Ксен Крас – Звериное начало. Том II (страница 53)

Утро началось приятнее, чем все предыдущие – Рэйару разбудил Эйэ. Он склонился над женщиной и погладил ее по голове, приговаривая, что пора просыпаться.

– Вы не ушли, – Рэ быстро окинула помещение взглядом. Все, кроме Фэйэна были на месте. Запах ученика заклинателя в комнате был силен, словно он только вышел, а снизу доносился голос брата. Что именно он говорил, разобрать не удалось, но не лучшие перекрытия позволяли определить местоположение существа с точностью до пары шагов.

– Мы больше не можем ходить без тебя, нам пригодится помощь, – кивнул заклинатель. Женщина заулыбалась, пока он не продолжил свою речь, – Но тебе придется потерпеть Кэйя, он все еще помогает нам. Предупреждаю твои попытки переубедить меня – нет, мы не можем объяснить Общине, почему просим другого связного, тем более что никого больше из наших в Средоточье нет. Да, есть не в Средоточье, но мы недостаточно известны, знатны и богаты, чтобы связываться со вторым другом Общины. Тем более, пока непонятно, насколько на самом деле он лоялен. После нам надо будет наладить с ним отношения, Верхушка уже намекала на это. И для этого нам пригодишься ты.

– Потому, что ему хочется научиться охоте? – Эйэ подал ей руку, чтобы помочь сесть. Женщина нацепила штаны, а после сунула ноги в сапоги.

Алорэ сощурился, взглядом опытного лекаря осматривая сестру издалека и Рэ, повинуясь желанию скрыть вчерашние травмы, от которых остались только тонкие полосы, вскочила с кровати и дернула штаны вверх. Лекарь ничего не сказал, чуть улыбнулся и продолжил заплетать вторую косу. Порой, то ли из-за моды, то ли потому, что Ал хотел чего-то нового, он изменял количество кос, но никогда, кроме того времени, пока он спал, Рэ не видела его без прически.

– Не совсем охоте, хотя можно сказать и так.

– Скорее всего, он воспользуется шансом научиться чтению следов в твоем обществе, тем более в лесу. И читать следы нашему брату точно будет интересно в укромном месте, – хмыкнул Таэль, – И на тебе он тоже следы почитает.

Эйэ не нравилось говорить про богатого свэта и слушать замечания призывателя тем более. Это было видно по его лицу, но на вопрос Рэйары он решил ответить как можно полнее. Может, после вчерашнего разговора?

– Ему повезло удачно жениться на богатой вдове, а после и самому сделаться вдовцом, так что рано или поздно нам придется просить тебя с ним побеседовать. Как можно более мило и доброжелательно. Я не принуждаю тебя делать что-то большее, – мужчина нахмурился, – но попытаться мы должны. Это наш путь в Сердце.

– А почему я? – женщина знала, что выглядит неплохо, Эйэ и особенно Наэм помогли ей выправить самооценку, на которую в детстве очень повлияла мать, но при этом она умела адекватно оценивать ситуацию. Для богача полукровка вряд ли подошла бы, скорее всего, вниманием его не обделяли.

– Он тяготеет к медноволосым, – скрипнув зубами, ответил предводитель отряда, – Но все это потом. Очень позже, я бы сказал, не в ближайшие пару фаз. Сейчас нам тоже будет нужна помощь, но с другими существами.

– Хорошо, – Рэ потрясла головой, провела пятерней по всей длине волос и с чувством выполненного долга продолжила одеваться. Алорэ, перевязав лентой вторую косу окликнул ее и кинул в сторону сестры гребень.

Женщина поймала его и закатила глаза, выражая крайнюю степень недовольства. Ей не нравилось расчесываться, постоянно распутывать колтуны, а после вчерашних приключений и грязевых ванн на голове могло собраться настоящее гнездо. Тело у перевертышей заживало, но страдать от необходимости приводить себя в порядок им приходилось не меньше, чем кому-либо другому.

– В Сердце проживает один полу-свэт, он скрывает свое происхождение, однако до нас доходили слухи. Его пока мы оставляем в покое. В более доступной части города нашли двух полу-свэтов. Один проживает в Средоточье и связан с Высоким городом. Как я понял, он портной, с помощниками и весьма неплохой лавкой у самой площади. Он хорошо справляется с работой и знать уважает его и постоянно делает заказы. Такой пригодится и нам, и Общине. В первую очередь, конечно же, нам. Второй – целительница и Верховная Жрица в Храме, в Нижнего города. Да-да, она тоже полукровка. Скорее всего, может статься, что одного Алорэ нам будет недостаточно. Я не сомневаюсь в брате, но его силы не безграничны, нас много, а враги повсюду и коварны. Лучше иметь побольше союзников, тем более полезных.

– Я не против помочь, но я не то, чтобы очень умею общаться… Ты намного лучше меня в этом. Ну или Алорэ как лекарь может поговорить с целительницей и жрицей. Фэйэн учится говорить как ты, или Таэль вон тоже любитель поболтать. Он найдет хорошие слова про Общину, нахвалит ее как полагается, чтобы все тут же побежали помогать нам и записываться в наши ряды.

– О, не сомневайся, а потом, когда прибегут, я еще на них порцию хвалебности вылью! – язвительно проворчал в ответ призыватель. Бау одобрительно закивал, он понимал, что кроме него хозяин никому особо не нужен. Наверное, грустно быть таким. Рэ в очередной раз испытала чувства жалости к шпиону. Если так пойдет дальше, то скоро она начнет считать его частью семьи!

Эйэ не убегал к себе, чтобы поскорее избавиться от сестры, теперь он прохаживался по комнате, пока говорил, подгонял Наэма, замешкавшегося с одеждой и не забывал бросать короткие взгляды на Рэйару. Она смущалась, хоть вечером были лишь невинные поцелуи, она все равно чувствовала себя иначе. Чувства к предводителю снова наполнили ее душу, сердце начинало стучать быстрее, стоило только встретиться с мужчиной взглядами. Хотелось остаться с ним наедине. Рэ была уверена, что вчера поставила точку, но это стало очередной запятой. Той, которая снова помогла открыть в мужчине лучшее.

– Таэль, Фэ или я не сможем сделать того, что требуется. Эти двое – полукровки, и они не станут доверять чистокровному представителю любого из народов потому, что уверены – их не поймут в должной мере, что бы мы ни говорили. Но если отправитесь поговорить вы с Нэ, они примут вас за своих. Они не откажутся поболтать с вами, им будет интересно встретить таких же, как они сами. У вас будут все шансы произвести впечатление, вы сможете рассказать свои истории – тебе, Рэ, мы поможем подправить твой рассказ, чтобы он был правдив, но не открывал твоей сущности. Вы расскажете про Общину, про наш отряд, и ваши слова будут искренними. Пусть вы не так убедительны, пусть ваш словарный запас беднее, это ничуть не помешает вам переманить полукровок на свою сторону. Если они вам поверят. Не так важно, чтобы они захотели помогать Общине, – на этих словах Таэль возмущенно воскликнул, вспомнив, что он все еще относит себя к тем, кто живет за стенами. Большую часть времени он забывал об этом и молчал, но в этот раз решил возмутиться. Может, ему напомнил Бау? Эйэ раздраженно дернул плечом. Он завязывал шнуровку на рукаве Наэма и тот охнул, так как предводитель перестарался и затянул что было сил, – Не так важно, чтобы они приняли всех нас, но вы двое должны им угодить. Я верю, что вы справитесь.

