Ксен Крас – Звериное начало. Том II (страница 6)

– Сразу же ставить в известность всех о том, что мы прибыли мне не хочется, – протянул древесный волшебник, в этот раз Рэ полностью поддерживала Наэма, хоть и слушала разговор в пол-уха, ее больше волновала тема, затронутая Таэлем. Про общие цели и недомолвки, особенно ярко проявившиеся после побега из Приустья.

– Мне тоже, – кивнул Алорэ, – Полагаю, мы можем потратить немного времени, чтобы добраться до Врат своим ходом. Пройти через ворота одного из главных портовых городов и любимого места путешественников совсем не сложно. Мы будем менее заметны в таком случае. Особенно, если сменим маски на чары переменчивости и закроемся капюшонами. Насколько мне помнится, говорили, что во Вратах многие ходят подобным образом.

– А уж в Загородье и Нижнем городе так одет каждый третий, – присоединился к небольшому протесту против методов Эйэ и Фэйэн, – Никакие чародеи про нас не прознают, пока мы не захотим.

– Нам нужно добиться противоположного результата – чтобы о нас узнали, – глава отряда расположил синий кристалл на краю ровной площадки. Тоненькие ниточки, похожие на щупальца, начали расползаться во все стороны. Рэ принюхалась, но не уловила совершенно никакого нового запаха, кроме доносящегося с болот.

– Чтобы о нас узнали? Вот так, без подготовки? А не лучше ли сначала посмотреть обстановку в городе, а после уже показываться на публике? – снова прозвучал голос ученика заклинателя. Перевертыш продолжала смотреть на кристалл и то, что он излучал, и молчать.

Слова Таэля не выходили у нее из головы. Каким образом ее семья будет что-то делать, если напряжение чувствуется во время любого разговора? Как сплотится, чтобы отомстить убийцам Жужа, если даже учитель и ученик относятся друг к другу с подозрением? Как найти артефакты, если стоять рядом бывает в тягость? Слишком много недосказанного, слишком много неуслышанных слов, а за брошенные в пылу ярости обидные фразы никто так и не попросил прощения…

– Будем смотреть по месту. Подготовиться ко всему и сразу мы все равно не сумеем, – пустился в объяснения светловолосый командир, – Потребуется много времени, чтобы изучить Загородье и Нижний город, Средоточие и вовсе наполнено огромным количеством лавок, и я уверен, хозяину каждой из них есть, что скрывать. В Верхний город и, тем более, в Сердце мы не проберемся без славы. Зачем нам тратить силы на изучение ситуации, которая все равно будет меняться каждый день? Мы прибудем в город и посмотрим по месту. Нам расскажут обо всем, что необходимо знать, сведут с кем требуется и передадут необходимые предметы и деньги, если нам не хватит того, что есть. Не забывайте, мы в любой момент можем уйти.

– Ты слишком торопишься, – продолжал спор Фэ, – Во время пешего пути у нас будет время еще раз обсудить план…

– Мы обсуждали его десятки раз, ничто не изменится. Самое подходящее для нас и города – лавка для выживальщиков. Во Вратах наверняка есть большая часть нашего ассортимента, но она разбросана и не сравнится по качеству. Мне понравилась эта идея и я поддержал ее с самого начала, – предводитель и правда сумел оценить каждое предложение, тратил время, обдумывал, находил достоинства и недостатки, а после вынес свой вердикт. Большинством голосов – только Таэль голосовал против и хотел продавать лишь артефакты – выбрали торговлю необходимыми для выживания вещами.

По задумке в лавке будет продаваться все – от сущей ерунды, которую не сложно отыскать у любого зэмэска, до весьма и весьма существенных вещей. И мелкие артефакты, и магические предметы, и редкие и уникальные товары, вроде узкоспециализированных книг, наборов инструментов на все случаи жизни, всевозможных хитрых приспособлений для сохранения тепла, упаковки и утрамбовки вещей, определения готовности простеньких травяных отваров и прочего подобного.

Кроме того, природник уже начал изготавливать прекрасное оружие, на которое уходило много часов, а Фэ с Эйэ во время привалов его заговаривали. Рэйаре же, которой определили одно из центральных и самых важных мест, требовалось охотиться и собирать шкуры, зубы, когти и некоторые особенно ценные органы. Не столько для продажи, хотя порой встречались очень выгодные в этом плане части добычи, сколько для привлечения внимания к богато украшенной трофеями лавке. Какие могут быть следопыты и выживальщики, если они не убили ни одного оленя, и не повесили его рога на всеобщее обозрение?

