Ксен Крас – Звериное начало. Том II (страница 4)

– Стой, ты же упадешь! – Наэм протянул руку, чтобы остановить Рэйару и помешать ей последовать примеру других неудачников, не заметивших окончание пути.

Мужчина не сумел схватить поводья, его конечность царапнула воздух и в итоге опустилась на ногу женщины. Древесный маг засмущался, но не убрал руки и, напротив, только сжал свою добычу. В последние дни он стал решительнее и прибавлял уверенности в себе. Возможно, на нем сказался путь, возможно повлияло излечение от тьмы и исцеление Алорэ и Фэйэна, а может то, что ему пришлось сделать ради сестры. Не меньше повлияла и ссора Эйэ и Рэйары, в процессе которой заклинатель обвинил женщину в неразумности и одичании. Нэ либо решил, что теперь ему может что-то перепасть, либо только теперь женщина начала замечать каждое проявление симпатии.

Раньше перевертыша более чем устраивало общение с природником. Конечно, Ойэ и Айэ сказали правду при встрече, днями позже Рэ призналась себе – она, может и не задумывалась, но чувствовала симпатию по отношению к себе. Нэ пытался ухаживать, был добр, терпелив, охотно помогал и смотрел преданно, как пес на хозяина-охотника. При этом он не позволял себе ничего больше, чем объятия тогда, когда это требовалось. Такое проявление чувств приходились Рэ по душе.

Теперь же, осмелев после Приустья и Высокогорья, Наэм начинал требовать чего-то в ответ. Он не говорил этого словами, но и без них все становилось ясно. Перевертыш, хоть и не могла назвать себя эмпатом, не способная разобраться в собственных чувствах, не говоря уже про чужие, все равно заметила изменения. Эйэ тоже вел себя по-другому – несколько дней он сердился на женщину и древесного волшебника, пристально наблюдал за ними, постоянно читал свои глупые книжки и всячески избегал общения. Еще в Высокогорье он начал отдаляться от компании. Фэйэн и тот не мог достучаться до учителя и выпросить себе очередную порцию знаний.

По совету Ойэ и Айэ отряд успешно побывал у других неотрекающихся и прошел там процесс очищения. Ничего сложного, опасного или противного в ритуале не было, скорее напротив – скучное сидение или лежание, пока вокруг плетут заклинания, гуляния вокруг стихийных элементов – чаш с водой, землей, огнем и воздухом, успокаивающий и расслабляющий отдых в тени деревьев или на крыше красивого, огромного, похожего на небольшой деревянный замок дома, при этом большей из неприятностей были нарисованные на теле символы.

Только Алорэ чувствовал себя неважно, в первый день его выворачивало, на второй он постоянно покрывался холодным потом, а его руки дрожали, на третий – тревожно спал, но к концу четвертого и он пришел в норму.

Эйэ ничего не говорил насчет задержки и молча наблюдал за работой неотрекающихся. Говорить о брате и сестре он предпочитал лишь урывками, изредка, и большую часть времени что-то обсуждал с хозяевами дома или читал. Когда одна из четырех женщин начала говорить с Рэ про ее звериное начало, крепнущее с каждым циклом луны, предводитель прервал разговор и попросил не совать нос в те дела, что касаются только отряда.

Через семь долгих, до отвращения скучных и методичных дней, за которые не происходило ничего того, чтобы позволило отличить одни сутки от других – Рэ узнала, что прошло столько только потому, что об этом сообщили братья – свэты двинулись дальше, снова по каналу. По пути что-то мешало вести беседы, кто-то на кого-то злился, кто-то что-то не договаривал, кому-то следовало извиниться или, напротив, простить. Так или иначе, но к тому моменту, как отряд достиг холмов, напряжение в семье понемногу спало, но недоговоренности остались, и неразбериха достигла своей критической точки.

– Я стою, – рявкнула Рэйара. Слишком грубо, намного грубее, чем того заслуживал Наэм, преданный и добродушный. Вероятно, на ошиблась, когда подумала, что отношения в отряде наладились.

Древесный маг разжал пальцы, но не убрал руки, он погладил женщину по бедру и лишь когда в их сторону пристально посмотрел Эйэ, кривя рот, не говоря ни слова, но закипая от злости, все же подумал о собственной безопасности. Рэ облегченно выдохнула, повернулась в сторону вожака, но тот тут же перевел взгляд в сторону леса.

– Как мы спустимся? По веревке? – спросила женщина, надеясь сменить тему и успокоиться, – А лошадей как? Если они прыгнут, то поломают себе ноги. Я могу спуститься и проверить что там…

– Не стоит, в этом нет необходимости, – Эйэ слез с лошади. Его примеру последовали и остальные, а первой среди них стала перевертыш, она уже не могла дождаться, когда окажется на своих двоих, а еще лучше четырех и вдоволь побегает. Тело ныло от долгой езды верхом, но больше от скуки. Еще более нудное приключение, чем пребывание в Высокогорье, – Там внизу Туманные Болота, лишний раз приближаться к ним не стоит. В них очень легко заблудиться, даже те, кто идет рядом, если не держатся за руки, расходятся в разные стороны. Впрочем, держаться тоже не поможет – кто-то или что-то будет отвлекать, пугать, притягивать или отталкивать. Что-то заставит ослабить хватку или бросится под ноги. Отряд, члены которого имеют разные цели, никогда не дойдут все вместе, а может, вовсе не дойдет никто из них.

