пытаясь понять, где она, но темнота не заканчивалась. Десять шагов, двадцать, сто, три сотни… Этот коридор был бесконечным. Перевертыш нервничала, она обернулась и увидела лишь такую же темноту. Если трактир и существовал, то должен был занимать огромную территорию, а не крупный шатер с желтой крышей, обойти который по периметру можно за минуту.

– Слушай, это не смешно, я не хочу уже есть, – сообщила женщина. Сердце в груди начало стучать только тогда, когда она поняла, что никто ей не отвечает. Позади никого не было, заклинатель растворился в воздухе, беззвучно, бесследно, в совершенно непроглядной темноте.

Рэ развернулась и направилась обратно, она помнила сколько примерно прошла, конечно, не до шага, но могла ориентироваться на свои ощущения. В таком деле тело ее еще ни разу не подводило. Девушка надеялась нащупать в темноте сбежавшего Тояса Путанного, он должен был идти следом, а может, немного обогнал свою спутницу, воспользовавшись оторопью и замешательством. Может, это вполне обычная шутка завсегдатаев таверны в шатре, которым интересно посмотреть, как пугается гостья или гость.

Рэйара не хотела показаться трусливой, но и что делать не совсем понимала, она водила руками по воздуху перед собой. Стены коридора, что раньше стояли на небольшом расстоянии друг от друга, раздвинулись, и проход стал шире. Раза в три. И никакого следа заклинателя.

Паника охватила все естество Рэйары. Девушка после с трудом вспоминала последовательность действий. Перевертыш бегала туда-сюда, она билась в стены, царапала их и кричала. Она пыталась вернуться назад, но только постоянно куда-то поворачивала – двери так и не показалось. А после отовсюду начали доноситься разнообразные звуки.

Первым она услышала каких-то огромных жучков. Они ползали по стенам, стрекотали, но не трогали гостью. Затем объявились звери покрупнее. Рэ не боялась крыс, но когда одна залезла на ногу, вскрикнула и затрясла конечностью.

Полукровка металась по шатру, и в какой-то момент ее отчаяние достигло апогея. Невероятным образом Рэйара сумела докричаться до Эйэ, и тот услышал ее зов – настолько велики были жажда жить и страх. Требовалось время, чтобы понять, где именно находится сестра. Мужчина ушел с переговоров и постоянно поддерживал связь с перевертышем, пока та продолжала метания.

– Ни в коем случае не паникуй, мы скоро прибудем. Помни, что никто не сумеет причинить тебе вред, ты сильнее всех, кто здесь живет, ты же перевертыш, – напоминал предводитель, и Рэйара кивала, – Не позволяй никому себя запугивать.

Через некоторое время девушка снова придавалась панике и Эйэ продолжал успокаивать ее.

– Здесь у тебя нет достойных противников. Не бойся, никто не сумеет тебе ничего сделать, если ты не позволишь. Просто стой и жди, лучше рядом со стеной, чтобы чувствовать себя в большей безопасности.

– Рэ, не позволяй себя напугать. Страх будет управлять тобой, ничего хорошего из этого не выйдет. Не бойся. Если бы тебя хотели убить, то давно бы это сделали. От тебя надо что-то другое, тяги время и мы придем.

– Помни, Рэ, твоя задача – выстоять. Тебе не надо нападать и сражаться, только ждать. Не позволяй никому себя провоцировать. Стой и жди. Жди.

– Рэ, мы уже ищем тебя. Тот, кто это сделал на самом деле тебе не противник, не позволяй ему управлять тобой.

Никакие слова Эйэ не помогли Рэйаре в самом деле обрести хоть какое-то душевное равновесие. Братья так долго ее искали, что она чувствовала, что начинает сходить с ума. Иногда ей казалось, что прошла вечность с того первого шага в шатер. Наконец, когда в отдалении что-то засветилось, утомленная поисками выхода девушка ринулась вперед.

Вместо двери или обещанного питейного заведения ее встретило ристалище.

Очень напоминающее такое же, как и снаружи, но со всех сторон окруженное темнотой. Одинокие четыре зрителя расположились на сторонах квадрата, а посредине стоял тот самый заклинатель. Рядом с ним расположилась большущая вытянутая ящерица, чья шкура переливалась от серебристого до голубого. Растроенный хвост, каждый из отростков которого оканчивался небольшим уплотнением, извивался во все стороны.

Почувствовав испуг Рэ, Эйэ снова заявился в ее голову и просил ничего не делать и думать. Когда девушка поведала о представшей перед глазами картине, вожак отряда продолжил нести околесицу, что сестре никто не навредит и она должна просто стоять. Ее очень сложно убить, тем более заклинателям. Пусть магия и срабатывает против природных созданий, но она полукровка и кровь свэтов помешает противникам воспользоваться преимуществом.

Эйэ просил не вмешиваться ни в какие драки, а если Рэ и ввяжется, то помнить, кто она, и на что способна. Братья уже во всю искали ее – это обещание Рэ слышала, но до сих пор никто не пришел.

Инстинкты никогда не покидали перевертыша, они подсказывали ей как поступать в любой ситуации, однако девушка не всегда прислушивалась к ним. Множество раз свэты, особенно Эйэ, твердили, что природа не глупа, что она настроена на выживание и развитие, и не слушать ее – ошибка. Неправильно ориентироваться только на примитивные желания и подчиняться им, но не меньшей ошибкой будет и забывать о том, что для перевертышей и иных созданий, связанных с природой, это один из самых верных способов продлить существование.

Рядом с девушкой ударила молния, Рэ подскочила и отшатнулась в сторону. Она не чувствовала опасности, она не чуяла никакого присутствия разряда, ее сущность противилась страху, но полукровка видела молнию. Она себе внушала, что необходимо испытывать страх. Она заверяла себя, что может погибнуть.

Тело словно противилось. Когда под ногами провалилась почва и Рэ упала, она почувствовала, что стоит коленями в воде. Понемногу яма заполнялась, а ее естество вновь не желало ничего делать. Только многими часами после полукровка поняла, что ее кожа не чувствовала прохлады и влаги. Но в тот момент Рэ в свете факелов видела, как вокруг собирается губительная жидкость, знала, что она ледяная, и понимала, что яму закрывают решетки. Выхода больше не было…

Рэйара впилась в прутья руками, она видела, как ее пальцы обхватывают их, но совершенно не понимала какая поверхность у решетки. Руки передавали воспаленному страхом сознанию сигнал, что что-то не так, но она игнорировала его. Она видела преграду, то, что может лишить ее свободы, а может, и жизни. Каким чудом ей удалось выбить решетку, она точно не сумела бы сказать, чувствовала ли она боль, хоть и видела, как прут вошел в ее плечо, а другие пронзили руку в нескольких местах. Рэ провела рукой у раны, но ее пальцы не нащупали крови. Промахнулась мимо кожи?

Ящер ринулся к жертве по приказу хозяина и Рэйара вынуждено отшатнулась. Когда в нее полетели хвосты, девушка споткнулась, убегая, и кубарем покатилась по земле. Этой ошибки хватило, чтобы позволить зверю нависнуть над полукровкой и угрожающе захрипеть. Рэ видела острые и почему-то очень большие зубы, когти, хвосты, мечущиеся из стороны в сторону.

