Ксен Крас – Звериное начало. Том 1 (страница 78)

– Теперь говори, – повелел он древесному волшебнику.

– Не слишком ли ты стараешься? – шепотом спросил Наэм. Он знал, для чего предназначены руны, однако, решил применить и менее затратные меры предосторожности – понизить голос.

– Не слишком, – угрюмо ответил мужчина, – Я не доверяю им. И с теми, к кому я не испытываю доверия, чрезмерного старания быть не может. Я не настолько наивен, как ты, и не стану играть по чужим правилам.

– Я не наивный! – Нэ нахмурился, – Но я предполагаю, что родственники Эйэ могут говорить правду. В конце концов, они решили нам помочь.

– А помочь ли? Ты не можешь быть уверен, что они в самом деле его брат и сестра. Ты не можешь быть уверен, что они хотят помочь Эйэ, а не, напротив, выманить его и вынудить явиться к ним. Ты хоть что-то знаешь о жизни Эйэ до того, как он примкнул к Общине? Он рассказывал хоть что-то?

– Он упоминал, что у него были братья и сестра, – заклинатель деревьев пытался выудить из памяти полезную информацию, – Несколько раз он говорил, что у него есть живые родственники, но они не могут присоединиться к нему. Он говорил, что его путь и путь его родни в какой-то момент разошлись. Я помню, что Эйэ рассказывал о какой-то сплоченности, в которой ему раньше не было места и он что-то упустил.

– Ты помнишь рассказы о его детстве?

– Кажется пару раз у Эйэ что-то проскальзывало про его жизнь, но очень давно.

– А вот я не помню ничего, – возразил Фэ, – Ты рассказывал истории своих юных лет, Рэ рассказывала про свою стаю и мать, делилась советами по охоте и нередко вспоминала забавные истории. Я рассказывал о своей жизни, Алорэ – о своей. Даже Таэль то там, то здесь, нет-нет, да вставит что-то про Общину и свой привычный быт, который мы ему испортили. Эйэ не рассказывал о себе ровным счетом ничего. Мы не можем знать, правду нам говорят, или лгут. И хуже всего то, что из-за этих «испытаний» они уже проникали в наш разум и могли получить оттуда все, что нам известно о нем.

– Ты не хочешь им доверять, как и кому-либо другому, Фэ, но я не могу согласиться с тобой полностью. Если они не лгут нам, то ты можешь предложить им говорить с нами через кристалл истины, и ты сможешь узнать, врут они тебе или нет. Я бы им доверился.

– Ах, да, твой хваленный глаз, который способен показывать отношение к тебе и истину. Неужели, он подсказывает тебе, что нужно идти на поводу у незнакомцев? Их имена нам ничего не дают, мы по-прежнему не знаем их. Мы не знаем, где Алорэ, как он, и жив ли, но ты склонен поддерживать эту странную пару?

– Я вижу их так же, как вижу тебя. Айэ и Ойэ не хотят причинять нам зла, напротив, они желают нам помочь, их забота похожа на родительскую. Я вижу, что они сплетены друг с другом и с этим местом, эти нити крепки. Их огромное множество. Я вижу, когда смотрю на них, лишь теплоту. Я верю, что они не обманывают, а если и не договаривают что-то, то лишь потому, что хотят нас уберечь. Айэ и Ойэ были правы насчет тебя, и, вероятно, насчет Алорэ тоже – в тебе есть тьма. Теперь и я могу рассмотреть, как что-то неизвестное мне расползается по твоему телу. Не понимаю, почему они не видят, но и у Рэ есть что-то похожее. Оно выглядит иначе, но мне кажется, это тоже самое. Теперь я знаю, куда смотреть и о чем думать. Пока мы добирались, в том числе и на барже, я видел подобные затемнения у каждого из нас, я видел это и в себе, но тогда я не придал этому никакого значения.

– Странно, что ты ничего нам не сказал, – криво улыбнулся заклинатель, – Это не похоже на тебя – ты же любитель предупреждать нас о любых изменениях и обо всем, что ты видишь. Глупая привычка, которая меня все время раздражала, в этот раз тебе изменила. Как невовремя. Или, напротив, очень вовремя?

– Не смей меня ни в чем обвинять! Я и сам не понимаю, почему не обратил внимания, – признался Наэм, – Словно мой разум помутился: я думал совсем о другом, о других вещах, о других проблемах, о… О разном, но только не о каких-то затемнениях. Убедил себя, что мне привиделось, и успокоился.

Рэйара слушала перепалку и только крутила головой из стороны в сторону, переводя взгляд с одного брата на другого. Волшебники были хорошо образованы, они многое изучали, в том числе и как вести переговоры и строить диалоги. Заклинатели умели убеждать в своих мыслях, были способны навязать свою точку зрения, и перевертыш давно перестала вступать в бессмысленные споры.