– Но у нас одни цели, – уверено заявила Рэ. Фэйэн хмыкнул, Таэль коротко брякнул «угу», а Алорэ, проходя мимо, желая поближе рассмотреть Туманные Болота, похлопал сестру по плечу. Эйэ продолжал смотреть вперед, – Нет? Вы думаете, что у нас разные цели?

– Я бы сказал, что сейчас у нас и вовсе нет цели, – губы лекаря тронула улыбка.

За время путешествия и пребывания у неотрекающихся он еще больше окреп, на этом никак не сказались долгие дни, проведенные в седле. Глаза мужчины снова блестели, лицо его стало похожим на лицо живого, кожа приобрела менее серый цвет, морщины почти разгладились, только худоба никак не желала исчезать. Лекарь перестал походить на скелет, однако и до обычного свэта ему еще не доставало массы, а есть как положено Ал отказывался. Впрочем, после Высокогорья на лице кроме больших серых глаз и четко выделяющихся заостренных скул, похожих на вершины гор, стали заметны и другие части. Волосы еще не вернули прежней пышности, косы по-прежнему смотрелись тонкими и безжизненными и болтались во время езды туда-сюда. Свэту требовалось больше времени.

Рэйара устыдилась, что когда-то завидовала брату и хотела волосы как у него, может, немного покороче. Жуж долго переубеждал ее, что медноволосые уникальны и должны гордиться этим, но он не понимал, что дело не только в цвете. Алорэ, распуская шевелюру, был способен затмить любую женщину-свэта, калнса, вэйша, да кого угодно, и вызвать чувство зависти. Серебряный водопад, который лекарь никогда не стриг, хоть и рос медленно, требовался не столько для привлекательности. У лекарей это считалось неотъемлемой частью переведения одной энергии и сущности в другую. Эйэ рассказывал, что именно через них Ал мог пропитывать свое тело силой, изменять ее и выпускать в того, кто в этом нуждался. Сам свэт не желал комментировать подобные замечания. Его не смущало внимание, однако он не желал раскрывать тайн целителей, эти знания передавались исключительно между представителями данного ремесла.

После Мрачного леса лекарь заметно поистрепался, посещение Ойэ и Айэ лишь немного помогло ему. Только после Высокогорья ситуация начала выравниваться, но Рэ слышала, как Фэйэн продолжал сомневался, что Алорэ следует отправляться во Врата и еще больше опасался за его жизнь, если предстоит встреча с Орденом Посоха, Отрекшимися и саргами. Учитывая последние события, влияние тьмы на лекаря и то, как себя чувствовал среброволосый, всего одна крупная стычка могла плохо закончиться для него, а может, и стать последней.

Эйэ считал, что ученик зря переживает и настаивал, чтобы лекарь шел вместе с отрядом. Ал и сам, как мог, успокаивал братьев и сестру. Он говорил, что ему значительно полегчало, а Фэ проявлял удивительную заботу и, пожалуй, впервые больше всего переживал не за себя. Только в Высокогорье он открыл тайну своего изменившегося поведения – там, в Мрачном лесу, он переоценил свои способности и только благодаря Алу и Жужу остался жив. Второго поблагодарить он уже не сумеет, а вот мысль о потере еще и первого повлияла на него.

Впрочем, отряд все же послушал предводителя и отправился в нужную сторону. Перевертыш противилась этому путешествию не меньше, она сердилась на Эйэ. Его мнение перестало казаться единственно верным, а он – честным с семьей после того, как женщина узнала, что свэт лишь использовал Общину.

Непосредственно к самому использованию Рэйара не имела совершенно никаких претензий, она и сама не очень-то любила строй Общины, не уважала Верхушку и старалась избегать того, чтобы проводить лишнее время стен. Она бы и сама крутила интриги и пользовалась помощью общества свэтов в своих целях, если бы умела это делать так, как волшебники. Хотя бы в половину. Дело скорее заключалось в том, что Эйэ ничего не говорил отряду раньше, только его брат и сестра открыли тайну. Обстановку пуще прежнего накалял Таэль, он поинтересовался, высказав вслух мысль, которая терзала всех – а не использует ли предводитель таким образом всех знакомых свэтов, включая следующих за ним. Сомнения закрались в душу женщины и не желали никуда исчезать. Со временем они чуть ослабли, но полностью так и не ушли, хоть Тэ перестал подбрасывать в пожар сухие дрова