– Нет, это слишком простая смерть. Наши зрители желают зрелища! – оповестил заклинатель и ящер отступил, а Рэ поспешно поднялась.

Следующие минуты, а может и часы, показались перевертышу кошмаром, пытками, которым подвергают Боги тех, кто в один миг отвернулся от них без видимой причины. А некоторые и своих сторонников. Происходящее лишало воли, сводило с ума. На пленницу нападали шакалы, медведи, змеи, пауки, крысы и еще десятки животных. Ее хватали растения и кусали все кому не лень. Ее душили, швыряли, пинали, царапали, жевали, выдавливали глаза, ей пытались сломать зубы. Несколько явившихся на помощь заклинателю существ в темных балахонах говорили о том, как хотят изнасиловать девушку и просили у своего хозяина разрешения. Тот великодушно позволил приятелям развлечься.

– Эйэ! – снова взмолилась Рэйара. Заклинатель услышал ее не с первого раза и даже не с третьего.

– Мы ищем тебя, – только и ответил вожак, – Держись.

Рэйара подумала в какой-то момент, что братья ее бросили и не думали приходить на помощь. Они так долго искали шатер, что должен быть невероятно огромным, с целым лабиринтом под землей и над ней, что вера в семью понемногу растворялась. После того как в лицо ударил ледяной воздух и из рук заклинателя посыпались градины и снег, полукровка наплевала на все и сменила облик. Больше она не могла сохранять спокойствие и терпеть все в хрупком облике быстроживущей.

Четверо зрителей, как один, охнули, а заклинатель присвистнул.

– Перевертыш! Погляди, Икиллия, это же перевертыш! Прекрасная новость, я и не рассчитывал на такое. Давай же, покажи на что ты способна, девочка! – приятное лицо мужчины расплывалось в совсем недоброй гримасе. Он смеялся над Рэйарой, и она не могла понять, чем заслужила подобную жестокость.

– Не поддавайся! – заявил вдруг голос в голове. Сражающаяся сразу с несколькими неизвестными существами, что так и норовили содрать с нее одежду, девушка не сразу поняла, что это был предводитель, – Я чувствую колыхания его силы. Я знаю кто это. Заклинатель страха… Скоро мы найдем тебя. Он питается твоими кошмарами и неуверенностью, не позволяй себя напугать. Когда ты боишься, ты кормишь его. Он не способен ничего тебе сделать, он почти ничего не может, кроме запугиваний. С каждой панической атакой он только становится могущественнее. Не позволяй…

Эйэ прервался. Рэ не особо вслушивалась в слова вожака, но услышанного было достаточно, чтобы решить – мужчина ничего не понимает. Он не видит, что перевертышу приходится сражаться за жизнь! Это не его хотят насиловать! Не над ним смеются! Не на него указывают пальцем, как на зверя в клетке…

– Просто стой. Стой и ничего не делай! – вновь заявил предводитель, – Ничего. Не. Делай.

К первому здоровому ящеру присоединился еще один. Мужчины сумели уронить девушку и один из них, очень тяжелый, уселся на нее сверху. Рэйара видела, как руки разрывают ее одежду, но не почувствовала никакого изменения температуры. Страх мешал ей здраво мыслить.

Заклинатель ехидно комментировал, что следует сделать с Рэ, предлагал свои варианты, на что перевертыш громко рычала, отчаянно вырываясь изо всех сил, и при этом ничего не могла сделать. Она чувствовала, что бессильна, хоть и считала себя физически лучше подготовлена, чем любой представитель какого бы то ни было народа или грязных перевертышей.

– Я думаю, надо позвать на наше веселье еще моих приятелей. Ты придешься по душе и им тоже, – веселился заклинатель. За его спиной снова что-то зашевелилось и к девушке приблизились еще с десяток мужчин. Откуда они появились Рэ не спрашивала, только кричала. Сложно сказать, что именно.

Братья ворвались в шатер очень вовремя. Алорэ поспешил к Рэ, обнял ее и принялся утешать. Он не позволял ей говорить, не хотел слушать ее рыдания, а только твердил, что она должна что-то понять. Что она должна держаться и не бояться. Лекарь не дернулся, когда в его сторону ринулись ящеры, он не дрогнул и когда рядом с ним о землю ударили все три хвоста по очереди. Рэ пискнула, впилась в руку Ала, чтобы утащить безумца или слепца подальше от опасности, но тот продолжал говорить слова успокоения.

– Не работают заклинания! – услышала женщина откуда-то крик вожака. Страх еще больше сжал ее сердце – Эйэ и тот не может ничего исправить. Им всем конец, – Он наложил какие-то чары. Всевышние природные силы, эти быстроживущие меня утомили!

Ал не позволил женщине поднять голову. Он продолжал удерживать ее, его пальцы крепко впились в волосы сестры, так, что кожа натягивалась и боль пронзала тело. Рэ дергалась и хрипела, ее полузвериная морда разбрызгивала слюну в попытке попросить за все прощения, а после напасть на врага, хоть бы и в последний раз. Но лекарь не отпускал сестру.

– Прости, Рэ, но так надо. Не стоит тебе смотреть. Я понимаю, больно, но так надо…

В нос ударил страх Фэйэна, а затем и Наэма. Братья чего-то испугались, Нэ, не сдержавшись, громко выдохнул. Эйэ обругал древесного волшебника и Фэ, накричал на обоих, чтобы взяли себя в руки.

Рэйара сумела вырваться из хватки Ала, брат не стал сжимать волосы еще больнее, и отпустил, как только перевертыш, захрипев от упорства, повернула голову. От напряжения она так сжала руки среброволосого, что расцарапала его и почувствовала, как выступает кровь. Она имела запах в отличие от крови самой полукровки.

Рэ с удивлением обнаружила, что точно помнила, как ее тело пронзили прутья, и после она их не вытаскивала, но теперь железяк не оказалось на привычном месте в теле.

Девушка повернулась к заклинателю страха и увидела, как в его сторону направляется Жуэйль. Воин, игнорируя всех и каждого на своем пути, проходя словно бы сквозь зверье и помощников врага, которые почему-то растворялись от прикосновений. Брат шел в сторону заклинателя. То, что меч был убран в ножны, не помешало медноволосому нанести первый удар. Тяжелая латная перчатка сместила нос врага на бок, тот вскрикнул, схватился за лицо и все его спутники в миг остановились. Жвала огромного паука замерли в ладони от лица побледневшего Фэйэна.

Жуж с силой пнул недруга, а после выхватил меч и обрушил на Тояса шквал ударов. С каждыми новым существа вокруг растворялись в воздухе, а после четвертого Путанный затих и перестал шевелиться. Темнота вокруг сменилась светом, Рэ несколько раз потерла глаза, чтобы понять, что она по-прежнему может видеть.

В расширенном с помощью магии шатре было прилично места, но совсем не так много, чтобы Рэйара и правда могла ходить по нему на протяжении всего того времени.

Ближе к стене лежало тело заклинателя. Он вздрагивал, его глаза были закрыты, между губ выступала пена с мелкими пузырьками. Вокруг тела бегала маленькая треххвостая ящерица. Она взбегала на своего хозяина и спрыгивала с него, а затем снова забиралась. В какой-то момент девушке подумалось, что звук, который она издает, походит на плач.

