Стая считала их последним, что следует есть, ими чаще тренировали нюх молодняка или добавляли для наваристости в похлебку, если больше ничего не оставалось, а вот люди и зэмэски считали это деликатесом. Калнсы и их полукровные родственники скупали рога и засушенные внутренности крупного скота. Еще больше некоторые весьма странные вещи любили гаратмини – народ, представители которого были способны сохранять множество знаний, предсказывать будущее, видеть прошлое и воскрешать целые леса, пусть и всего несколько раз в жизни, но при этом не могли справиться с тем, чтобы обзавестись потомством. Они с удовольствием выкупали заячьи кости, которые оставались в качестве трофеев у большинства перевертышей. Рэйара слышала, что гаратмини перемалывают товар в порошок и пьют с какими-то травами. Этим же, но смешанным с рыбьим жиром, смазывали определенные части тела.
Несмотря на трудности, которые постоянно возникали на пути женщины, она все же умудрялась что-то обменивать и получать столь желанное пропитание. Рэ не нравилось бегать за людьми, убеждать их или уступать, порой люди доводили ее, и единственное желание, которое часами преследовало полукровку было оторвать самоуверенным нахалам головы. Из-за отсутствия таланта к торговле Рэйара брала уверенностью, решимостью и еще больше усидчивостью. Долгие зимние вечера она стояла на площади, отряхивала со шкурок и рогов непрекращающийся снег едва гнущимися от холода пальцами.
Когда стая отправлялась дальше, ближе к более теплым местам, где снег считался явлением не то, чтобы невероятным, но довольно редким, меха, шкуры и рыба начинали цениться в попутных городах значительно меньше, зато украшения из рогов и костей предпочитающих холод животных заметно дорожали. Удобнее и выгоднее всего было торговать посередине между первыми и вторыми поселениями.
Благодаря прекрасной идее вожака использовать удобный обмен, чтобы выжить, стае стало легче. Перевертыши-волки выживали и, хоть и чувствовали себя все еще недостаточно приспособленными к любым жизненным передрягам, перестали голодать. Детеныши крепли почти так же быстро, как и в сытое время, страх за их жизни отступал.
Другим стаям повезло меньше. У них в запасе не имелось подобных полукровок, а чистокровных перевертышей довольно быстро распознавали и выгоняли – все же на небольшом пятачке всегда появлялись проблемы с чрезмерной известностью. Рано или поздно люди понимали, что уже встречали зверолюдов, и если некоторая часть не видела проблемы поторговаться, то власти и стража предпочитала оградить горожан от общения с опасными тварями.
Отец Рэ не стал отказывать нуждающимся в помощи стаям и предложил объединиться на время голода. Это было нормальной практикой, не порицалось и, напротив, считалось правильным, когда перевертыши во времена недостатка еды или засухи забывали о своих конфликтах и кучковались для выживания. Для того, чтобы выкарабкаться из неприятностей и помочь потомству, они были готовы на все и понимали, что чем больше стая, тем больше шансов прокормиться и придумать выход из ситуации.
Чаще собирались те группки народа, что находились в одинаковых обстоятельствах, но отец Рэ не стал следовать сложившимся правилам. Он был готов поделиться тем, что имел и предлагал свои земли местом сбора, охотно соглашаясь принять всякого желающего.
Первыми на зов откликнулись две стаи медведей – с вожаком бурых отец Рэйары всегда общался как со старым добрым другом, тем, кто имеет свое мнение и свой путь, но находит и точки соприкосновения. Три дочери-медведицы же выразили радость от встречи с приятельницей-полукровкой, уже пару раз они охотились вместе. Необходимость покинуть свои земли ничуть их не огорчила, в отличие от их вожака. Черные медведи редко общались с волками, но, поскольку делить пока было нечего, тоже решили ответить на призыв. Именно среди них Рэйара повстречала весьма приятного юношу.
Медведь немногим старше полукровки, насколько она знала всего на несколько лет – из-за медленного развития Рэ разница была ощутимой – источал уверенность и силу, и, хоть и не отличался особой болтливостью, очаровал девушку. Перевертыши много времени проводили вместе, легко обходясь без слов, пока бегали по лесу. Спустя годы Рэйара не могла утверждать, что в тот момент была влюблена, а не просто дружила, но тогда ей казалось, что она испытывает самые теплые чувства. И, конечно же, они должны продлиться вечность и крепнуть с каждым днем.
Через некоторое время к стаям присоединились красные волки и лисы. Последние предпочитали не вступать в открытые беседы, обустраивались чуть подальше, охотно обменивались и помогали, если их просили, но чувствовали себя надежно только в обществе друг друга. Лишь парочка молодых лисов решились поздороваться с молодняком медведей и волков, но их матери тут же загнали болтунов обратно по строящимся домам и отругали.