Посылать полукровку с Наэмом – не лучшая идея из тех что могли прийти в голову Эйэ. Рэйара не хотела лишний раз провоцировать природника, зато тот улыбался и уже согласился идти куда скажут. Он расценивал это как способ провести вместе время и исправить то, что сломалось, наладить отношения, но не как работу. Не как миссию, которую им доверили. Рэ опасалась, что из-за этого они провалятся, подведут братьев и, в первую очередь, Эйэ. Страх оставаться наедине с безответно влюбленным мужчиной преследовал Рэйару еще с тех пор, когда она жила со стаей. Проще любить самой и страдать, чем доставлять неудобства кому-то другому, особенно если этот кто-то склонен терять голову.

Голодное время, вынудившее перевертышей искать альтернативные способы пропитания было наполнено событиями, не только хорошими, но и плохими. В тот первый год, когда из леса сбежало зверье и молодую приемную дочь вожака убедили помочь стае – Рэ никогда не противилась этому, ей нравилось чувствовать себя особенной, знающей, сильной, способной справляться с чем-то, что иным не под силу, и при этом еще и помогать отцу – торговля шла ни шатко ни валко.

Полукровка только оттачивала навыки общения и обучалась правильно говорить, отсутствие элементарных знаний о том, как себя вести, и неспособность быстро считать не помогали ее стае. Рэйару обманывали в одной деревне, прогоняли из второй, а в других она долго пыталась вспомнить что нужно говорить и чаще просто показывала пальцем на нужный товар. Впрочем, иногда девушке везло и она, одетая в шкуры, с оружием, рукоять которого была сделана из костей и украшена камнями, выкопанными в какой-то пещере, уходящей вниз к грунтовым водам, в бусах из олених рогов и клыков поверженных ею лично хищников представляла собой витрину. В крупных поселениях находились любители похвастать добычей, пусть у них ее отродясь не водилось, встречались дамы, желающие заполучить шкуры и меха; а в отдаленных от полноводных рек поселениях весьма ждали вяленную рыбу или водяных гадов для пропитания или каких-то секретных рецептов молодости. Всякие морские обитатели в больших количествах хранились у запасливых перевертышей в засушенном или копченом виде.

Стая считала их последним, что следует есть, ими чаще тренировали нюх молодняка или добавляли для наваристости в похлебку, если больше ничего не оставалось, а вот люди и зэмэски считали это деликатесом. Калнсы и их полукровные родственники скупали рога и засушенные внутренности крупного скота. Еще больше некоторые весьма странные вещи любили гаратмини – народ, представители которого были способны сохранять множество знаний, предсказывать будущее, видеть прошлое и воскрешать целые леса, пусть и всего несколько раз в жизни, но при этом не могли справиться с тем, чтобы обзавестись потомством. Они с удовольствием выкупали заячьи кости, которые оставались в качестве трофеев у большинства перевертышей. Рэйара слышала, что гаратмини перемалывают товар в порошок и пьют с какими-то травами. Этим же, но смешанным с рыбьим жиром, смазывали определенные части тела.

Несмотря на трудности, которые постоянно возникали на пути женщины, она все же умудрялась что-то обменивать и получать столь желанное пропитание. Рэ не нравилось бегать за людьми, убеждать их или уступать, порой люди доводили ее, и единственное желание, которое часами преследовало полукровку было оторвать самоуверенным нахалам головы. Из-за отсутствия таланта к торговле Рэйара брала уверенностью, решимостью и еще больше усидчивостью. Долгие зимние вечера она стояла на площади, отряхивала со шкурок и рогов непрекращающийся снег едва гнущимися от холода пальцами.

Когда стая отправлялась дальше, ближе к более теплым местам, где снег считался явлением не то, чтобы невероятным, но довольно редким, меха, шкуры и рыба начинали цениться в попутных городах значительно меньше, зато украшения из рогов и костей предпочитающих холод животных заметно дорожали. Удобнее и выгоднее всего было торговать посередине между первыми и вторыми поселениями.

Благодаря прекрасной идее вожака использовать удобный обмен, чтобы выжить, стае стало легче. Перевертыши-волки выживали и, хоть и чувствовали себя все еще недостаточно приспособленными к любым жизненным передрягам, перестали голодать. Детеныши крепли почти так же быстро, как и в сытое время, страх за их жизни отступал.

Другим стаям повезло меньше. У них в запасе не имелось подобных полукровок, а чистокровных перевертышей довольно быстро распознавали и выгоняли – все же на небольшом пятачке всегда появлялись проблемы с чрезмерной известностью. Рано или поздно люди понимали, что уже встречали зверолюдов, и если некоторая часть не видела проблемы поторговаться, то власти и стража предпочитала оградить горожан от общения с опасными тварями.

Отец Рэ не стал отказывать нуждающимся в помощи стаям и предложил объединиться на время голода. Это было нормальной практикой, не порицалось и, напротив, считалось правильным, когда перевертыши во времена недостатка еды или засухи забывали о своих конфликтах и кучковались для выживания. Для того, чтобы выкарабкаться из неприятностей и помочь потомству, они были готовы на все и понимали, что чем больше стая, тем больше шансов прокормиться и придумать выход из ситуации.

Чаще собирались те группки народа, что находились в одинаковых обстоятельствах, но отец Рэ не стал следовать сложившимся правилам. Он был готов поделиться тем, что имел и предлагал свои земли местом сбора, охотно соглашаясь принять всякого желающего.

Первыми на зов откликнулись две стаи медведей – с вожаком бурых отец Рэйары всегда общался как со старым добрым другом, тем, кто имеет свое мнение и свой путь, но находит и точки соприкосновения. Три дочери-медведицы же выразили радость от встречи с приятельницей-полукровкой, уже пару раз они охотились вместе. Необходимость покинуть свои земли ничуть их не огорчила, в отличие от их вожака. Черные медведи редко общались с волками, но, поскольку делить пока было нечего, тоже решили ответить на призыв. Именно среди них Рэйара повстречала весьма приятного юношу.

Медведь немногим старше полукровки, насколько она знала всего на несколько лет – из-за медленного развития Рэ разница была ощутимой – источал уверенность и силу, и, хоть и не отличался особой болтливостью, очаровал девушку. Перевертыши много времени проводили вместе, легко обходясь без слов, пока бегали по лесу. Спустя годы Рэйара не могла утверждать, что в тот момент была влюблена, а не просто дружила, но тогда ей казалось, что она испытывает самые теплые чувства. И, конечно же, они должны продлиться вечность и крепнуть с каждым днем.

Через некоторое время к стаям присоединились красные волки и лисы. Последние предпочитали не вступать в открытые беседы, обустраивались чуть подальше, охотно обменивались и помогали, если их просили, но чувствовали себя надежно только в обществе друг друга. Лишь парочка молодых лисов решились поздороваться с молодняком медведей и волков, но их матери тут же загнали болтунов обратно по строящимся домам и отругали.

Рэйара из любопытства сунулась к лисам. Те встретили дочь волков вежливо, угостили, в дом не пригласили, но и прогонять, как заблудшую шавку, не стали. Поначалу полукровка думала, что всему виной гостеприимность, но после отец пояснил, что хитрецы боялись обидеть его и испортить тем самым отношения. Он наказал перевертышу не соваться куда не просят, чтобы не провоцировать ссор и уважать желание стай держаться особняком.