Вдоль двух сторон шатра, в тени, стояло несколько клеток. В них отряд обнаружил с десяток существ, совершенно седых, скрюченных, с дрожащими конечностями и неспособных соображать и нормально разговаривать. Их страхи подпитывали Тояса Путанного. Вероятно, если бы не семья, коллекция пополнилась бы на одну женщину.

Алорэ решил отлучиться, чтобы позвать подмогу и заодно снять с отряда подозрения, а Жуж, очистив меч и убрав его в ножны, обнял Рэйару. Она никак не могла понять, что же произошло и куда делось огромное пространство.

– Здесь был…. Был какой-то лабиринт. Огромный! – поведала девушка.

– Этот лабиринт создало твое воображение, – ответил Эйэ, – Заклинатели страха любят использовать для своей подпитки женщин, вас проще напугать, вы выносливее и дольше живете, даже если кажется, что этого лучше не делать. Твой враг только создавал иллюзию, что ты куда-то шла и с тобой что-то происходило.

– Но я тонула и меня пытались… – перевертыш посмотрела на свою одежду. Покрытая пылью, совершенно сухая после холодной воды, целая после попыток изнасилования. Рэ сползла бы на пол, не удержи ее Жуэйль.

– Я говорил тебе, что ты должна делать, – строго заявил предводитель отряда.

– Прекращай, Эйэ. Рэ молодец, она очень старалась справиться. В следующий раз у нее получится! – воин крепче прижал сестру и погладил ее по голове рукой в перчатке. Места крепления пластин цеплялись за волосинки и вырывали их, но Рэ терпела. Она сменила облик на человеческий и теперь стояла в кучке шерсти и чесала пальцем зудящие десны.

Нэ и Фэ в едином движении подняли руки, чтобы по-быстрому навести порядок и убрать следы превращения перевертыша.

– Следующий раз может быть последним, если враг окажется хитрее, – холодно отрезал мужчина и Рэйара опустила голову. Только тогда предводитель сменил гнев на милость и его голос сделался менее жестким, – Пойми, Рэ, такие враги никогда не смогут победить, если ты не станешь сама им в этом помогать.

– Я не хотела…

– Конечно, не хотела! – Жуж покачал головой, укоризненно глядя на Эйэ. Предводитель постоянно делал новенькой замечания, она принимала это с готовностью и, можно сказать, некоторой любовью и уважением. Воин же предпочитал оберегать сестру от подобного проявления заботы и весьма жестко прекращал какие-либо попытки отчитывать Рэ дольше нескольких минут.

Этот раз не стал исключением. Дрожащая и еще перепуганная Рэйара шумно сглотнула и закивала, соглашаясь с медноволосым братом. Тот же, в свою очередь, встал перед ней, крепко обнял за плечи, чуть царапая кожу выступами на перчатке и заглянул в лицо.

– Чтобы там ни говорил Эйэ и как бы он ни выражал свое негодование, он все же прав, – воин улыбался, – Но он забыл кое-что упомянуть – нет ничего эффективнее простого оружия. Там, где не помогут заклинания, тебе обязательно поможет дубина или камень. Никогда не забывай об этом. Если не знаешь что делать – бей. Если страшно – бей больнее. Если враг тебя сильнее – бей, беги, а после снова бей. Главное – ударить первым, лучше всего так, чтобы тебе не могли дать сдачи. Уже было некому.

– Да, но…

– А на Эйэ не обращай внимания. Иногда он забывает, что тоже живой и что умеет бояться. А он умеет, пусть и не показывает этого. Любой из нас мог попасться в ту же ловушку, милая сестренка, а некоторые попадались. Не верь, если кто-то говорит, что не совершает ошибок, это ложь. Ошибается каждый, – Жуж продолжал сжимать плечи. Его голос успокаивал Рэйару, она кивнула и улыбнулась брату в ответ.

– Хорошо.

– Мы будем рядом. Я всегда буду рядом и помогу тебе, знай это. Что бы ни происходило, если случится беда, если будет что-то, с чем ты не сумеешь справиться, если будешь сдаваться, я приду к тебе на помощь, где бы я ни был. Но помни, что ты в состоянии справиться сама. Ты можешь преодолеть что угодно, потому что ты – это ты, милая Рэ.

Жуж постоянно это повторял. Раз за разом. Но тогда Рэйара, вопреки его вере, в очередной раз не справилась…

***

Воспоминание пошатнуло уверенность Рэйары в том, что она в самом деле может сделать все как надо. Во всех опасных ситуациях, всегда, кто бы ни пытался ее обидеть, кто бы ни нападал на нее и ни оскорблял, Жуж неизменно приходил на помощь. Без него, скорее всего, Рэ погибла бы уже очень давно. Медноволосый брат помогал женщине раскрыться и быть собой, именно он убедил ее довериться во время побега из лавки и города, только ему полукровка доверяла до тех пор, пока не поняла, что испытывает чувства к Эйэ. Жуж мешал Наэму и Фэйэну портить отношения с полукровкой, легко принял ее звериную сущность. Пожалуй, немалую роль сыграла и довольно отличающаяся от остального отряда внешность воина.

Людское общество притягивало мужчину, медноволосый с удовольствием проводил время с быстроживущими. Как и в свое время Алорэ, Жуэйль улучшал себя при помощи некоторые трав, большую часть названий которых Рэйара не запомнила, а также охотно скупал разнообразные отвары и зелья. Ягоды, некоторые виды коры и травы, приправленные друидской магией, помогали воину добиться желаемого. Увы, страстное стремление быть похожим на людей и накачать мышцы не очень хорошо сказалось и на здоровье Жужа.

Из-за тяги к упражнениям лицо брата имело менее выраженные скулы, кроме костей и кожи на нем была и плоть. Несоразмерно большие глаза Жуэйля и острый тонкий нос никуда не делись, зато шея не казалась прозрачной, плечи были сравнимы с плечами крепкого человека, а руки – мощными и мужскими. Конечно, у Рэ они явно выглядели мужественнее, пальцы и запястья перевертыша были толще, но рядом с братьями Жуж смотрелся здоровяком. И предпринимал все, что возможно, чтобы стать еще сильнее.

Внешнее сходство позволяло полукровке не закрываться от брата. Как бы могли сложиться отношения с отрядом, не будь в их рядах Жужа, Рэ предполагать не решалась.

Странным, но в некотором роде приятным стало осознание, что несмотря на грусть и мысли о погибшем брате, боль от потери затихает. Скорее всего, она никогда не покинет перевертыша, но понемногу ослабнет и перестанет вводить женщину в уныние при каждом упоминании медноволосого мужчины. Образ Жужа постепенно блекнет, размывается и вместе с этим размывается и пережитый ужас. Брат забывался, не его существование и то хорошее, что он принес, а он сам, целиком. Как бы Рэ ни хотела не сдаваться и продолжать считать Жужа частью своей жизни, но уже несколько десятидневок она будила братьев, не пытаясь найти недостающего. Женщина перестроилась и, вспоминая о семье, переживая за них или сердясь, не думала о погибшем. Таэль и тот чаще посещал ее мысли.