Рэйара из любопытства сунулась к лисам. Те встретили дочь волков вежливо, угостили, в дом не пригласили, но и прогонять, как заблудшую шавку, не стали. Поначалу полукровка думала, что всему виной гостеприимность, но после отец пояснил, что хитрецы боялись обидеть его и испортить тем самым отношения. Он наказал перевертышу не соваться куда не просят, чтобы не провоцировать ссор и уважать желание стай держаться особняком.
Красные волки вели себя более приветливо и с удовольствием вливались в большую компанию. Их всегда насчитывалось меньше, чем серых собратьев, детенышам позволяли куда больше, вероятно потому, что ценили их сверх меры и любили безгранично. Многие после вырастали весьма самодовольными, нахальными и очень требовательными особями, и именно этим привлекали к себе внимание.
Рэйара, не перестающая радоваться, что кроме нее и уже знакомых волков, вокруг появилось много существ ее возраста, разрывалась между стаями и не знала, кому посвятить побольше времени. Черный медведь Бэннарг не стеснялся оказывать подруге знаки внимания в своей довольно прямолинейной манере. Его однообразные подарки, пусть и были скучными, радовали, а его стая поддерживала отношения с полукровкой и уважала ее. Рэ считали толковой, хоть она и не могла похвастаться чистотой крови или особой силой.
Медведи яростно противостояли общественному мнению, что необходимо хранить чистоту крови вопреки здравому смыслу. Им было все равно, кого в итоге выберет один из них, а уж если избранник относился к какой-либо стае и считал себя перевертышем, то и вовсе прекрасно. Человек – не беда, научится жить по-новому. Кто-то еще? Любому найдется место. Новые вливания в стаю и в мир перевертышей важны и нужны – так говорил их вожак – если дети получат силы и внешность волка, хорошо, медведя – тоже неплохо, а если объединят в себе и первое и второе – еще лучше.
К полукровкам у черных медведей было особое отношение, они считали это редкостью и уважали настолько, настолько возможно уважать кого-то постороннего. Может, именно поэтому у Рэ сразу же заладилось общение со стаей. В отличии от лис.
Впрочем, один из красных волков все же обратил на нее внимание. Роковая встреча произошла через пять дней после прибытия его стаи. Юноша по имени Ракрен встретился полукровке в лесу, когда она тщетно пыталась поймать нескольких случайно забредших или отставших от остальной массы толстых лесных птиц. Крикливые дуры разбегались в разные стороны, верещали, предупреждая своих подруг, перелетали с одного места на другое и не давались в лапы. Даже всеми ими нельзя было прокормить четыре стаи, если зажарить, но похлебка из птиц, с корнеплодами, которые день назад выменяла Рэйара, и большим количеством крупы вполне сойдет за плотный, пусть и не очень вкусный ужин.
Юношу Рэйара уже видела несколько раньше, когда как всегда выбежала полюбопытствовать, кто явился. Племянник вожака со своими приятелями вел себя так, словно это стая Рэйары пришла на занятую территорию, когда им разрешили, а не наоборот, но личного общения до того вечера с птицами как-то не случалось. Перевертыш оказался довольно общительным, не в меру самодовольным, но при этом обладал незаурядным умом. Он придумал, как оставить ловушки так, чтобы поймать будущий ужин. Скорее всего, не будь Рэ занята изучением новых слов и постоянной торговлей, то справилась бы и сама, о чем и поспешила заявить.
– А если бы у тебя был хвост попушистее и передние зубы побольше, ты была бы бобром, – только и возразил в ответ Ракрен.
– Нет! Это не смешно. Я правду говорю… Ты не представляешь как много тратится сил на то, чтобы убедить этих людей купить очередной рог или шкуру. Шкур и так почти не осталось, мне приходится постоянно выдумывать, каким зверям могут принадлежать те, что лежат без дела. Всякое разное говорю. И чего только не придумываю! Недавно продала женщине ободранную лапку горного прыгунца, – пожаловалась Рэйара, – Сказала, как советовал отец, что она продлевает молодость, если ее, засушенную, повесить над кроватью.
– А кто это такой? Прыгунец этот?
– Понятия не имею. Я слышала от кого-то из стаи, что такие существуют и прячутся где-то в горах. Может правда, а может и нет.
– А кто это тогда был? – Ракрен улыбался так, словно не верил дочери волка и это раздражало. Лгуньей Рэйара не была. Вернее, врать-то она врала, но только ради стаи и выживания. Но со своими она старалась быть честной.