Красные волки вели себя более приветливо и с удовольствием вливались в большую компанию. Их всегда насчитывалось меньше, чем серых собратьев, детенышам позволяли куда больше, вероятно потому, что ценили их сверх меры и любили безгранично. Многие после вырастали весьма самодовольными, нахальными и очень требовательными особями, и именно этим привлекали к себе внимание.

Рэйара, не перестающая радоваться, что кроме нее и уже знакомых волков, вокруг появилось много существ ее возраста, разрывалась между стаями и не знала, кому посвятить побольше времени. Черный медведь Бэннарг не стеснялся оказывать подруге знаки внимания в своей довольно прямолинейной манере. Его однообразные подарки, пусть и были скучными, радовали, а его стая поддерживала отношения с полукровкой и уважала ее. Рэ считали толковой, хоть она и не могла похвастаться чистотой крови или особой силой.

Медведи яростно противостояли общественному мнению, что необходимо хранить чистоту крови вопреки здравому смыслу. Им было все равно, кого в итоге выберет один из них, а уж если избранник относился к какой-либо стае и считал себя перевертышем, то и вовсе прекрасно. Человек – не беда, научится жить по-новому. Кто-то еще? Любому найдется место. Новые вливания в стаю и в мир перевертышей важны и нужны – так говорил их вожак – если дети получат силы и внешность волка, хорошо, медведя – тоже неплохо, а если объединят в себе и первое и второе – еще лучше.

К полукровкам у черных медведей было особое отношение, они считали это редкостью и уважали настолько, настолько возможно уважать кого-то постороннего. Может, именно поэтому у Рэ сразу же заладилось общение со стаей. В отличии от лис.

Впрочем, один из красных волков все же обратил на нее внимание. Роковая встреча произошла через пять дней после прибытия его стаи. Юноша по имени Ракрен встретился полукровке в лесу, когда она тщетно пыталась поймать нескольких случайно забредших или отставших от остальной массы толстых лесных птиц. Крикливые дуры разбегались в разные стороны, верещали, предупреждая своих подруг, перелетали с одного места на другое и не давались в лапы. Даже всеми ими нельзя было прокормить четыре стаи, если зажарить, но похлебка из птиц, с корнеплодами, которые день назад выменяла Рэйара, и большим количеством крупы вполне сойдет за плотный, пусть и не очень вкусный ужин.

Юношу Рэйара уже видела несколько раньше, когда как всегда выбежала полюбопытствовать, кто явился. Племянник вожака со своими приятелями вел себя так, словно это стая Рэйары пришла на занятую территорию, когда им разрешили, а не наоборот, но личного общения до того вечера с птицами как-то не случалось. Перевертыш оказался довольно общительным, не в меру самодовольным, но при этом обладал незаурядным умом. Он придумал, как оставить ловушки так, чтобы поймать будущий ужин. Скорее всего, не будь Рэ занята изучением новых слов и постоянной торговлей, то справилась бы и сама, о чем и поспешила заявить.

– А если бы у тебя был хвост попушистее и передние зубы побольше, ты была бы бобром, – только и возразил в ответ Ракрен.

– Нет! Это не смешно. Я правду говорю… Ты не представляешь как много тратится сил на то, чтобы убедить этих людей купить очередной рог или шкуру. Шкур и так почти не осталось, мне приходится постоянно выдумывать, каким зверям могут принадлежать те, что лежат без дела. Всякое разное говорю. И чего только не придумываю! Недавно продала женщине ободранную лапку горного прыгунца, – пожаловалась Рэйара, – Сказала, как советовал отец, что она продлевает молодость, если ее, засушенную, повесить над кроватью.

– А кто это такой? Прыгунец этот?

– Понятия не имею. Я слышала от кого-то из стаи, что такие существуют и прячутся где-то в горах. Может правда, а может и нет.

– А кто это тогда был? – Ракрен улыбался так, словно не верил дочери волка и это раздражало. Лгуньей Рэйара не была. Вернее, врать-то она врала, но только ради стаи и выживания. Но со своими она старалась быть честной.

– Кролик. Лапа его. Ее давали Риуале, чтобы она жевать училась, – вспомнила полукровка о годовалой девочке. Ее матери приходилось сейчас тяжелее всего, и вожак вовсю старался помогать нуждающейся. Рэ подозревала, что он является отцом детеныша, но стеснялась говорить на эту тему. Да и подозревать стала не сама, а после очередной волны слухов.

Красный волк обрадовался тому, как обманули людскую женщину и с тех пор часто проявлял желание общаться с Рэйарой. Это получалось не всегда, но племянник вожака не скупился на подарки и находил слова для похвалы. Иногда красный волк провожал полукровку до города или встречал после торговли. Он напрашивался с ней на охоту, следил за ней, прячась в кустах, когда Рэ проводила время с друзьями, становясь все назойливее.

С Бэннаргом все заладилось и перерастало в нечто большее, черный медведь не торопился, но и не скрывал своих чувств. Он позволял перевертышу делать шаги самой, и, несмотря на предсказуемость и однообразность, покорял уверенностью и надежностью. Кроме того, он был хорош собой, и некоторые из представительниц слабой половины стай периодически высказывался на тему того, настолько Рэ повезло.

Красный волк при этом тоже не желал останавливаться. С каждым днем он становился все настойчивее и не упускал шанса провести лишний час с полукровкой, когда Бэннарг отлучался по делам. Конечно, Рэйара понимала, чего хочет ее новый приятель, даже детеныш и тот сумел бы догадаться. Внимание Ракрена льстило, она сердилась, когда волк не давал ей проходу, но не отталкивала ухажера. Рэ и не подозревала, что ее заигрывания могут привести к каким-то неприятным последствиям.

После очередного дня в поселении, весьма неудачного в плане торговли, по возвращению в лагерь перевертыш узнала, что красный волк, вероятно выжив из ума, бросил вызов Бэннаргу. До этого несколько дней Ракрен угрожал девушке что убьет себя, так как не может жить без возлюбленной и тем более, больше не в состоянии смотреть как она развлекается с другим. Полукровка считала, что все это лишь шутка и не верила в серьезные намерения до последнего момента.

Исход поединка был ясен еще до его начала. Красные волки хорошо работали сообща, они отличались выносливостью и сплоченностью, прекрасной командной работой, но не силой. Вдвоем одного медведя побороть шансы были, втроем – подавно, а в одиночку, да еще и в открытую – никогда. Ракрену повезло, что черные медведи не отличались свирепостью и жестокостью, Бэннарг пожалел глупца, ничего тому не сломал, кроме разве что необъятного чувства собственного достоинства и отпустил с миром, пригрозив чтобы тот больше не испытывал удачу и не преследовал Рэ.

На этом поползновения красного волка должны были закончиться, но этого не случилось. Несколько дней юноша страдал, бросал взгляды на полукровку, хватал ее за руку, а иногда и не за руку, молча смотрел, перегораживал путь, но всякий раз, как рядом появлялся Бэннарг или несостоявшийся любовник чуял приближение кого-то, кто мог бы ему всыпать, отступал и уходил. Рэ надеялась, что через какое-то время это закончится, мужчина успокоится и все станет как и прежде. Небольшие подарки, поток которых продолжился, перестал ее радовать. Полукровка выбрасывала их или отдавала кому-нибудь из стаи, так, чтобы красный волк это видел.

Наступил долгожданный перерыв, мужчина отстал от возлюбленной. Девушка надеялась, что его чувства остыли и больше он никак себя не проявит. А еще лучше, что найдет себе прекрасную женщину. Зря.