В мешках с увеличенным пространством, куда, при желании, можно было бы спрятать три Рэ, постепенно кончалось место. Набитые барахлом седельные сумки могли обеспечить свэтов финансово если не до конца, то до середины их продолжительной жизни точно. Одних только радиэтаев, весьма интересных приспособлений, похожих на тонкий каменный пласт треугольной формы, насчитывалось два десятка. Никто не знал откуда пошло название предмета, слово походило на древнее.

Некогда в Дкадиаре, еще до того, как прибыли первые люди и до начала торговли с другими землями, население состояло лишь из первых народов – не свэтов и перевертышей, а их прародителей – пользовавшихся одним языком. Сложным, скорее предназначенным для описывания картины окружающего мира и ведения бесед, чем для остальных функций, вроде войны и разговоров о простых надобностях. Древний язык, объединявший всех, был наполнен важными емкими словами, обозначающими определенные вещи, описать которые кратко теперь не удавалось.

Со временем древние народы то ли потеряли силы, то ли ушли в более подходящие места, то ли переродились в иные формы. Некоторые утверждали – раздавая силы земле, чтобы помочь миру стать таким, как сейчас, древние потеряли могущество и со временем просто медленно перешли в новые виды. Жители континента начали интересоваться окрестностями, убирать границы и смотреть дальше.

Алорэ, с удовольствием, в отличие от Фэ, проводящий время за книгами, заявил, что практически уверен, что все народы, какие они есть, так и жили с самого начала, а вымерший язык лишь потерял свою актуальность из-за развития, необходимости торговать и понимать друг друга. Первый вариант подчинялся очень странным правилам, которые только дополняли и дополняли, не меняя; в нем имелся скудный запас слов и объясняться было слишком долго. Тогда народы и придумали обще-торговый и свои собственные языки, возможно, даже в одно время.

Так или иначе, пусть про происхождение слова не имелось никакой информации, про свойства знали все – радиэтаи использовали для поиска пути. Они помогали ориентироваться по звездам, отражая их таким образом, что в темное время суток появлялись лучи, указывающие нужное направление. Кроме того, эти приспособления помогали отыскать источник воды, еду, тепло, холод, укрытие, предупреждали о перемене погоды, сильном ветре или засухе. Порой радиэтаи немного ошибались, или, скорее, не думали о последствиях и направляли путников в опасные места и трактиры для перекусов. Впрочем, думать предметы самостоятельно не умели, так что обвинять их было неправильно.

Пользоваться ими можно было научить даже самого глупого глиэмеза – любящее влажность и болота существо с четырьмя глазами, возвышающимися на толстых и очень подвижных отростках над головой. Эти создания с возрастом достигали размеров трех коней, предпочитали жить группками по пять-семь особей, купаться в грязной мутной воде и не вмешиваться ни в какие интриги и разборки.

Рэйара не успела познакомиться с ними лично, зато наслушалась историй Наэма. Его поселение стояло совсем рядом с болотом и глиэмезы, бывало, доползали до них или встречались лесорубам и охотникам. Пару раз их притаскивали в качестве забавных зверьков в деревни и измывались над ними. Совершенно не приспособленные к жизни в жестоком мире существа, добрые и очень глупые, долго не понимали, что над ними смеются. Нэ утверждал, что только после смерти первого из сородичей они заподозрили неладное, а после второго занервничали и тогда стало совсем не по себе всем жителям.

Особенное вещество, которое выделяли в моменты нервного потрясения глиэмезы, позволяло им переваривать любой предмет или любого встречного, прикоснувшись к нему, чтобы после лишь оставалось проглотить жутковатого вида жижу. От нервов у существ болели зубы и челюсти. К сожалению, четырехглазые немного теряли голову и после панической атаки ели все, что видели. Добродушные создания уничтожали грядки, скотину, птиц, людей, заборы и дома. То, до чего они дотрагивались и поглощали, переходило в энергию, которая позволяла невероятно вместительным или даже совершенно бездонным глиэмезам уничтожать целые поселения. Остановить взбешенную тварь можно было либо убив, либо каким-то образом выведя ее из состояния животного страха.

Благодаря Алорэ, отличающемуся любовью ко всякого рода интересным эпидемиям или массовым вымираниям, перевертыш узнала, что однажды недальновидные люди с зэмэсками решили осушить болота и прогнать прочь от своего поселения семейку глиэмезов, предварительно напугав их. Целая стайка поедателей вместе с маленькими детенышами и стариками, перепугавшись за свой дом, полностью уничтожила чужой. Всего через два дня путники обнаружили едва ли третью часть жителей, спрятавшихся в пещерах у рек и пережидавших, пока враги не покинут их территорию. Поселение существа уничтожили под чистую, не оставив стен.