Ксен Крас – Звериное начало. Том 1 (страница 57)

Эйэ и Таэль не соизволили явиться даже для того, чтобы проводить отряд и пожелать хорошей дороги. Они не помахали на прощание с расстояния в десятки шагов и не дали напоследок никаких обещаний.

Обида прочно засела в душе Рэйары. Она все еще не понимала, почему никто не сообщил ей о планах предводителя, никто не рассказал, что волшебник и призыватель вдруг решили начать опасаться за свои жизни и отделились. До последнего с ней не удосуживались поделиться, что происходит по ночам и как давно это продолжается.

С тех пор как груз отряда и товары команды погрузили, и корабль тронулся, женщина почти не разговаривала со своими братьями, предпочитая довольствоваться только общими фразами и вопросами о самочувствии. Она надеялась, что тогда свэты поймут, насколько ей неприятно узнавать обо всем последней и попросят прощения. Быть может, если они осознают, что не стоит постоянно оберегать сестру, и от незнания ей после становится только хуже, если задумаются, что это может привести к ссорам, то все изменится. В будущем семья начнет думать наперед, а пока хотя бы попытается все исправить.

К сожалению, как бы полукровка ни ждала осознания, братья проявляли удивительную стойкость. Они провожали Рэйару взглядами, но ни разу не пытались заговорить. Отвечали, когда обращалась женщина, да и только. Наэм, и тот предпочитал отмалчиваться и делать вид, что все происходит ровно так, как должно. Казалось, братьев вполне устраивало такое течение дел. Может, захотели отдохнуть от лишней болтовни и тут как раз появился повод? Между собой, насколько Рэ успевала замечать, мужчины тоже не часто переговаривались.

Назло свэтам Рэйара начала общаться с помощником капитана и человеческим юнцом, который первый год работал на неразговорчивого и вечно хмурого хозяина баржи. Полукровка с чертами зэмэсков – квадратного лица, тяжелой нижней челюсти, крупного носа и таких же здоровых, как у полу-калнса, хоть и мелких зубов, которыми он легко бы мог перегрызть штурвал или, наверное, остановить лошадь, почти все время либо раздавал указы, либо сидел в своей каютке и сверялся с картой.

На реке встречались места, где баржам приходилось выстраиваться в ряды, и поочередно проплывать опасные участки. Чем больше отряд отдалялся от Плато, тем чаще приходилось делать подобные остановки. Бывало, что капитан пускал свое судно на середину водной глади, сопровождая это довольно громкими и грубыми высказываниями. Из-за строительства новых поселений и расширения старых берега обрушивались под тяжестью стоящих на них строений, и это приводило к образованию мелей. Порой в воду сползали не только пласты почвы, но и совершенно посторонние предметы. Возводить дома подальше от реки не позволяли горы и холмы, которые перевертыш имела удовольствие созерцать во время почти всего путешествия.

Обломки досок, всевозможный мусор, торчащие по краям куски металла, заборчики для скотины или птиц, или, вернее, то, что от них осталось – когда лишнего становилось слишком много, помощник капитана уходил на нос с приспособлением, напоминающим огромный сачок. Он не собирал мусор, а раздвигал его в стороны, чтобы баржа могла проплыть.

Этот канал, как и еще дюжина подобных ему в этой части материка, до сих пор не принадлежала никакому народу и потому находился в весьма плачевном состоянии. Никто не брал на себя ответственность и не желал приводить воду в порядок, не отдавал приказа очистить главные пути. Местные жители не хотели за зря убирать, опасаясь, что соседние поселения продолжат бросать что попало и их труды будут напрасными. Некоторые понятия не имели куда девать мусор, у них и без того не хватало земель, и свалка не входила ни в чьи планы. Одни горожане обвиняли других, третьи предлагали написать правителям земель, что не приводило ни к какому результату.

Идущие навстречу баржи занимались тем же, что и полу-калнс – прочищали себе путь, снова и снова отодвигая мешающие доски или куски тканей.

– Вы могли бы почистить канал, – оповестила о правильном, по ее мнению, решении проблемы Рэйара. Полу-калнс закинул сачок на спину, из-за чего женщину окатило веером капель и повернулся.

– Чего?