Вечером, когда Рэ возвращалась из людского поселения, Ракрен вместе с четырьмя своими приятелями, его неизменной свитой, напал на Рэйару по дороге в лагерь, когда она встретилась с двумя друзьями из своей стаи, которые волновались из-за навязчивости ухажера и слухов про охотников на перевертышей, что расползались из городов.

Ракрен убил юношу, связал Рэ ее и подругу. Он долго вел полукровку за собой, а рядом его приятели по очереди тащили вторую перевертыша. Сначала их обеих переносили через ручьи, а после, когда усталость взяла вверх над манерами джентльменов, заставили перебираться самостоятельно. К ночи похитители довели своих жертв до холмов, но не успокоились на этом и продолжили путь. Только после рассвета красные волки затащили девушек в земляную пещеру и позволили отдохнуть. Если лежание на сырой земле можно было назвать отдыхом.

– Думаешь, меня можно использовать? Стая не научила тебя как следует себя вести, вместо них научу я, – Ракрен никогда как мужчина не привлекал Рэ, а теперь казался отталкивающим, – Скоро новолуние. Мы скрепим наш союз, как полагается по древним законам.

– Зачем вам Мэурара? Или ты с ней тоже собрался скреплять что-то? – Рэ не так волновала собственная судьба, как жизнь подруги. Мэу была одним из самых близких существ в стае, после отца, конечно же. Однако, некоторые вещи ей рассказывать было проще, чем вожаку.

– Плата моим приятелям. Я не могу получать удовольствие и ничего не давать своей стае, – полукровка оскалилась, и мужчина ответил тем же, – Можешь скалиться, кричать или кусаться, это ничего не изменит. Я приготовлю еду, если откажешься есть – втолкну насильно.

Рэйара боялась, что может только навредить, если будет продолжать противиться и драться. Не только себе, один волк уже погиб, не хватало наблюдать еще одну смерть. Боялась, и потому, наконец, задумалась. Она искала способ вразумить красного волка и ничего, кроме разговора по душам ей в голову не приходило.

– Говорить я с тобой могу? – на всякий случай поинтересовалась девушка.

– И говорить, и не только говорить, – с самым серьезным видом кивнул юноша. Он выглядел моложе Бэннарга, а теперь, в свете костра в пещере казалось, что возраст Рэ тоже превышает его на пару-тройку лет. Или десятков лет. Совсем юнец.

– Зачем?

– Зачем что? Зачем я привел тебя сюда? Зачем я готовлю кролика?

– Зачем ты меня выкрал из лагеря? К чему это все?

– Потому, что я люблю тебя! – волк улыбнулся. Возможно, он хотел быть очаровательным, но у него не выходило, – Я хочу, чтобы мы были вместе. Всегда.

– Это не любовь. Так не поступают с девушками, их нельзя красть.

– От другой любви ты отказалась, – красный волк оставил деревянную ложку в котелке и подошел ближе. В пещере было много всего – какие-то тряпки, котелки, свечи, посуда, платья, валяющиеся на полу, два мешка непонятно с чем, висящие на жилах кусочки рогов молодых оленят и кости хищников. На особо длинной нити у выхода из пещеры, было нанизано два здоровенных клыка.

Дочь вожака знала, что это часть ритуала. Скрепление союза происходит под своеобразными украшениями стаи. В самом низу, то есть ближе всего к паре, висят зубы предка-вожака жившего хотя бы четыре поколения назад. Эта вещица хранилась особенно аккуратно, удивительно, что Ракрен сумел выкрасть настоящую реликвию. Очень уж велико было его желание связать жизни.

Принести скарб за один день, да еще и таща за собой двух упирающихся девушек, перевертыши не могли, а значит, готовились заранее. Недобрая весть. Мало ли что у них может быть еще припрятано?..

– Рэйара, я делал все, чтобы угодить тебе. Ты то отвечала мне, то сходилась с Бэннаргом. Для чего? Чтобы позлить меня? Чтобы позлить его? Потому, что не могла выбрать? Потому, что тебе нравилось нас мучить?

На последних словах Рэ неопределенно дернула головой. Нет, она не металась между двумя ухажерами, ее выбор был очевиден, но нерешительностью оправдаться проще, чем нежеланием отказываться от лишних подарков и от лишнего внимания. Как полукровка, она долгое время терпела лишения, частенько становилась посмешищем, была слабее и, чего уж скрывать, боялась, что никогда и никому не приглянется. Может, разве что, кому-то из грязных. Или из ее стаи, которая слишком хорошо знает дочь вожака. То, что на нее положили глаз сразу двое перевертышей радовало и вдохновляло. Рэ пыталась оправдать то, что она принимала заботу и помощь красных волков, что бы ни случилось. Оправдать то, что она вертела влюбленным юношей даже не из выгоды, а из любопытства и ради чувства собственного достоинства.

– Ты не хотела выбирать или не могла, а теперь – тебе не придется. Радуйся, я решил все за тебя! И так будет всегда.

Полукровка много раз пыталась завести разговор и переубедить Ракрена. Она умоляла отпустить подругу, но через сутки уже не столько из-за волнений за перевертыша, сколько в надежде, что та успеет рассказать стае и привести отца. Новолуние приближалось. Традиционное свадебное время. Именно в этот день желающие объединялись в пары, именно зачатые в этот день дети, как считалось, вырастают сильными, свирепыми, не знающими, что такое поражение, здоровыми и хитрыми. Новолуние случалось каждый месяц, но красный волк торопился потому, что опасался потерять девушку. Он не хотел, чтобы Рэ досталась другому.

Рэйара не рассчитывала на благоприятный исход, но за день до новолуния кошмар закончился.

Отец-вожак поднял на уши стаи, он заставил отправиться на поиски дочери всех, кто был способен сам постоять за себя – детей лет с одиннадцати и глубоких старцев, которые едва волочили ноги. Медведи, лисы и красные волки вновь объединились, в этот раз готовясь сразу к войне с похитителями. Они считали, что виновниками окажутся люди или другие народы, но ошиблись.

Когда вожак волков нападал на след, никто не был способен остановить его, а уж если дело касалось дочери, и подавно. Волк влетел в пещеру первым, не испытывая и толики страха за свою жизнь. К тому моменту как подоспели другие, двое юношей уже были разорваны на куски, а Ракрен лишился руки. Рэйара смотрела как восседающий на похитителе отец разрывает юнцу грудную клетку и вспарывает живот.

Все закончилось в считанные минуты. Подоспевшие на помощь представители стаи красных волков не стали вмешиваться. Молодняк сам подписал себе смертный приговор, действовал за спиной, в том числе и у своих, нарушил условия перемирия и подверг опасности себя и других. Никто не встал на сторону несостоявшихся насильников, и не предпринял попытки отобрать у обезумевшего вожака глупцов. После, конечно же, волки и особенно дядя убитого возмущались жестокостью, кричали, что надо было не вершить самосуд, а явиться с обидчиками на совет и решить их судьбу коллегиально.

Уже и без того хрупкий мир разрушился окончательно, когда вожак наорал на выступивших на стороне мертвецов красных волков и заявил, куда именно им следует идти. Он прогнал их со своих земель, несмотря на продолжающиеся трудности. Остальные стаи поддержали отца Рэ, а черные медведи и вовсе бежали за изгнанниками до самой реки и смотрели убегающим вслед.