В первые годы полукровка сердилась на способность мужчин из отряда переворачивать все с ног на голову так, чтобы лишь их мнение подкреплялось и становилось истиной, причем, совершенно не имело значения, правильно это на самом деле было, или нет. Все кроме Жужа с удовольствием оттачивали навыки владения языком, напрягали голосовые связки и могли с пеной у рта доказывать друг другу совершенно бесполезные глупости, на которые никто другой бы и не обратил внимания. Те, что казались ничего не значащей ерундой. Владеющие магией, как в воздухе для дыхания, нуждались в бесконечных победах, в том, чтобы оказываться правыми в любой ситуации.

Алорэ принимал участие в конфликтах лишь до тех пор, пока не начинался переход на личности или спорщики не начинали повышать голос. Рэйара была уверена, что лекарь не игнорирует подобные балаганы для того, чтобы держать себя в форме, хотя ему эти глупости казались совершенно не интересными. Он предпочитал умиротворяющие разговоры и обмен знаниями. Также мужчина испытывал удовольствие, когда оказывал помощь и, совсем немного, когда пытал противников, причинивших вред ему и его семье – об этом Ал предпочитал умалчивать и зачастую мягко просил сестру удалиться.

Наэм, когда в споре участвовали Эйэ и Фэйэн, держался не очень уверено и совсем недолго. Если же присоединялся Таэль, то природник и вовсе предпочитал вскоре тактично самоустраняться в тот момент, когда этого никто не замечал. Он был слишком мягок и добр для того, чтобы прибегать к грязным методам волшебников, желающих победить.

Сама Рэйара же поначалу пыталась не отставать от заклинателей и упорно отстаивала свою точку зрения. Однако, вскоре поняла, что не успевает произнести то, что думает и времени на рождение самих мыслей. Ей не хватало времени и умений донести свою точку зрения до спорщиков, а стоило ненадолго отвлечься, как она тут же теряла нить разговора и не могла найти момента вклиниться вновь. Перевертыш не обладала почти никакими знаниями, кроме полезных для выживания, плохо знала историю, совершенно не разбиралась в геральдике и символизме. О некоторых народах она и вовсе узнавала, слушая братьев, и потому, как бы ей ни было стыдно признаваться самой себе, в отряде по праву считалась самым слабым и бесполезным собеседником.

Со временем Рэ перестала пытаться. Конечно, признаться в слабостях сложно, но порой необходимо. Она страдала от неполноценности, хваталась за каждое услышанное слово, листала книги, расспрашивала лекаря, пока в голове не перемешались все полученные сведения о мире. Спустя время, когда женщина достаточно узнала братьев, она поняла, что нет особого толку даже вслушиваться в разговор – если будет что-то важное, ей рано или поздно все объяснят.

В этот раз она также придерживалась своей позиции, излишне не влезала и старалась не упустить смысла сказанных слов.

– Знаю я, о чем и о ком ты думал! – ученик Эйэ издал гаденький смешок. Он посмотрел на Рэйару, Наэм также перевел взгляд на сестру. Женщина почувствовала себя неуютно и сделала небольшой шажок назад, надеясь таким образом спрятаться. Древесный волшебник, вероятно, понял, что перевертышу неприятно, и отвернулся, зато Фэ не проявил тактичности, – Хотел воспользоваться отсутствием Эйэ? Может, ты потому и хочешь довериться этой парочке, чтобы мы остались здесь, а не отправились поскорее к нашему вожаку?

– Я никогда бы не стал подвергать семью риску ради собственного блага, и ты это знаешь, – голос Наэма звучал как сталь, он был не просто недоволен обвинением, а оскорблен. Рэ подозревала, что повинна в этом, однако, не желала демонстрировать свое понимание. Взирать на спорщиков с глуповатым видом безопаснее.

Фэ хотел возразить, но передумал. Он только кивнул и на некоторое время стало тихо. Первым подал голос древесный волшебник.

– Вернемся к тому, с чего все началось – стоит ли доверять Ойэ и Айэ, оставаться здесь и позволить им помочь тебе и Алорэ. Они сказали правду про неотрекающихся?

– Насколько я помню, да. Эйэ говорил о них нечто подобное, но менее подробно, – согласился заклинатель.

– Когда это он вам говорил про отрекшихся и неотрекающихся? Давно? – наконец, решила вступить в разговор Рэйара, любопытство подтолкнуло ее забыть о неуверенности.

– Нет, не очень давно. Можно даже сказать, что недавно, – сказал Фэйэн. Наэм скорчил гримасу и пихнул брата, – Что? Я не должен был говорить?

– Недавно? – женщина нахмурилась, – А почему я ничего не слышала?

– Ты спала, и мы не желали тебя будить, – нашелся древесный волшебник, но Рэ не верила ему, уж слишком торопливо он начинал говорить, когда врал. Скорее всего, чтобы не забыть весь тот текст, который надо удерживать в голове.

– Вы в последнее время постоянно разговариваете, когда я сплю. Или когда охочусь, или отошла куда-то. Мне никто и ничего не говорит. Вы скрываете от меня все, что только возможно, и я уже не понимаю, считаюсь ли я частью отряда.