– Рэ! – голос Фэйэна вывел женщину из воспоминаний и избавил от дальнейших размышлений. Никто не трогал свэтов до тех пор, пока они находились на своей территории, но стоило выбраться за ворота, как любовница призывателя заметила отряд.

Ученик Эйэ, хоть и кричал, что терпеть не может Тэ и неоднократно предлагал скормить его Рэйаре в полную луну, первым перекрыл доступ орлоголовой к объекту ее воздыхания. Фэ успел швырнуть в сторону Цу-Циа щепотку желтоватого песка и произнести заклинание, заставляющее тот вспыхнуть. Одеяния иномирки загорелись зеленоватым призрачным пламенем, она по-птичьи вскрикнула, а после едва видимыми руками отшвырнула заклинателя. Свэт полетел в одну сторону, а мешочек, который его пальцы не успели сжать, в полете изобразив дугу – в другую.

Рэйара оскалилась.

Защита стаи, той, что жива, должна стоять на первом месте. Женщине было стыдно, что она позволила воспоминаниям снова огорчить ее, зато сейчас ярость пойдет только на руку. Уж в звериной форме она точно сумеет показать иномирке, на что способна и пояснит, почему не стоит трогать то, что принадлежит перевертышу.

– Защитная аура укроет тебя от взоров чужаков! – воскликнул совсем рядом Алорэ. Вместе с привычной формулировкой, своего рода формой заклинания, он коснулся плеча Рэ и вокруг появился едва различимый туман. Подобное лекарь уже проворачивал, и не раз. Это помогало перевертышу скрываться от горожан, которые не видели, кем становится женщина, если ее разозлить. Чаще, конечно, Ал насылал туман, когда всем требовалось спрятаться, но в этот раз владение магией без подписанных бумаг оправдывалось угрозой для жизни. А вот перевертыша во Вратах оправдать не могло ничто.

Смена облика занимала время, Рэ не дожидалась окончания метаморфоз и тут же напрыгнула на сотканное из песка, грязной воды и магии щупальце, которое орлоголовая потянула к лежащему Фэйэну. Тот ловко успел выудить небольшую колбу, разбить ее о землю и теперь маленький огненный вихрь двигался в сторону иномирки. Грязное щупальце оказалось крепким и отвратительным на вкус. Кажется, один из человеческих зубов, еще не успевших смениться до конца, сломался, а еще два – застряли во влажной массе. В рот насыпалось песка и грязи, налилось крови, Рэ сплюнула это на землю под ноги.

– Рэ, Ал! – оповестил сестру ученик.

Рэйара поспешно обернулась.

Лекаря поднял вверх черный и тягучий туман, в нем кружило не менее сотни серых перьев. Каждый раз, когда они касались мужчины, на его коже проступала кровь, одежда прорывалась и намокала, лицо искривлялось, а стоило острой грани отрезать кончики одной из прядей, Ал и вовсе сдавленно вскрикнул. Слышал ли это кто-то из братьев, Рэ не знала. Силы мужчины, похожие на сероватые нити, медленно перетекали через эти раны в перья, а оттуда уже в иномирку. Она высасывала жизнь из мужчины.

В этот раз Рэйара не стала бороться с туманом, песком и другими подобными вещами, а сразу бросилась в сторону Цу-Циа. Орлоголовая заметила бегущую и почти полностью сменившую облик на тот, что позволял нормально сражаться, женщину и выбросила в ее сторону новый поток перьев. Невероятно острые грани с небольшими зазубринами ощутимо царапали, разрывали кожу, на лбу, скорее всего, показалась кость, но это не имело особого значения. Боль давно стала спутником перевертыша, любого из ее народа.

Цу-Циа желала подпитаться магией, но те крупицы, что она выкачивала из тела Рэйары, ничуть не помогали ей, и никоим образом не влияли на состояние полукровки. Зарычав – только после боя Рэ поняла, что этого делать не стоило, Защитная Аура скрывала от глаз, а не от ушей – перевертыш увернулась от части новой порции. Предыдущие отметины понемногу затягивались. Новолуние осталось далеко позади, звериное начало лишь крепло с каждым днем.

Позади застонал Наэм. То, что не попало в Рэйару прилетело в древесного волшебника. Это лишь добавило ярости сестре свэтов. Последние шаги она пролетела, хорошо оттолкнувшись от земли и целясь в шею иномирке. Перевертыш промахнулась; морда с клювом тоже оказались вне зоны досягаемости, и удалось вцепиться лишь в выставленную вперед руку. Рэ от души впилась в конечность зубами, она пыталась достать передними лапами до бока и шеи, но иномирка чудом уворачивалась и тогда полукровка изменила подход. Она повисла на руке, старательно разрывая ее и мешая врагу сконцентрироваться.

Когда орлоголовая закричала, Алорэ рухнул на землю, но тут же вскочил на ноги: враг отвлекся и вместе с потерей концентрации ослабли и заклинания. Наэм поспешил к нему и закрыл деревянным щитом, собравшимся из обломков, в том числе и горящих, от очередной порции перьев. Втыкаясь в преграду вместо плоти, они быстро чернели, съеживались и обращались в прах. Фэ управлял вихрем, тот наталкивался на ноги женщины, пока она, вместе с вцепившейся в нее Рэ, не поднялась в воздух.

Тяжеленная перевертыш, намного более тяжелая, чем любой из свэтов, мешала женщине колдовать. Те перья, что вырастали из разрываемой конечности, не получалось выпускать с должной силой, даже приподнять руку с ношей, не то, чтобы потрясти ею, не представлялось возможным. Послав очередной поток перьев не глядя, Цу-Циа снова взревела – плети Эйэ, состоящие из яркого и горячего пламени, хлестнули ее по спине. Из орлиного клюва вырвался черный туман, густой, больше всего похожий на смолу. Он потек в сторону предводителя отряда. Мужчина отмахнулся, создавая то ли барьер, то ли что-то подобное, но облако продолжало тянуться к свэту…

Дальнейшее развитие Рэ не видела – Цу-Циа схватила своей восьмипалой ручищей с когтями перевертыша за шкирку и потянула. Она надеялась отодрать от себя рычащую полукровку. Сдаваться Рэ не собиралась и только ворчала, сжимая челюсти.

Дождавшись подходящего момента, Рэйара все же отпустила конечность и, не успела иномирка обрадоваться или что-либо сделать, цепляясь когтями и отталкиваясь в том числе и задними конечностями, как обезьяна, карабкающаяся по дереву, забралась по телу орлоклювой и вцепилась ей когтями в шею, а пастью – в морду. Из клюва выходило что-то совсем нехорошее, и стоило в первую очередь захлопнуть именно его, но если лишить врага возможности видеть и ориентироваться, будет ничем не хуже.

– Таэль! – завопила Цу-Циа, ее голос можно было бы назвать чарующим, если убрать из него клекот. При близком рассмотрении дама не походила на привлекательную, женственная фигура плохо сочеталась с птичьей головой и ногами и должна была отпугивать. Почему призыватель решил, что иномирка может его заинтересовать и, главное, чем, Рэ не понимала.

Запах, исходящий от необычного существа был нов, в нем не прослеживалось ничего схожего с уже знакомыми ароматами. Однозначно назвать его отталкивающим или, напротив, притягательным, Рэ не могла. Нотки чего-то приятного и при этом стойкое ощущение опасности и чужеродности смешивались в воздухе и мешали Рэйаре сориентироваться.

