Ксен Крас – Звериное начало. Том 1 (страница 76)

– То есть мы заразились этой тьмой, когда были в лесу?

– Нет, – покачала головой женщина, – Скорее всего, когда встретились с последователями отрекшихся. Они и раньше умели заражать, но не делали это так просто. Впрочем, свэты всегда легко подвергались воздействию, а ваши заклинатели и лекари и подавно. Их разум и души открыты для нового, тьма, поселившаяся в них, крепнет намного быстрее, а все их мысли становятся видны отрекшимся. Это позволяет влиять на зараженных, убеждать, уговаривать, поощрять, если те приходят сами. Во время последних сражений полегло немало заклинателей и целителей, а сколько за все годы противостояния – и вовсе не сосчитать. Именно поэтому в мире до сих пор их очень и очень мало. А когда-то эти две профессии считались почетными и высоко ценились на всех материках. Знания передавались от одного нескольким ученикам и жизнь в большинстве земель налаживалась.

– Хотите сказать, что у меня и Алорэ все плохо? Думаете, что если бы мы не прибыли, то перешли бы на сторону отрекшихся? – Фэйэна эти слова скорее позабавили, в то время как Наэм вел себя необычайно тихо и только переводил взгляды с одного беседующего на другого.

– Вскоре вы не только во сне станете нападать на тех, кто вас окружает, но и во время бодрствования. Вполне возможно, вы до последнего не будете замечать в себе изменений и смеяться над нашими словами. Тем не менее, тьма в вас разрастается, и совсем скоро сможет полностью поглотить вас, полностью подчинить себе. Вы станете очередной ступенью для отрекшихся, новыми слугами, хотите вы того или нет. Ты отказался от испытания, даже не пожелал попробовать, и все это лишь потому, что твой разум уже частично порабощен. Тьма боится, что ты все поймешь. Боится, что ты начнешь бороться с ней и потому она руководит твоими мыслями и эмоциями, делает все, чтобы ты оставался в состоянии покоя и не пытался докопаться до истины.

– Вы меня плохо знаете, – заметил заклинатель, – Я всегда такой. Не собираюсь я вам ничего доказывать, но лучше поверьте на слово и завязывайте с возвышенными речами и великими миссиями. Гонору больше, чем у Верхушки!

– Это правда, Фэ всегда такой, – поддакнула сестра Фэйэна, – Дело не во тьме, а во вредности и паршивом характере!

– Паршивый характер лучше, чем блохи, – незамедлительно парировал черноволосый свэт. Спорить с его доводами женщина не стала.

– Мы сказали свое слово, – упрямо заявила Ойэ.

– Двое из вас уже почти исцелились, мы дадим вам зелья, которые помогут окончательно прийти в себя, – голос Айэ, казалось, может отскакивать от стены и звучать при этом как тонкий перезвон колокольчиков, – Но другие… Мы не станем выпускать двух оставшихся, как бы вы ни были недовольны. Мы не можем подвести Эйэ.

– Эйэ… – Рэйара шумно выдохнула через нос, – Откуда вы его знаете и почему помогаете ему? Может, вы знаете, когда он и Таэль прибудут сюда?

– Завтра, – на лице Ойэ вновь заиграла мягкая и теплая улыбка. Сейчас, когда она выглядела значительно старше, она походила на заботливую старшую сестру, а то и вовсе на мать. Хорошую, а не ту, что жила лишь в редких и несчастливых воспоминаниях перевертыша, – Эйэ остановится в доме у причала, и вместе с ним еще один ваш брат.

– Таэль нам не брат, – проворчал Фэ в полголоса, скорее по привычке – отрицать родственные связи с призывателем давно стало привычным занятием. Слова мужчины проигнорировали, даже не посмотрев на свэта.

– Мы помогаем Эйэ всю его жизнь, – засмеялся Айэ, – С самого его рождения. Эйэ – наш сводный брат и, хоть он и пошел по отличному от нашей семьи пути, он продолжает быть нашей кровью.

– Брат? Я не знала, что у него есть хоть какая-то семья, – перевертыш посмотрела сначала на одного брата, затем на второго, но оба свэта были удивлены ничуть не меньше ее. Даже с лица заклинателя на время стерлось самодовольство – он, проводящий в компании учителя долгие часы, не предполагал ничего подобного.

– У каждого рожденного есть семья, даже если он не знает ее. У каждого сотворенного есть создатель, который, чаще всего, именуется семьей, – медленно, будто говорила с глупыми детьми, пояснила Ойэ, – Он скрывал от вас свое происхождение?

Рэйара пожала плечами. Несколько раз она что-то спрашивала про родню Эйэ, тот не говорил ничего конкретного и лезть с расспросами дальше перевертыш не посчитала правильным. Ее саму нередко винили в происхождении, за которое она не могла отвечать, и ковыряться в душе предводителя отряда, терзая его неудобными вопросами не позволяла совесть.