После, уже спустя продолжительное время, Рэйара узнала, что красные волки были на грани смерти, им не хватало еды, людские поселения остались вне зоны их досягаемости, и большинство бы не пережило голод. Но страдальцам на помощь явились шакалы. Те самые шакалы, которые никогда ничего не делали без собственной выгоды и ненавидели всех волков. Те самые, что мечтали о хороших территориях. Те самые, которые не услышали призыва о помощи, когда люди убивали семью Рэйары. Те самые, что убили нуждающихся в помощи серых перевертышей, а полукровку гнали до самого города.

Рэйара не боялась ни красных волков, ни шакалов, ни рысей, ни кого-то иного. Вот только похищение и кровавые последствия ее оплошности долгое время приходили к ней во снах и терзали ее. Пережившая не меньше ее подруга отстранилась, она тоже винила Рэ в случившемся. С тех пор полукровка напоминала себе, чем оборачивается мужская глупость и влюбленность, напоминала и боялась. Уверенность, что подобное способны учинить только мужчины укоренялась в ней с каждым слухом.

Черный медведь был ее шансом на хорошую жизнь, ее защитником и поддержкой. Бэннарг клялся ей, что никогда не оставит, он обещал, что всегда будет оберегать Рэ и никто не посмеет тронуть полукровку. Рэ верила ему и надеялась на ухажера до самого конца.

Той же весной, через два месяца после похищения полукровки, когда в самых холодных землях еще только-только сошел снег, могучий черный медведь попался охотникам за внутренностями перевертышей. Его распотрошили, разобрали на органы, а его голову стая так и не нашла.

Защита Бэннарга длилась недолго.

– Эйэ, можно мне поговорить с тобой наедине? – Рэ не нравилось, как улыбается Наэм. Она вспоминала, что приключилось с ней в юные годы, сравнивала и именно после той странной улыбки, довольной, похожей на маниакальную, поняла, что природник ведет себя очень похоже на красного волка. Но проблема не только в нем, но и в полукровке – она снова позволяла волшебнику ухаживать за собой, не думая, что тем самым обнадеживает его. Рэ и не отказывала, она никогда категорично не говорила «нет», а до Приустья и вовсе вела себя слишком мило для совершенно незаинтересованной в отношениях женщины.

Снова. И она снова попадает в тот же капкан. Нет, не случайно попадает, а специально встает, топчется на месте, и танцует, в ожидании, пока металлические челюсти соизволят захлопнуться. Словно первого раза, когда она чуть не лишилась ноги и вместе с тем способности бегать и охотиться было недостаточно. Рэ чуть не потеряла себя, свободу и право выбора – и ей нужно испытать то же еще раз. Снова наступать в ту же ловушки и надеяться на иной результат.

– Не сейчас. Или что-то срочно требует моего вмешательства? – предводитель бросил короткий взгляд на Рэйару, и та покачала головой.

– Не то, чтобы срочно, но важно. Я хотела сказать, насчет моего похода с Нэ… Может, я справлюсь и одна? Или мы можем, для ускорения, разделиться, например, я пойду к жрице, а он – к портному.

– Нет. Ни в коем случае, в Нижнем городе опасно и я не позволю тебе ходить по улицам в одиночку, – отрезал природник.

– Тогда, может, наоборот, я к портному, а ты…

– Вы пойдете вдвоем, – прервал только начавшую развязываться дискуссию Эйэ, – Так безопаснее, вы поможете друг другу и произведете лучшее впечатление. Если у вас есть какие-то проблемы между собой, решайте их как можно скорее – они не должны мешать делу.

При этих словах предводитель взглянул на Рэ. Он был слишком умен, чтобы не догадаться, в чем именно проблема и достаточно наблюдателен, чтобы заметить обострившиеся отношения, но не спешил вмешиваться напрямую. Что-то подсказывало полукровке, что Эйэ намерено придумал это задание, чтобы его брат и сестра, наконец, решили разногласия и помирились.

– Безопаснее или опаснее? – поинтересовался Фэйэн, отворивший двери. Сегодня он был одет в парадный наряд с обилием кружев, лент и вышивки, что делала его похожим на людского правителя, любящего помпезность. На очень худого людского правителя, которого очень удивили, чтобы глаза округлились и немного выпучились, и который очень старался выглядеть толще, чем на самом деле, – Впрочем, это меня не так уж и волнует, если честно. Внизу нас ждет плотный завтрак, повар постарался на славу, а я лично его проконтролировал. Твоей любимой морской рыбы, Ал, я тоже заказал и удостоверился, что она свежая. Только что из воды. Правда, из ведра, а не из моря, но она точно еще двигалась, когда я видел ее в последний раз. Спускайтесь. Только там, запихивая в рот что-нибудь вкусное и не связанное с походной жизнью, я буду готов выслушать, что и кому надо решить и какому делу это не должно мешать.

Рэйара невольно улыбнулась последней фразе, почти позабыв о предстоящей прогулке с Наэмом. Поведение Фэйэна было единственной стабильной вещью в отряде.

***

После завтрака Рэ повели смотреть дом, который свэты приобрели для своего дальнейшего проживания в Средоточье. Приятный глазу особнячок с небольшой полосой зелени между забором и стеной выглядел не особо внушительно, и не выбивался из общего ансамбля улиц. Он уходил вверх на два этажа, а под треугольной крышей виднелось маленькое круглое окошко. Сиреневая краска на стенах, торчащих над забором, который доставал разве что до груди рослым братьям, облупилась и несколько ее кусков лежали на земле. Между камней дорожки, представшей взору, когда Эйэ открыл перед Рэ калитку, торчала трава. В паре мест высились заросли до пояса, уже обзаведшиеся цветами, но больше всего было колючек и плюща.

– К нам будет неудобно ходить по таким дорожкам, – заметила женщина, огибая какой-то полу-призрачный куст. Ей показалось, что он качнулся безо всякого ветра и потянулся своими шипами и острыми листочками к гостье.

– Это ядошип, всего-то, – вместо предводителя ответил Таэль и, чуть толкнув сестру в плечо, чтобы вырваться вперед – Рэ не особо это почувствовала – проследовал к дому, прямо через куст, словно не замечая его. Растение не шелохнулось.

– А-а-а, – протянула полукровка, – Ядошип, так ядошип. И как я могла не узнать его с первого раза? Отличнейший представитель ядошипчиков!

Эйэ не стал пояснять, что это должно значить. Как обычно, он предпочитал промолчать, если его лично не спрашивали. Эта любовь обязательно дожидаться уточняющих вопросов или просьб поделиться информацией еще вчера раздражала Рэйару, но сегодня казалась даже несколько привлекательной. Наверное, сказывалось, что братья, наконец, взяли ее с собой.

Рэ очень соскучилась по прогулкам в их компании и еще больше по возможности идти куда-то, не скрываясь и не опасаясь получить нагоняй. А при случайных прикосновениях к вожаку радость и вовсе захватывала ее целиком и выгоняла из головы любые мысли.