– Таэль, я не вредить твой семья! Пока они не трогать… – коверкая слова и, словно покрякивая, прокричала орлоголовая, – Я хотеть только ты.

– Он наш, – рыкнула прямо в выгнутый клюв перевертыш и отпустила шею, но только затем, чтобы начать бить лапами, разрывая плоть. Она пыталась рассечь глотку одним ударом, но женщина оказалась сильнее и крепче, шкура не поддавалась.

Зубы не причиняли почти никакого вреда, раны на лице затягивались, а рука, от которой даже у калнса или бриесмониса остались бы от силы только плечо и висящая на добром слове кость с кусками плоти, выглядела почти так же, как и до нападения Рэйары. От непочтительного обращения пострадала только одежда.

Впрочем, когтистые руки, пытающиеся стащить с головы полукровку также не оставляли серьезных ран, а клюв, который норовил извернуться и расцарапать пасть, не причинял ничего, кроме дискомфорта. Конечно, кожа рассекалась, кровь выступала, и становилось не по себе от того, как иномирка выбрасывала голову, чтобы вновь попытаться извернуться, но не более того. Перевертыш уворачивалась и держалась, а когда пропускала удары, то почти не замечала этого. Что происходило вокруг, она тоже не видела и лишь слышала, как братья выкрикивают заклинания, как они просят поторопиться призывателя.

Эйэ не было слышно. Перевертыш оторвалась от бесполезных укусов, отпуская морду Цу-Циа и посмотрела ей за плечо. На земле корчилось тело, покрытое черной субстанцией почти целиком. Кудри светлых волос, помытые в луже, превратились в тонкие прядки, напоминающие хвосты крыс. Предводитель не сумел убежать от смолы.

– Эйэ! Эйэ там, помогите ему! – прохрипела Рэйара. Ей было сложно говорить в нынешней форме, та подходила для сражения, а не для ведения бесед.

Мощные крупные лапы, покрытые длинной серой шерстью, нравились перевертышу больше привычных и положенных даме изящных рук. Укрупнившиеся и удлинившиеся пальцы с острыми когтями, ноги, превратившиеся в некое промежуточное состояние между конечностями человека и лапищами зверя, недостаточно цепкие и ловкие, но сильные и снабженные своим рядом лезвий, увеличившиеся плечи, раздувшаяся спина, еще проглядывающаяся грудь, толстый хвост и вытянутая морда – все это поросло жесткими волосками и сероватым пушком. Зубы, голосовые связки, подходившие для рычания и хрипения, торчащие большие уши и янтарные глаза довершали образ. Да, в таком виде самое то пугать горожан.

– Эйэ! – снова рыкнула полукровка, когда свэт на земле конвульсивно затрясся. Она не могла смотреть, как вожаку причиняют боль и делают с ним… Что-то плохое. Что именно и зачем, Рэ было все равно.

– Не отвлекайся! – крикнул ей в ответ Алорэ, – Я помогу ему.

Лекарь вскоре появился в поле зрения перевертыша, он встал на колени рядом с предводителем. Наэм использовал доски, чтобы создать из них оружие, щепки, стрелы, палки и прочие вещи влетали в тело Цу-Циа, но этого было недостаточно. Огненные вспышки, вероятно бывшие делом рук Фэйэна, также не походили на использование всего потенциала. Звериное нутро мешало сосредотачиваться и думать, однако в этот раз женщина сумела понять – братья опасаются причинить ей вред и потому осторожничают.

Хотелось закричать им, что не стоит, что полукровка способна пережить, если в нее попадет что-то, в конце концов, Алорэ после поможет залечить раны, но Рэ не успела. Отвлекшуюся и потерявшую бдительность женщину иномирка с легкостью оторвала от себя и выбросила, как мусор. Рэ перевернулась в воздухе, сгруппировалась и опустилась на землю почти что грациозно.

– Таэль, моя любить ты! – заявила орлоголовая. Она увернулась от прыжка перевертыша, отшвырнув ее потоком черного тумана. Тот ничего не делал Рэ, только менял плотность воздуха, задерживал и раздражал, – Я хотеть быть с ты. Идти с я или твой семья поплатиться.

– Не отвечай! Нет, не отвечай, не надо, – крикнул Фэйэн. Он снова швырнул свои стрелы, в этот раз ему не мешала сестра и мужчина не промахнулся. Птица заверещала, изрыгая из пасти целое озеро своей смолы.

Рэ успела среагировать быстрее, чем свэты, она видела лучше, хоть и не всегда успевала обдумывать действия. В этот раз перевертыш догадалась схватить ученика Эйэ и утащить его в сторону. Клякса размером с большую собаку ударилась в землю, а после медленно поплыла в сторону заклинателя.

– Не надо никого трогать. Какая любовь, если ты хочешь убить мою семью? – Тэ стоял вдалеке от основных событий, вокруг него на земле светились какие-то символы. Все ли он успел начертить?

– Таэль, ты идти с я, – решительно ответила иномирка, она развернулась в сторону мужчины. На взгляд Рэ, это было удивительным решением. Может, Цу-Циа и правда полюбила призывателя за что-то? Обычно иномирцы, напротив, хотят переселяться на Дкадиар – так говорил Эйэ – а эта желала забрать Тэ с собой, – Ты стать править. С я рядом. Ты стать я пара.

– Я там умру, – покачал головой призыватель. Рэ замерла, наблюдая за тем, как Алорэ пытается вытащить Эйэ, Фэ убегает от смолы, Нэ помогает брату, а Тэ просто стоит со свечей в руках и разговаривает. Его руки тряслись, он чаще моргал и очень часто дышал, – Ты ведь знаешь, мы когда-то говорили об этом. Я не проживу и года, нашего, а не вашего, твоя земля будет отвергать меня! Я иссохну, и ты мне никак не поможешь.

– Ты заслужить. Но до твой смерть мы быть пара, – уверено заявила иномирка. Она не строила иллюзий и не мечтала о вечной любви, но тем не менее очень хотела заполучить себе Тэ. С первого взгляда она показалась лишь обиженной женщиной, но сейчас Рэ понимала, что она не только обиженная, но и совершенно ненормальная. Ради какого-то тощего светловолосого балбеса проникать в чужой мир, устраивать настоящее побоище, сжигать дома и сражаться с компанией волшебников и перевертышем, только чтобы утащить любовника меньше, чем на год, и смотреть как он умирает? Впрочем, может у таких как она так и принято поступать.

Орлоголовая подалась вперед, протягивая руки к Таэлю, призыватель отступил к пересечению кругов и треугольников, спасаясь от преследования, и обеими руками схватился за свечу. Она выглядела как обычная восковая, разве что с красными вкраплениями и разводами. В призывах и контроле существ Рэйара понимала еще меньше, чем в заклинаниях и уж точно не могла знать, как помочь и что делать.

