Детство Рэйары не отличалось от детства людей – как она успела узнать после. И ее, и человеческих детенышей учили выживать, о них заботились, их любили, наказывали, им объясняли. Им помогали понять, что хорошо, а что плохо. Детеныши находили врагов и друзей. А еще и перевертышам, и ей, и быстроживущим из поселений и городов рассказывали сказки. По сути, в них все было похоже – про выживаемость и полезные качества, про любовь и семью, про преодоление трудностей и поиск друзей. Про жестоких и коварных врагов, которых герой всенепременно должен опасаться. Почти одинаковое повествование с одной лишь поправкой – перевертышам говорили про врагов-людей, а людям – про перевертышей.
Никогда полукровка не думала, что ей придется оказаться в людском обществе, никогда она не могла предположить, что именно людской город спасет ее от шакалов, когда она лишится семьи. О потере стаи Рэйара и вовсе не задумывалась! Люди виделись ей чудовищами до тех пор, пока она не начала ездить в город торговать. Чудовищами, но любопытными, такими, на кого хотелось смотреть. Если бы полукровка могла, то завела бы себе человека.
Еще будучи совсем ребенком, Рэ задумывалась о приобретении такого питомца. И о том, что лучше завести разом нескольких людей. Чтобы смотреть, как они говорят, как они ходят и как готовят, чтобы узнать, почему, такие хрупкие и маложивущие, они при этом сильны и упорны, почему они захватывают территории и истребляют древние народы. Приятели-перевертыши, из тех, что постарше, утверждали, что интересно наблюдать за процессом размножения, но девочка только фыркала на это.
Рэйара изучала жучков и червей; приближенные вожака и те, кто хотел перед ним выслужиться, приносили полукровке мелких зайцев, потому что ей нравилось их гладить. Обычно после какого-то срока девочка их съедала, но до этого всегда успевала поиграть. Люди же хоть и не казались приятными на ощупь, но еще до начала поездок в город, вызывали у Рэ желание поиграть с ними. Они выглядели интереснее ушастых.
Мать говорила маленькой Рэ, что людей нельзя заводить как зверьков, а та только удивлялась.
– Человек садиться зверь в клетка, – говорила девочка родительнице, – Человек садиться перевертыш в клетка. Перевертыш не свобода, перевертыш страдать. Человек знать и делать боль. Почему человек нельзя ловить? Не сажать клетка, человек жить рядом.
– Как собака? Ты что, хочешь, чтобы люди стали вашими собаками? – восклицала мать. Она все время кричала и почти всякий раз делала это эмоционально, с искаженным ужасом или яростью лицом. А иногда сочетала и первое, и второе.
– Чело-бака! Соба-век! – радостно повизгивая, Рэйара доводила этими словами мать чуть ли не до слез.
В то время она плохо говорила на всех языках, но мать достаточно хорошо понимала ее. Она злилась, что дочь не может выучить язык свэтов, твердила, что родила ничтожество и бездарность, заявляла, что кровь перевертышей повлияла на ее отсталость. Кроме того, именно вожак виноват в сосредоточении мыслей маленькой полукровки исключительно на возможности использовать свою силу во зло. По мнению зараженного свэта, Рэ только и делала, что помышляла о том, как бы убить, избить, покалечить и сотворить что-то дурное. Девочка никогда не задумывалась о подобном, но мать считала, что знает дочь лучше ее самой.
Никаких чело-бак и соба-веков мать Рэйаре заводить не разрешила, а за каждое повторение этих слов нещадно порола. Она не жалела Рэ и только спустя годы перевертыш поняла, что если бы не регенерация, то воспитание могло закончиться для нее плачевно еще на заре ее жизни. Девочка бы просто не пережила гнева матери, подпитываемой силой и яростью грязного перевертыша. Только когда женщина принимала облик волка, пусть и против воли, для маленькой Рэ избиения кончались. Свэт не контролировала себя, но либо чувствовала в Рэ больше сил, либо понимала, что вожак совсем рядом и поджимала хвост. А может, она просто забывала, что хотела делать.
Мать не пояснила дочери, почему нельзя заводить собак-людей, и тогда ребенок пошел к вожаку. С ним не приходилось вспоминать язык свэтов и можно было говорить нормально.
– Мы не должны поступать так, как люди, – пустился в объяснения отец, – Мы более разумны и не так жестоки, как они. Эти чудовища не понимают, что они делают неправильно и не знают, как поступают разумные народы. Они слишком мало живут, чтобы успевать набраться опыта. Короткая жизнь пугает их, и они совершают зло. Они сажают нас в клетку, не думая, но мы так делать не должны. Мы выше этого. Лишать свободы – отвратительно, смерть лучше. Никогда не плени свободного! Если это твой враг – убей, если друг, то приюти, а если не знаешь – прогони. Когда поймешь кто, то догонишь и убьешь или позовешь к себе.