– Ядошип используют как защитника территории по ночам. Он очень распространен в людских городах, – пришел на помощь Алорэ. Он подал сестре руку, которая за эти дни уже вернулась к прежнему состоянию, или по крайней мере не пугала проглядывающимися сквозь посеревшую кожу костями. Только лицо свэта еще немного выдавало неприятные последствия посещения Мрачного леса. Щеки оставались впалыми. Мужчина подвел Рэ ближе, – Постой здесь, вместе со мной, чтобы он признал в тебе хозяина. Хорошо, не бойся. Насколько я помню, его вывели людские колдуны или ведьмы, чтобы оберегать свои дома в темное время суток. Эта защита довольно проста, но пользуется спросом. Днем ты можешь просто идти напрямую через куст, он безобиден и ничего тебе не сделает, но по ночам он обретает в полной мере плоть и признает только хозяев. Даже гостей приходится особенно тщательно охранять. Кроме того, можно прекрасно понять, желает ли тебе посетитель зла, и не хочет ли он уничтожить или обокрасть твое жилище. Ядошип все понимает, он улавливает настроение приближающихся, и ловит всех без разбору. Чем более агрессивно настроен человек, тем сильнее сжимаются плети ядошипа и тем больше своих игл он вгоняет в тело жертвы. Умирают попавшиеся редко, только если не помочь им выбраться, и очень медленно. Первые сутки это походит на глубокий сон, только дети и животные, которые здесь не водятся, могут пострадать. А еще глубокие старцы, жизненные силы которых на исходе. Люди понимали, что и первые, и вторые, и, тем более третьи, маловероятно решат залезать через заборы к соседям и грабить их, и потому не переживали на сей счет.

– То есть наши гости, которые покупатели, будут просто ходить через ядошип, и он им ничего не сделает? – уточнила Рэ. Она крутила головой по сторонам, а после, решившись, шагнула к растению. Рука прошла сквозь него, лишь легкое, едва ощутимое покалывание вместо боли от игл распространилось по ее телу. Никакой опасности, никакого желания спать и никаких тисков из плетей.

– Да. Им ничего не грозит, – подтвердил лекарь. Остальные уже прошли в дом и Ал подтолкнул сестру к компании, – Сегодня мы исправим внутри дома то, что нам не нравится, а двором займемся немного позже. Пойдем.

– А остальная трава тоже защищает? Если нет, то с ней надо что-то делать, этот дом выглядит запущенным. К такому никто не станет подходить, – Рэ послушно проследовала вперед, остановилась около двери и поцарапала ногтем указательного пальца стену. Когда-то краска, покрывавшая ее, была довольно приятна глазу, насыщенно-фиолетовая, может, с голубоватым оттенком, но теперь она посерела, местами выгорела и совершенно не желала держаться на камне. От движений она потоком посыпалась вниз.

– Дом долго стоял без хозяев, – теперь пояснял уже Эйэ. Рэ улыбнулась, услышав его голос. Она оставила лекаря, протиснулась мимо Фэ и встала рядом с заклинателем, так близко, что при малейшем движении касалась его руки плечом, – Мы быстро приведем его в порядок. Мебель нам соорудит Наэм, древесину для этого нам привезут, а разрешение на использование сильной магии мы вот-вот должны получить. Мы же позиционируем себя как лавка с магическими вещами, а не просто рогами и копытами. Не люблю, когда для того, чтобы заниматься своим ремеслом надо получать какие-то бумаги, куда-то что-то писать, выпрашивать. Словно уговаривать разрешить быть самим собой. Но людские города души не чают в бумажках, власти забавляются тем, что издеваются над горожанами, а может, они просто питают страсть к письменам. Несмотря на то, что быстроживущих от силы здесь пятая часть, все подчиняются их глупым законам…

– Мы знали, на что шли. Если не подчиняться правилам, наступит хаос, – возразил Таэль. Он и сам, как только примкнул к отряду, начал нарушать законы и не то, чтобы сильно переживал из-за этого. Свэт нагло врал в отчетах Общине, виртуозно сочиняя то, чего не было или приукрашая случившееся, то и дело ругал кого-то из Верхушки, без зазрения совести использовал магию в своих корыстных целях, не делился находками с братьями и сестрами, обитающими за стенами, пару раз не принимал зелье Обыденности, чтобы нейтрализовать свой дар. Делал он это перед посещением поселений и Рэ знала, что пара дев не устояли перед обаянием мужчины, а он этим с радостью воспользовался. Все было сделано намерено, и чтобы ни говорил после призыватель, как бы громко он ни охал, каждый, даже полукровка, не обращающая на шпиона особого внимания, чувствовал в его словах фальшь. Вместе с заданиями, на которые он постоянно жаловался, мужчина получил свободу.

– А мы всенепременно должны подчиняться правилам и соблюдать все законы города, – с самым важным видом закивал Фэйэн. Его губы изогнулись в кривой улыбке. Шрам в углу рта, оставшейся еще с тех пор, как мужчина жил совсем не благопристойно, делал его гримасы еще более выразительными и, порой, пугающими. Но Рэ нравилась эта особенность брата, она делала его уникальным, отличным от остальных, как Алорэ необычный цвет волос, доставшийся от предка-наариня.

То ли дед, то ли еще более дальний родственник лекаря не имел никакого отношения к свэтам и принадлежал к ныне почти вымершему народу, предпочитающему большую часть жизни проводить в воде. Эти существа не блистали красотой, а их голоса походили на скрип двери вперемешку со звуками волн и хрипом простуженного, но они отличались добрым нравом и необычайной привязчивостью. Пожалуй, в этом наарини могли поспорить с собаками.

Внешнее описание существ разнилось от источника к источнику. То ли те, кто фиксировал что-то в книгах, никогда не видели редких существ, то ли эти редкие создания выглядели по-разному. Сходились летописцы лишь в одном – морские жители имели прекрасные волосы цвета серебра в случае мужчин и цвета жемчуга, если речь шла о женщинах. Длинная шевелюра была не только поводом для гордости и главной особенностью и каноном красоты, но и содержала в себе силу. Чем больше отращивались волосы, тем больше сил могли впитать в себя наарини и тем дольше они жили.

Алорэ охотно делился рассказами, которые ему передал отец, о силах своих предков. Несколько раз он упоминал, что в детстве боялся стричь волосы, так как это причиняло ему неудобство и боль, и из них шла кровь. Со временем, лет после десяти, кровь идти перестала, болевые ощущения прошли. К подростковому возрасту свэт утомился ухаживать за шевелюрой, тем более, проживая отдельно от Общин, среди других народов, где в большинстве своем подобные прически считались женскими. Поддавшись влиянию сверстников, Ал распрощался с волосами, в один вечер ножом обкорнав себя. Ночью ему поплохело, днем стало еще хуже, а к следующему утру он впал в глубокий сон.

Ни отец, ни мать, которая являлась целительницей и чьи привычки и талант перенял Ал, ничем не могли помочь ребенку. Он пролежал, не в силах открыть глаза или сглотнуть поднесенную ко рту воду, в течение недели и едва не умер. Самостоятельно есть он смог еще позже, а вставать стал только через четыре месяца, когда волосы немного отросли. И чем больше удлинялась его прическа, тем больше сил пробуждалось в Алорэ. А пару лет назад, когда во время драки – Рэ уже была вместе с отрядом и видела это – кто-то случайно, а может и специально, чиркнул ножом по серым прядям, подрезая их, лекарь не стал впадать в сон или кричать от боли. Всего за ночь шевелюра вернула себе прежний внешний вид.

– Не понимаю твоей язвительности, – Таэль сощурился. Им с Фэ не требовалось никакого важного повода, чтобы начать препираться. Эйэ не мешал братьям выяснять отношения. Он тронул женщину за руку и указал перед, приглашая пройти, – Да, мы должны соблюдать правила. Я понимаю, твое прошлое еще тебя не отпустило, и ты не в состоянии понять, каково это – быть нормальным свэтом, но может со временем у тебя получится.

– О, да неужели мне это говоришь ты? В самом деле? – донеслось до Рэйары, пока она, стараясь не обращать внимание на перепалку, следовала за предводителем.