Эйэ перестал брыкаться, Ал понемногу сдирал с него смолу, Фэйэн скакал от лужи, которая следовала за ним, отбивался от нее огнем, Нэ помогал ему защищаться щитами и никому не было дело до того, что скоро одного из братьев сцапает Цу-Циа. В один момент в голове Рэ пронеслись мысли, что можно было бы отдать призывателя на съедение и больше не переживать, что тот может предать отряд, рассказав ее тайну Общине; что можно будет не слышать его шуточек и не вступать с ним в перепалки. Всего на мгновение. Перевертыш успела представить свою жизнь без Таэля и этого хватило, чтобы сделать выбор. Лишиться еще одного брата она не могла.

– Помогите ему! – крикнула полукровка всем занятым своими делами свэтам. Сама она уже разбегалась, чтобы прыгнуть и снова вцепиться в иномирку. Пусть ее укусы и царапины почти ничего не дают, но хоть что-то. Это то время, которое она может дать Тэ, то, которого могло как раз не хватать для завершения всех этих ритуальны движений. А может, Эйэ успеет освободиться, а Фэ – разобраться со своей черной кляксой и тогда орлоголовой не поздоровится!

– Рэ, не надо! – Тэ шагнул из переплетения линий, Цу-Циа открыла клюв, наверное, это должно было означать улыбку. Перевертыш уже видела цель, открыла пасть, чтобы впиться сразу же зубами, но готовая к такому исходу любовница Тэ в последний момент сотворила из тумана щупальце и наотмашь ударила в сторону Рэ.

Полукровка не увернулась. Болезненный удар заставил ее не очень грациозно шлепнуться на землю. Второй прыжок завершился таким же образом, а после третий, четвертый, пятый… Цу-Циа успевала отбиваться от сестры возлюбленного и продолжала сокращать дистанцию. Призыватель что-то кричал, Рэ не слушала. Остальные перестали ее интересовать, сейчас у нее имелся враг, которого требовалось уничтожить и более ничего и никого.

В очередной раз Рэйара напрыгнула на орлоголовую, но та не стала размахивать никакими щупальцами. Она ударила по воздуху лапами, выглядело это смешно, как будто кто-то поднял иномирку и теперь она в панике сучила ножками, но веселилась перевертыш недолго. Мощный удар воздуха отбросил ее в сторону, далеко за спину Таэля, прямо в стену недавно горевшего дома. Приложившаяся спиной о камни полукровка потерялась в пространстве, она только сумела шумно выдохнуть, а вот вдыхать было больно. Сверху посыпались какие-то доски, камни, и еще куча всего – Рэ не смотрела и не понимала, что это. Пару раз перевертыша ударяло по затылку, темени и лбу, и без того не желающая думать голова поплыла окончательно.

Женщина смотрела вперед, но едва ли осознавала, что находится перед ней. Пятно плыло по воздуху к другому пятну, имеющему светлую полосу. Кто-то вокруг бегал, в силуэтах с трудом узнавались братья. Рэйара не могла вспомнить, что ей надо было делать, а когда, наконец, пришла в себя и с трудом пошевелилась, движения выходили дерганными. Глаза не слушались, закрывались, полукровка впивалась в землю пальцами, надеясь хотя бы доползти до семьи, но тяжесть, которая легла на веки, давила в том числе и на конечности. Чувствуя, как что-то сдавливает грудную клетку, перевертыш снова попыталась вдохнуть, в панике потянулась к горлу и только с третьего раза почувствовала, что нечто инородное проникает в горло, в нос, в легкие и сдавливает, так сильно, что дышать никак не получалось. С этим осознанием подступила и темнота.

***

– А я считаю, что нам надо отнести ее к лекарям, раз ты не видишь, что надо восстанавливать! А еще лучше – привести их сюда. Всех, кто есть во Вратах.

– В Средоточье. В Высший город тебя не пустят.

– Пусть только осмеялся. Нет, Фэ, не корчись, ты тоже мне поможешь. А если не понимаешь как это важно, то… Я могу быстро за ними сбегать.

– Нэ…

– А если они не захотят идти со мной, если откажутся, то я их тогда!..

– Нэ, да помолчи ты хоть минуту!

– Нет, Ал, Рэ пострадала из-за нас, и мы не собираемся ей помогать? Да вы с ума посходили в этом городе!

Рэйара разлепила веки, но картинка перед глазами пока была расплывчатой. Четыре мутных силуэта нависли над женщиной и двое из них переругивались. Делали это они голосами древесного волшебника и лекаря, причем первый говорил очень взволновано, а второй – как обычно, разве что только казался более уставшим.

– А если она серьезно пострадала и?..

– Смотри, Нэ, она уже открыла глаза, – успокоил брата обладатель голоса Фэйэна, – С ней все хорошо. Ты как себя чувствуешь, Рэ?

Рэйара пошевелила губами, но ни одного слова выдавить не получилось. Она моргнула и картина вокруг стала четче, зажмурилась, надеясь, увидеть лица братьев и Эйэ, а когда снова открыла глаза, хрипло выдохнула от огорчения. Над ней нависала ее семья, только пятно со светлыми волосами оказалось Таэлем, а не предводителем. Что ж, хотя бы теперь она знает, что отряд победил и призывателя никто не забрал.

– Что-нибудь болит? – поинтересовался Ал.

Среброволосый вместе с Нэ помогли Рэйаре сесть и уперли ее в стену спиной, чтобы перевертыш чувствовала себя лучше и перестала хрипеть. Спина еще побаливала и от очередного приступа по лицу и телу прошлась привычная волна, после которой начинали происходить физические изменения. Залечиваться в зверином обличии у перевертышей получалось в десяток раз быстрее.

– Нет-нет, не сейчас, Рэ. Я не смогу тебе помочь. Тебя могут увидеть и это закончится не очень хорошо, – Ал, не обращая внимания на пытавшегося прошептать ему что-то на ухо Фэйэна, не изменял своей манере выражаться, – Дома. Ты меня слышишь?

– Х-х-хр, – прохрипела в ответ Рэйара, а после кивнула, чтобы ее точно поняли.

– Хорошо. Мы поможем тебе подняться. Пойдем домой и там ты сможешь сделать что хочешь, – четверо братьев взяли женщину за руки, чтобы поставить, но конечности не желали слушаться. Это было не единственной напастью – предводителя Рэ нигде не видела и оттого обеспокоено крутила головой. Она могла дергать пальцами на руках, но не на ногах. Ниже пояса она и вовсе ничего не чувствовала.

– Э-э-э!

– Эйэ в порядке, – заверил сестру понимающий ее лекарь, – Он поясняет горожанам что и как, помогает им успокоиться и должен дождаться стражу и глав из Средоточья.

– С-с-сн-а-а, – протянула перевертыш. С каждой минутой рот и горло слушались все лучше, а ноги по-прежнему не желали двигаться. Даже стоять не получалось.

– Спина. У нее что-то со спиной, – Ал расшифровал то, что пыталась донести полукровка, – Похоже, Рэ перебило спину. Это серьезнее, чем я думал, но нет ничего непоправимого. Потребуется пара дней, и она снова будет скакать как обычно.

– Но ты говорил, что с ней все хорошо! – возмутился древесный волшебник.

– А-а-а н-н-н-э-э-в-ф-ф…

– Ал не виноват, – автоматически переведя, кивнул среброволосый, – Рэ утверждает, что я не виновен. У нее не болит спина и потому я не мог определить, что с ней что-то не так. Нэ, Рэйара переживала и не такое. Если дать ей время и возможность принять… Ты сам знаешь, что принять, то процесс пойдет быстрее. Она скоро поправится. Рэ, сейчас мы отнесем тебя домой и там ты вылечишься. Постарайся расслабиться и не шевелись.