Вожак не любил людей, но почему-то защищал их повадки. Он находил оправдания некоторым поступкам. До тех пор, пока не объявились они – охотники за органами.
Когда-то давно люди узнали или придумали, что органы перевертышей, вырезанные серебром из тела, которое еще живо, обладают особой силой. Так же использовали и свэтов, вэйшей, калнсов и многих других. Более всего страдали свэты и перевертыши, возможно потому, что считались одними из самых древних существ. Спустя несколько столетий люди во всеуслышанье заявили, что перестали вести себя как варвары, но на самом деле они продолжали собирать группы, что охотились и незаконно добывали части тел. Это делалось тихо. В случае, если группу ловили, то никто за них не заступался, преступников судили, изредка отдавали Общинам или стаям для расправы. Это смотрелось благородно, но на деле являлось лишь видимостью. Из десятка групп охотников ловили хорошо если две. Некоторые органы стоили так дорого, что быстроживущие соглашались рисковать собственной головой. Иные народы, особенно из тех, что ушли со своих привычных мест и переселились в разношерстные города, порицали такое поведение на публику, но на деле охотно посещали торговцев и делали заказы.
Рэйара помнила, что в тот день, когда отношение к людям в стае окончательно испортилось, она гуляла с отцом. Ее учили искать следы. Девочка почуяла запах подруги вожака и радостно побежала к источнику, надеясь прослыть первоклассной охотницей. Кровью запахло задолго до того, как она выскочила на поляну. Кровью и смертоносным серебром.
Отец приказал остаться на месте и никуда не лезть, но Рэ упрямо пошла за ним, ее тело плохо слушалось в то время и не меняло форму как положено, поэтому движения девочки напоминали скорее перемещение паука.
Пред взором полукровки предстало растерзанное тело с недостающими кусками плоти. Перепуганная Рэ заскулила, когда вожак зарычал. Он учуял людей, что устроили засаду, а может, просто не успели уйти. Рэ помнила, как отец сменил облик, схватил ее за шкирку и помчался прочь. Прослышав про людей, стая снялась с места к вечеру, и шла до самого утра, а потом еще и еще. Перевертыши не останавливались, они уже прознали, что произошло с несколькими другими стаями и не хотели повторять опыт. Несмотря на преимущество в силе, вожак не захотел выяснять отношения и позволять быстроживущим застать лагерь.
– Запомни, Рэ, люди жестоки. У людей нет принципов. Они полны безумия, никому не нужной храбрости и упрямства. Они готовы выслеживать одиночек и убивать детенышей. Они будут сажать в клетку щенка и смотреть, как на его крики бежит мать. Свэты могли их остановить, но они приютили людей и помогали им. Они помогают им и сейчас, я знаю. Никогда не связывайся с людьми и не открывай себя, и никогда не имей дел со свэтами.
Рэйара запомнила слова вожака, но не следовала им. После она слышала то же самое про перевертышей от людей, и про них самих и своих родичей от свэтов.
Кто же на самом деле был жесток? С кого началось это противостояние? И такая Рэйара? Ответа ни на один из вопросов перевертыш до сих пор не отыскала.
Эйэ оградил Рэйару от общества Кэйэна насколько мог, и потому она не участвовала в выборе места для будущего дома и лавки. Свэты планировали устроить себе жилье на втором этаже, а первый отдать под магазин и склад, как было сделано в «Рогах и хвостах» старика-охотника, да и любой другой лавке, которую видела женщина. Очень долго братья советовались между собой и с новым помощником о том, как именно должно выглядеть место, прикидывали стоимость покупки, выясняли, в каких точках Средоточья можно привлечь больше нужных покупателей. Кэй поглотил все внимание семьи, и каждый находил, какие вопросы ему задать. Кроме, разве что, лекаря. Тот поинтересовался аптекарскими лавками и местом обитания травников, а после перестал принимать участие в разговоре. Куда больше его заботило состояние сестры. Именно он настоял на том, чтобы прежде всего отвести Рэ отдыхать в привычное ей место.
Вторую половину дня женщина провела в таверне, где нашла для себя единственное развлечение – еду. Она бы с удовольствием поговорила с Алорэ, но компания предпочла увести лекаря с собой, считая его мнение важным и разумным. Рэ не могла поспорить – порой Алу удавалось заставить передумать даже Эйэ, но скучала без лекаря. Пожалуй, под конец дня она согласилась бы на компанию Таэля или природника, которого избегала последние дни – тоска не отпускала женщину. Нэ и тот поддался очарованию Кэйэна и узнавал у него новости о Вратах, попутно донимая вопросами о древесине и магии больше, чем Фэ.