Спорщики тоже решил не задерживаться в очень просторном помещении, из которого вели в разные стороны три двери, не считая той, через которую компания вошла. В стене, где дверь располагалась у самого края, с одной стороны имелась ниша, вероятно, под стеллаж или что-то подобное, а совсем рядом с ней выцветший от времени небольшой лючок, заметить который получилось далеко не сразу. Рэ успела обратить внимание на него прежде, чем проследовала дальше.

– Тебе надо повторять по два раза? – не унимался шпион Общины.

– Ты не забыл, что именно ты нарушил уже с три десятка правил, – вторил ему ученик предводителя, – Надо было мне их записывать!

– А память подводит? – огрызнулся призыватель, – Напомни мне хоть один!

– Как насчет Клыкоскала? Да-да, припомни, именно ты выступал в Клыкоскале за сожжение, когда…

Дальнейшую ругать Рэйара уже услышать не могла, так как прямо перед лицами спорщиков Эйэ захлопнул двери. Их пыла это не охладило, доносящийся с той стороны шум свидетельствовал о продолжении, но разбираться в словах не было толку. Тем более, когда заговорил заклинатель.

– Итак, мы только что вышли из основного места, где будет вестись наша продажа. Там установим прилавок, стеллажи, полки, скамьи для посетителей, развесим что-нибудь… Что вешать, решать тебе, женщинам украшательства даются лучше, – Эйэ повернулся к Рэйаре и она с сомнением покачала головой. Скорее всего, калнсы, считающие любовь во всех ее проявлениях самой важной и приятной вещью на свете, картинами с изображениями которой, желательно в подробностях, стоит украшать все места, и те имели больше вкуса, чем Рэ.

– Я скорее превращу это место в лес. Не стоит мне доверять такое важное дело.

– Это нам и нужно. Мы будем говорить о выживании, а не балах, а значит не стоит превращаться с стандартные лавки. Хорошо, если будем отличаться от конкурентов, – приободрил сестру Наэм. Рэ посмотрела на брата с благодарностью. По дороге до дома она думала о том, что теперь им придется проводить много времени вместе, вспоминала красного волка и пришла к выводу, что необходимо решить проблему раз и навсегда. Давно пора было сказать Нэ, чего ему ждать стоит, а чего не случится никогда, чтобы он себе там ни придумывал. В конце концов, у брата все равно нет иных вариантов, кроме как принять вердикт. Смирится он или нет – не важно, совесть перевертыша в любом случае будет уже чиста. Хотелось бы достичь этого быстрее.

– Нэ прав, – подтвердил Эйэ, – Итак, по правую руку от входа – небольшое помещение, которое мы переделаем в малую приемную для, так сказать, интересных гостей. Там же будем показывать некоторые особенно редкие товары, а Рэ – проводить свои уроки по выживанию. Не надо сразу всех вести в лес, я понимаю, что ты не мастер говорить. Но лучше сначала рассказывать желающим про перевертышей, ядовитые и опасные растения, ловушки, холод, голод, про то, что делать, если потерялся в чаще… У тебя много историй, ты многое успела пережить и вполне способна поделиться частью опыта. Для этого тебе не надо уметь красиво излагать свои мысли. К тебе будут приходить не для того, чтобы насладиться изысканностью речей и впечатляющим словарным запасом, из которого ты составляешь витиеватые фразы…

– Я думаю, что у Рэйары вполне нормальный словарный запас и она может изъясняться как пожелает, – тут же заступился за сестру природник. Улыбка приободрила его. Стоило вести себя сдержаннее.

– Я не сомневаюсь в Рэ, – хмуро оповестил предводитель. То ли потому, что ему не понравилось восклицание Нэ, то ли потому, что тот перебил его, – По левую руку от входа склад с простыми и не требующими особой охраны вещами. Там хватит места, чтобы свежевать, но сушить шкуры, дубить их и совершать иные подобные действия, сопровождающиеся мерзким запахом в доме не стоит. Сейчас мы стоим в гостиной, за нами, как ты видишь, есть лестница наверх, и еще три помещения – гостевая спальня, кухня и каморка для полезных вещей. На втором этаже – все пригодное для нашей жизни, включая несколько спален. Немного выше, под самой крышей, есть свободное пространство, где мы будем хранить более дорогие сердцу и кошельку вещи. Но самое интересное, что здесь есть подвал. Через каморку в него ведет проход, о котором нам поведал не продавец, а Кэйэн. Несколько помещений, почти с первый этаж площадью и люк, который ведет в канализационные каналы. Запах, говорят, отвратный, но тем не менее, отличный способ сбежать, если придут недруги или захочется кого-то привести незаметно для соседей.

– А для чего этот проход по канализации? На старого хозяина часто нападали враги? – встревожилась Рэ. Короткие волоски на загривке встопорщились.

– Старая хозяйка была ведьмой и женой весьма богатого, недалекого и чрезмерно ревнивого мужчины. Его родители принадлежали к знати. – продолжал вещать Эйэ. Наэм стоял совсем близко, зато Алорэ проследовал вперед, в сторону кухни и с интересом начал рассматривать камин, а затем и стоящую посреди помещения печь – Рэ могла наблюдать за всем со своего места, – своему отпрыску они купили дом, нашли примерную, как им казалось, жену, помогали всем, чем могли, но выселили при этом в Средоточие, подальше от взоров соседей. Ведьма ему попалась своеобразная, кровь калнсов в ней прослеживалась не только во внешности, но и в привычках. Любвеобильная дамочка страдала с мужем, который мог порадовать ее едва ли раз через семь. Не мог больше, и признаваться не желал, как я понял. Привести, пока супруг отсутствовал, домой кого-либо женщина не могла, соседи тут же докладывали мужу, и он прибегал, размахивая топором. Саму ее в какой-то момент заклинатели по просьбе родителей, а может и самого мужа, зачаровали. Так, что ее месторасположение тут же становится известно сынку знатных особ. Но ведьме повезло, она обнаружила, что канализационные трубы проходят совсем недалеко и в течение долгого времени плела свои заклинания, чтобы устроить под домом подвал, а после – люк и тоннель в каналы. Дверь она спрятала в каморке – туда сын знати даже нос не совал.

– Какая хитрая! – восхищенно выдохнула Рэ. Эйэ смерил ее взглядом, и женщина тут же добавила, – Хоть я и считаю, что обманывать нехорошо. Раз уж решила жить, то так и надо, с одним и тем же, и не важно, что там у него не так или так…

– Да, и я придерживаюсь такого же мнения, – отчетливо проговорил предводитель, – Как тебе дом?

– Намного больше, чем комната на постоялом дворе, – Рэ никогда раньше не представляла себя в таком огромном жилище. У Верхушки в Общине и то особнячки казались куда меньшими, а может, она уже просто позабыла их, – А нам хватит денег?

– Да. Дом не пользуется спросом, тем более после того, как здесь устроили кровавые разборки две компании местных разбойников. Они проходили не через люк, – тут же успокоил Наэм сестру, когда она открыла рот, – Но все равно неприятно. Мы-то не простые, и не люди, мы справимся, если к нам кто-то сунется, а вот остальные, как только эту историю слышат, тут же решают посмотреть какие-то иные варианты.

– Я отправил в Общину запрос на еще одного свэта, – огорошил своим заявлением Эйэ. Алорэ престал разглядывать кухню и отвернулся к братьям и сестре, он тоже не ожидал подобного откровения, – Вы же понимаете, что нам нужен кто-то, кто будет стоять за прилавком? Или вы хотите, чтобы мы каждый раз оставляли кого-то одного? По очереди или коллективно решали, кто самый бесполезный?