При помощи магии и подручных средств, которыми свэты заменили недостаток физической силы, Рэйару и правда донесли до дома весьма скоро. Братья двигались медленно, каждый поддерживал свою сторону, губы заклинателей шевелись, а Рэ рассматривала небо. Фэйэн и Таэль на удивление не язвили, Нэ не бубнил и не пытался пригласит ее на свидание, Ал никого не разнимал и не рассказывал о совершенных ошибках. Такой умиротворяющей обстановки не было давно.

– А почему она не может нормально говорить? – прервал идиллию Нэ, – Это же теперь не навсегда?

– Нет, все в порядке. Ударилась головой, а силы пустила на то, чтобы восстановить остальное. Через несколько минут придет в норму. Может, через часок, – успокоил брата лекарь. Нэ шумно выдохнул, но кивнул и замолчал.

– И как ты только ее понимаешь? – удивился Таэль. Перевертышу даже показалось, что в его голосе прозвучало что-то похожее на восхищение. Маловероятно, конечно, но…

– Ты не представляешь, кто и в каком состоянии порой нуждался в моей помощи, – скромно ответил Ал, – И в первую очередь мне надо было научиться их понимать.

Рэйара едва сдерживалась, чтобы не сменить облик, ей с трудом удавалось подавить желание обрасти шерстью, тело само по себе, против ее воли, стремилось к этому. Оно желало излечиться, хотело чувствовать себя в безопасности, снова сильным и способным ходить самостоятельно. Путь до забора казался бесконечным, словно братья не желали двигаться в нормальном темпе. Конечно, они в самом деле не торопились, чтобы не навредить пуще прежнего, а перевертыш лишь продолжала смотреть наверх и ни о чем не думать. В некотором смысле состояние ей даже понравилось – раньше она часто освобождала голову от ненужного и не углублялась ни в какие мысли. Что-то крутилось в ее сознании, но внимание ни за что не цеплялось, и она отдыхала душой и разумом. Жаль, в обычное время у нее не получалось расслабиться подобным образом.

С тех пор как Рэйара связалась с людьми, ей все время приходилось просчитывать свои шаги наперед. А после приобретения новой стаи в лице свэтов, и вовсе не выпадало ни дня, когда не требовалось ни о чем размышлять. Полукровка то училась, то крутилась, чтобы попасться на глаза Эйэ, то размышляла со всеми о предстоящих заданиях… Не всегда от ее слов становилось лучше, далеко не всегда она помогала, чаще скорее мешала предводителю и братьям обсуждать что-то, но перевертыша не затыкали, и она охотно лезла в разговор, чтобы в нужное время хотя бы поддакнуть и продемонстрировать свою заинтересованность.

Только на охоте получалось расслабиться и насладиться жизнью и свободой, там в полной мере проявлялась ее сущность и не приходилось держать себя в руках. В последнее время связь со звериной составляющей только крепла, а Рэ чувствовала себя спокойнее в шерстистом обличии. Иногда бегала ночью в облике волка по дому и один раз даже выбежала на небольшую лужайку через заднюю дверь. Она не знала до этого о существовании садика и удивилась, увидав деревья.

Вокруг шести, очень похожих на маленькие копии Сердец лесов деревьев росли необычные травы и кустарники. Цветущие, обсыпанные ягодами, с листиками, переливающимися от синеватого к пурпурному и от желтого к оливковому, они привлекали внимание. Рэ успела только понюхать их, когда услышала, что в доме кто-то зашевелился. Получить очередной нагоняй от Эйэ, с которым на тот момент женщина и без того находилась в ссоре, не хотелось, и перевертыш вынужденно поспешила в свою комнату. Внутри ей, спрятанной крепкими стенами, разрешалось позволять себе слабости и носиться волком по ночам, пока нет никого постороннего.

То ли женщина плохо закрыла двери и заклинатель об этом узнал, то ли он всегда запирал их, а в ту ночь забыл, но в следующую вылазку попасть в сад не получилось. Из окошка и с той стороны забора территория у дома выглядела иначе – скучные пара кустов, три яблони, персиковое дерево с отломанными ветками, заросшая травой земля и две не очень аккуратные клумбы с самыми обыкновенными цветами, росшими словно сорняки. На такие земли никто не станет залезать, на них смотреть и то не интересно. Пожалуй, похожее имелось около домов торговцев. Фасад всенепременно выглядел как подобает, это было лицо лавки и хозяев, а на остальное не хватало времени, желания, сил и средств.

Пахло от скучных зарослей совсем не так, как запомнилось перевертышу. Она знала, что ночью было иначе. Обмануть ее глаза можно, ее память и подавно, но обмануть нос не сумеет никто.

Стоило братьям внести ношу на территорию, как Рэ учуяла знакомые запахи – тот самый сад, совсем недалеко, вновь источал приятные и одновременно с этим пугающие ароматы. Кроме того, привычное и знакомое ассоциировалось у полукровки с безопасностью. Именно это ощущение и повлияло на смену облика. Лицо Рэ начало меняться – больше ждать и терпеть свою уязвимость и слабость она не могла – руки стали покрываться шерстью. Первым на это обратил внимание Наэм, он отводил взгляд только чтобы посмотреть куда наступить, Рэйара это чувствовала.

– Погоди, Рэ, еще не время. Осталось чуть-чуть потерпеть!

– О-о-он-н-о! – прохрипела в ответ перевертыш.

– Ты обманываешь потому, что хочешь оправдаться или потому, что хочешь поддержки и жалости? – Алорэ погладил пальцем предплечье, за которое и держал сестру, – Я не вижу ни одного достаточно сильного очага боли. Прошу, Рэ, не здесь.

Лекарь был прав, сильной боли не ощущалось, но и желания продолжать лежать мешком на руках тоже. Еще и Эйэ никак не присоединялся к отряду. Его не интересовала судьба сестры? А может, он не желал видеть ее в таком состоянии? Или сердился, что она плохо справилась с Цу-Циа?

Безопасность и навязчивое желание поскорее встать на ноги, в данном случае в прямом смысле этого слова, не оставляли перевертыша, и ее трансформация никак не останавливалась. Когда пальцы укрупнились и начали вырастать когти, одежда в большинстве своем втянулась в браслет. Чтобы соседи не сумели рассмотреть израненное тело, медленно обрастающее шерстью, Нэ махнул рукой. Деревянные перила на лестнице и пара досок с нижней ступени тут же, повинуясь воле древесного мага, превратились в некое подобие тонкого щита размером как раз с тело сестры. Волшебник накрыл женщину, а Бау отстегнул плащ хозяина, а затем и плащ Ала и поспешно набросил их сверху, драпируя то, что могло не скрыться от любопытных глаз.

К тому моменту как братья закрыли двери, уложили Рэ на пол в гостиной, подложив под голову тюк, она почти сменила облик на полу-звериный. Наэм вернул на место щит, снова соорудив из него доски и перила, Алорэ достал из сумки, которую носил с собой, травы, маленький котелок и фляжку с чем-то, чтобы приготовить снадобье. Фэ разжег камин, а Таэль метался у сестры, то поправляя ноги и укладывая их поудобнее, то накрывая, то подталкивая в какую-то из сторон импровизированную подушку. Либо ему было стыдно, что он не сдержал себя, либо он опасался гнева Эйэ и старался проявить себя так хорошо, как только мог. По его выражению лица однозначно понять не получалось.