Сам Эйэ никогда не смеялся над родителями перевертыша, не осуждал за поведение и привычки, обучал, если она просила и не называл «полукровкой». Ни один из братьев, за исключением Таэля, не называл ее этим неприятным словом, вместо этого они называли ее сестрой, подчеркивая свое отношение и родство. К тому же, в заклинателе женщину чаще интересовали совсем иные вещи и наличие братьев или сестер не могло на это повлиять.

Почему-то перевертышу никогда не приходило в голову, что Эйэ может чего-то смущаться. Могущественный и знающий заклинатель, по мнению Рэ, как она сейчас осознала, появился из неоткуда уже с тем багажом знаний и способностей, который у него имелся, и просто-напросто начал жить. Откуда у него целое полчище знакомых, почему он знает не только жителей Общины, но и очень многих за ее пределами, почему именно он собирает отряды и какое отношение свэт имеет к артефактам, которые поручили отыскать его семье – эти вопросы порой появлялись в голове полукровки, однако, она не стремилась предпринимать хоть какие-то попытки найти ответы. Принимала как должное.

Рэйара испытывала чувства и нередко видела взаимность, однако никуда дальше взглядов и редких теплых слов ничего так и не зашло. Эйэ не подпускал женщину ближе некоторой границы. Почему? Его глаза излучали тепло, перевертыш ни разу не слышала твердого «нет», и, что куда важнее – не видела предводителя в обществе других женщин. Он сторонился увеселительных заведений, ходил с удовольствием только на балы, но и там, как только танец заканчивался, становился прежним, безэмоциональным. Мужчина отгораживался ото всех, в том числе и от Рэйары.

Когда, как и почему он стал предводителем отряда? Почему именно ему доверяли сложные задания, которые могли иметь летальный исход, но при этом Верхушка не слишком уважала Эйэ? Когда в заклинателе не было необходимости, его со злорадной улыбкой отправляли на край света с глупым, совершенно бесполезным поручением. Это смотрелось оскорбительно, но свэт терпел. Кроме того, предводитель регулярно пропадал, уходя в гордом одиночестве. Куда? Зачем? Может, если узнать ответы на эти вопросы, то станет понятно, почему он сторонится отношений? Может, именно сейчас появился шанс получше узнать о жизни вожака, раз уж состоялась встреча с его семьей?

Перевертыш повернулась к братьям и поняла, что их мучают схожие вопросы – растерянность читалась на их лицах. Уже многие годы свэты путешествовали вместе, знали друг о друге почти все, что только возможно узнать, порой, те подробности, которые следовало бы оставить при себе, но не соизволили получше познакомиться со своим главарем. Хорошая же они стая, если вожак для них словно чужак!

– Откуда появились неотрекающиеся? – поинтересовался Фэйэн. Он предпочел проигнорировать вопрос, который отряду задали Айэ и Ойэ.

– Более тысячелетия назад, – женщина уселась за стол и сделала приглашающий жест. Все, кроме ученика Эйэ ответили согласием и также заняли свои стулья, – Когда отрекшиеся властвовали на другом материке и поработили его почти целиком, здесь еще оставались готовые противостоять. Те, кто дал бы бой врагу, несмотря на последствия. Большая часть народов объединилась в своих молитвах, Боги сжалились и отправили нам одного из новых соратников. Им оказался очень высоко забравшийся бывший смертный по имени Эирог, получивший силы и совсем недавно занявший место в Пантеоне. Эирог не желал тратить время, чтобы отвечать всем и каждому, не хотел являться к отдельно ко всякому просящему или раздавать по крупицам свое могущество жрецам, готовым нести его слово по миру. Вместо этого он перешагнул через несколько привычных ступеней, тех, которые требовались каждому новому божеству, и, надеясь таким образом ускорить процесс, повелел построить величественный храм в свою честь. Такой, чтобы тот вмещал полчище будущих почитателей, а по мощи мог сравниться с самой великой крепостью. Красота строения была ему неинтересна.

– Необычно, – хмыкнул Фэ, – Чаще храмы украшают не уже, чем замки. Особенно, если рядом стоят храмы разных Богов, надо же посоревноваться.

Мужчина стоял, скрестив руки. Ойэ бросила на него взгляд, полный нескрываемого недовольства – заклинатель перебил ее, но мужчина сделал вид, что ничего не понимает и не замечает.

– Духовенство, которое Эирог отобрал для правителей и учителей, он обучил всему, что знал сам. Новы бог считал, что главная беда и слабость отрекшихся заключается в их, как ни странно, отречении. Они не использовали часть того, что могли, так как считали, что это бесполезные знания и чувства. Именно несовершенство могло сыграть на руку, ведь позволяло превзойти врага. Эирог поведал своим ученикам, что в первую очередь они должны будут испытать все хорошее, что имеется на свете, прежде, чем продолжать обучение, ведь тогда, перед лицом тьмы, в моменты искушения властью, им будет что вспомнить. У них появятся страхи потерять то, что они некогда испытали. Только после пережитого последователи Эирога смогут найти альтернативу тому, что предлагают отрекшиеся и только тогда им будет из чего выбирать. Новый бог верил, что ни один не захочет менять те радости, что уже может иметь, которыми способен наслаждаться здесь и сейчас на сомнительную возможность обретения могущества, означающего потерю всего остального.