– Таэль, – в один голос фыркнула Рэ и засмеялся Наэм. Алорэ воздержался от комментариев.

– Не думаю, что он много продаст. Тем более, что и он может нам пригодиться. Да и оставлять его без присмотра у меня нет никакого желания.

– Я и не подумала, что нам надо будет в самом деле что-то кому-то продавать, – призналась женщина, – Думала это так, прикрытие.

– Это и есть прикрытие. Но если лавка не будет работать, и мы не будем ничего продавать, то чем станем прикрываться? – здраво рассудил Эйэ, – А теперь мы поговорим о деле, которое нас ждет.

– Нам не надо позвать Фэ и Тэ? – Рэйара покосилась на дверь. За ней все еще шумели.

– Нет, они и так все знают. Сейчас я скорее должен рассказать тебе, к чему в ближайшее время нам следует подготовиться.

Речи Эйэ должны были порадовать Рэйару, так она думала, но вместо этого они только огорчили. Полукровка мрачнела с каждой произнесенной фразой, морщилась, хмурилась, а под конец и вовсе захотела поспорить. Она бы возразила, если бы свэт не вынудил ее молчать, взяв за руку. После такого проявления нежности сердце женщины забилось быстрее, и она только послушно смотрела в рот главарю.

Место, где свэты должны будут феерично появиться, выбиралось долго. Эйэ обсуждал это с Кэйэм ни один десяток раз, каждый вариант ему чем-то не нравился – то не хватало зрителей, то публика состояла больше из простого народа, то формат встречи не позволял заявиться без приглашения. Наконец, удалось подобрать идеальный вариант – бал в честь помолвки племянницы главного казначея Морских Врат с известным воином и по совместительству восьмым претендентом на престол влиятельного королевства соседнего материка. Рэ не понимала, зачем нужен восьмой из очереди, пусть и королевских кровей, а Эйэ толком не стал пояснять.

Мероприятие должно было стать довольно масштабным. Поскольку в Верхнем городе подобные столпотворения были запрещены в целях безопасности, а в Сердце две трети гостей не пустили бы даже днем, бал решили устроить в древнем поместье, использовавшемся для собраний воителей Средоточья – таким образом отдавали дань уважения жениху. Полтора десятка заклинателей корпели над тем, чтобы расширить пространство, еще четверо занимались украшениями, а четырнадцать учеников отправились на кухни помогать с приготовлениями.

Рэ постоянно готовила сама, не применяя заклинания даже для того, чтобы развести огонь – не только потому, что не получалось – она и сама бы не стала. Женщина не понимала, зачем готовить при поддержке заклинателей, пока Эйэ не озвучил численность гостей. У Рэ сложилось впечатление, что на бал планировали позвать чуть ли не треть жителей и часть гостей города.

В качестве одного из менестрелей пригласили Кэйя, слава о котором шла по городу, тем охотнее, что свэты были редкостью. Тем более в городе, считающимся людским и основанным людьми. Примерно в то же время, когда на древний народ начали совершать жестокие нападения и уничтожать ради органов.

Представителю Общины позволили привести с собой приятелей, и он воспользовался этим дозволением. Места в первом ряду для подобных гостей, как только их увидят, будут обеспечены.

Рэйара не любила светские мероприятия, на них всегда присутствовало много фальши. Она не умела вести себя как подобает, не желала учить сотни титулов и тысячи имен, обязательно длинных, как у казначея, устраивающего все это безобразие – Марионд Виангун Кон Апол… Дальше Рэ не запомнила, решив, что первых четырех слов ей вполне хватит для вежливого приветствия. Или там их пять?..

Именно из-за этого, а еще из-за танцев, бесед, во время которых требовалось мило улыбаться, никому не перечить, не опускаться до оскорблений, и не касаться никаких серьезных тем, полукровка не желала составлять компанию братьям. Она переживала за них, но собственный душевный покой также имел немалое значение. Куда больше ей бы приглянулись склады вдали от основной части Загородья, где она встретилась с местными бандитами, либо те самые бандиты или кто похуже.

Полуразвалившееся строение, мусор, решетки и костер приходились Рэ по душе. Она снова подумала о сероглазом человеке. В последнее время он слишком часто посещал ее мысли. Эйэ отвлек ее очередным заявлением, насколько его объяснения важны, и образ Лэра растворился.

Для того чтобы их уж точно заметили, появление свэтов должно было вызвать ажиотаж. Для всей компании приготовили одинаковые наряды, отличающиеся разве что из-за принадлежности к разному полу. Отряд должен был немного припоздать, ровно настолько, чтобы важные гости, любящие задержаться, уже явились и вели непринужденную беседу, начинающие музыканты начали понемногу разогревать публику, а слуги – убирать первые осколки и уносить пустую посуду. Следовало явиться не раньше, чем прибудет казначей и его не менее богатые и знатные друзья, но и не сильно позже них, чтобы это не выглядело как оскорбление и непунктуальность.

Ажиотаж, скандал, взрыв – вот что требовалось свэтам и потому в задачи входило в том числе и быстрое рассредотачивание по компаниям, чтобы охватить как можно большее количество народу. Покрутиться, потанцевать, показаться каждому, чтобы не осталось сомнений, что в Средоточье поселились свэты. Отряд должен был рассказывать о своей лавке и решении попробовать освоиться в Морских Вратах. Не так важно было привлечь покупателей, сколько убедить всех, что древний народ, как и прежде, интересен, силен и имеет свои цели.

Поскольку Рэйара продолжала отнекиваться и утверждать, что меньше всего она похожа на свэта и потому маловероятно пригодится, Эйэ пообещал, что всенепременно станцует с сестрой. Эта новость немного утихомирила перевертыша, но недостаточно. Никакие убеждения, что она – главный способ проникнуть выше, никакие заверения, что ей придется по душе место и угощения, ни строгий голос предводителя не помогли окончательно убедить Рэ.

Тогда заклинатель применил последний аргумент. В Средоточье видели бритоголовых женщин с татуировками на голове в виде пересекающихся треугольников. По словам Кэйэна, место их проживания было неизвестно, они явно не работали, ничего не продавали, не обменивали и не предлагали своих услуг, но откуда-то имели деньги на еду и необходимые для жизни вещи. Женщины выглядели так, словно имели крышу над головой, причем весьма неплохую, но вот только где именно и благодаря кому было неизвестно.

Эйэ напомнил, что именно Орден Посоха был повинен в смерти Жуэйля, чего не требовалось – Рэ и сама прекрасно это знала. Был шанс, что бритоголовые женщины явятся на праздник, но куда больше свэтов волновало, что кто-то из знатных гостей может прикрывать волшебниц и финансово помогать им. И надо было выяснить про богачей все, что только возможно.

Алорэ отметил, что и сам отряд вполне может заинтересовать Орден Посоха и тогда не придется даже прилагать усилия – женщины выйдут на них. Рано или поздно. Тем более, их интерес вызовет перевертыш – женщины всегда обращают внимание на тех, кто может присоединиться к ним, а представительница прекрасной половины материка с кровью древнего народа имела, с их точки зрения, огромный потенциал.

После всех аргументов спорить с семьей не получилось. Таэль и Фэ под конец закончили свою ссору и тоже явились убеждать сестру, повторяя почти те же аргументы, кроме, разве что обещания танца.

– Ладно-ладно, хорошо, я все поняла. Я пойду, только перестаньте говорить все разом! – наконец, взмолилась Рэйара, когда уровень шума в доме стал зашкаливать.