Трансформации не заканчивались. Лапы Рэйары сначала обросли, затем стали напоминать нечто среднее между волчьими и человеческими руками, а после медленно, но верно приблизились к обычным звериным. То же самое происходило и с остальным телом и головой. Все же именно волк был тем самым привычным обликом, настоящим, родным, в котором заживали увечья и душевные раны. В котором находиться было удобно, безопасно и легко, пожалуй, еще более легко, чем выглядеть человекоподобной полукровкой. Единственная беда всех перевертышей заключалась в том, что зверь, если позволить себе слабость постоянно пребывать в его форме, быстро побеждал. Он брал верх, и чаще всего безвозвратно.

Кому-то хватало одного лунного цикла, кому-то требовалось полгода, в любом случае это было опасно. Отказываться надолго от разумного самого себя перевертышам запрещалось. Во время лечения и то, древний народ старался проживать животным двое или трое суток, а после хотя бы столько же страдать, пользуясь двумя ногами и руками, прежде, чем снова поддаться инстинктам.

Для волка Таэль притащил еще пару тюков и соорудил настоящее гнездо, Нэ помогал ему и не чурался для этого гнуть красивый пол и видоизменять и без того редкую мебель. То, что обещали свэтами, кроме кроватей, которые Эйэ купил отдельно, устав ждать, так и не прибыло в дом. Полностью обустроена пока была только та часть, что именовалась лавкой, город нуждался в услугах, которые обещали предоставлять свэты. Правители Врат тут же отрядили тех, кто должен был помочь сколотить прилавок и стеллажи, а также обставить переговорную комнату для знатных и обеспеченных людей. Исключительно из-за своей доброты богачи также немного посодействовали и в обустройстве малого переговорного зала и хранилища.

На самом деле, вся помощь сводилась к отправлению в дом пятерых представителей глав Морских Врат, тех, кто обычно выдавал разрешения на применение магии. Присланные вынудили Эйэ подписать десятки бумаг, рассказали Наэму принцип работы его собственной магии, пояснили чего делать нельзя, что можно, и позволили древеснику соорудить за несколько часов из кучи первосортной древесины, отправленной лично одним из Баронов – так здесь именовались стоящие над всеми – необходимые предметы интерьера. Когда волшебник предложил быстро соорудить мебель для остального дома, то получил отказ – разрешением свэты до сих пор не обзавелись и их личные надобности, в отличии от необходимого для лавки, город обеспечивать не собирался.

В тот же вечер из того, что осталось от дерева, припрятанного Таэлем, Рэ и Фэйэном, Наэм, не дожидаясь бумаг, потихоньку собрал каркасы для кроватей, шкаф, пару столов и табуретов. Приходилось прибегать к магии по ночам, когда практиковались почти все начинающие маги города, делать перерывы, чтобы никакие ищейки не сумели заметить мощные колебания. Сейчас Нэ и не думал скрываться, чтобы обеспечить комфорт сестре, а она слишком устала и не ругала его за неосмотрительность.

Алорэ заменил Нэ, тихо повторяя, что нельзя привлекать лишнее внимание и налил в глубокую тарелку отвара, чтобы Рэйаре не пришлось снова переживать переход, чтобы выпить. Следующие несколько часов лекарь колдовал над ее ранами, делал примочки, разминал задние лапы, чтобы те не лежали постоянно в одном положении, трогал нос, осматривал глаза и уши. Ал никогда не говорил, что не желает помогать перевертышу, не отправлял ее к друидам и за время путешествий хорошо изучил строение волков и их потребности.

К тому моменту как Рэйара сумела вернуть себе голос, братья изрядно перенервничали, и, хоть и отвечали на вопросы, но не так подробно, как хотелось женщине. Цу-Циа вернулась в свой мир.

После того как иномирка отшвырнула перевертыша, Эйэ наколдовал горящие руки – он как раз успел освободиться – а Фэ помогал ему, пока Наэм удерживал смолу. На самом деле эта субстанция называлась магической колыбелью, многие иномирцы умели ее производить для того, чтобы кутать заклинателей, усыплять их, а при большой концентрации и убивать, перекачав себе все силы.

Таэль перестарался с расчетами и справился быстрее, чем планировалось, на радость находящимся в сознании. Алорэ признался, что почувствовал боль Рэйары, но не сумел разделить жизнь с ней, так как на тот момент поддерживал Эйэ и помогал Наэму. Он попросил прощения, но женщина не сердилась, хоть и понимала – лекарь произносил слова скорее из вежливости, он не испытывал сожаления, ведь знал, что поступил правильно. Он спасал тех, кого должен был. Без предводителя, швырнувшего пылающими руками в ритуальные круги и треугольники Цу-Циа, знавшую, что в них нельзя наступать, у отряда бы ничего не вышло.

Таэль сидел как на иголках, его привычное ехидство куда-то подевалось, и он несколько часов не огрызался и не отвечал Фэйэну, предпочитая просто игнорировать провокатора.

– Если бы ты не была перевертышем, мы могли лишиться сестры, – поделился он своими переживаниями, – Если бы ты не была такой крепкой, то…. Я не уверен, что Алорэ сумел бы вылечить твою спину полностью. Мы могли лишиться тебя по моей вине, из-за моей глупости.

– Не переживай, Тэ, – вмешался в трогательный момент ученик предводителя, – Если бы Рэ не была перевертышем и не сдерживала твою девку, нас бы всех перебили!

– Подумаешь! Вы тоже постоянно рисковали из-за меня, вспомни тот же Клыкоскал или Приустье, – подбодрила призывателя перевертыш, для этого ей пришлось пережить очередные трансформации, принимая промежуточный облик, волк не умел говорить на обще-торговом, из глотки вырывались совершенно непонятные братьям звуки. Алорэ не одобрял лишнюю трату сил и попросил женщину не болтать понапрасну, а остальных – не вынуждать сестру отвечать, – Мы потому и держимся вместе.

– Чтобы помогать друг другу? – улыбнулся Нэ.

– Чтобы не передохнуть по одному, раз уж мы любители притягивать неприятности, – возразил Фэйэн. Это немного разрядило обстановку.

Еще через пару часов явился Эйэ. Его приход Рэйара пропустила, после очередного мерзкого пойла она снова вернулась в тело волка, вытянулась на боку, пережила унизительные минуты, пока свэты укладывали безжизненные задние лапы как положено, и уснула. Ее не стали тревожить и куда-то переносить, отряд удалился наверх, чтобы побеседовать и лечь после этого спать. Только Алорэ остался с перевертышем, соорудив себе место для сна, похожее на гнездо женщины. Рэ учуяла его и след предводителя, когда ненадолго проснулась. Она поняла, что Эйэ в доме уже довольно давно, это окончательно помогло полукровке успокоиться и поскорее заснуть, чтобы не пить очередной отвар лекаря, начавшего шевелиться. Тот словно чуял, когда его подопечный приходит в себя.