– Почистить. Убрать все лишнее, чтобы оно не мешало переправляться, – пояснила перевертыш.

– Да я знаю, чего это значит. Чего это нам это делать?

– Чтобы не приходилось стоять с сачком, чтобы скорость не снижать. Вам же удобнее будет и туда и обратно перевозить товары и пассажиров.

– Нам и так удобно. А чего мы это должны чего-то делать, а другие – ничего не делают? Чего это мы должны за них делать? Нам чего, заплатить могут?

– Не знаю, заплатят вам или нет, но разве вам самим не будет приятно, что теперь все стало чисто? Вы сможете быстрее перевозить товар.

– Другие тоже смогут?

– Наверное, вы ж по одному каналу передвигаетесь…

– И чего нам стараться, если и другие тоже смогут? Эх, вот же ты дурында! – здоровяк покачал головой, перехватил сачок и продолжил свое занятие. Рэйара порой совершенно не понимала развитое общество.

Кроме категоричного решения не облегчать себе плаванье, перевертышу нравилось, как нелюдимый потомок зэмэска справлялся со своей работой, но не нравился он сам. Несколько раз Рэ пыталась заговорить с мужчиной, но он некоторое время вежливо кивал, а после совершенно невежливо интересовался, не желает ли его благородная попутчица позаниматься своими делами в противоположном углу его великолепного и громадного судна. Поскольку полукровка не любила навязываться, то повторять дважды не приходилось – она удалялась и более не тревожила капитана в течение долгих часов. На второй день она поняла, что полу-зэмэск не недолюбливает именно ее, а в принципе довольно необщителен. Она чувствовала его взгляд, когда он проходил мимо и ощущала страх, когда пробиралась в его каюту, чтобы что-то спросить.

К свэтами с первой же ночи относились насторожено. Большинство полукровок, чьи родители оставили им не менее пугающие дары, даже не интересуясь мнениями чад, обычно понимали коренных членов Общины. Настороженность, к тому же, вовсе не должна была обозначать страх. Насколько успела сделать выводы Рэйара, никто никогда не боялся ее народа столь сильно, чтобы убегать от них и постоянно скрываться в небольшом помещении, покидая его лишь по нужде или чтобы подкрепиться. Капитан же даже перетащил в свою каюту ворох тряпья, гамак и пустые ящики. Он соорудил себе спальное место, после чего стал еще менее заметен. Удивительно, как с таким характером он умудрялся кого-то возить и что-то продавать!

Потомок калнсов, тот, который был уверен в своей неотразимости и самых теплых чувствах Рэйары, пытался ухаживать за ней весь тот день, когда отряд погрузился. Полукровка отмахивалась от ухажера, не позволяла себя обнимать, отказывалась от странных подарков в виде простых полудрагоценных необработанных камней, которые здоровяк, вероятно, утащил у своего же капитана. Поговорить и пропустить по паре чашек кислого дешевого эля, который помощнику брать разрешалось, женщина была совсем не против. Ей казалось, что общение шло хорошо, после разговора о мусоре каждый остался при своем мнении, но это не должно было повлиять. Однако, на следующий день пыл помощника угас, здоровяк начал сторониться Рэ.

Юнга, второй помощник, поначалу не отлипал от отряда. Он был еще совсем молодым, никогда в жизни не видел свэтов и полукровок древнего народа и потому до самого позднего вечера ходил за путешественниками хвостом. Особенно ему приглянулся Алорэ, не способный резко говорить с детьми и вежливо отвечающий на все вопросы.

Юноша оказался куда общительнее, чем капитан, связывал слова в предложения лучше, чем полукровка-калнс и не смотрел на перевертыша и ее братьев с ужасом. В первый день он был очень любопытен, восторжен и вел себя как маленький щенок, которому разрешили посмотреть мир. Человек под конец успел настолько повысить скорость воспроизведения вопросов, что даже трое братьев, подменяя и прикрывая друг друга, не могли в полной мере отражать атаку.

Про самого юношу Рэйара узнала, что он родился шестым ребенком в семье кузнеца, причем, пятым мальчиком. Его отец был счастлив после рождения первого сна, радовался второму, с трудом придумал куда будет пристраивать третьего, а четвертый и вовсе не входил в его планы.

Два старших брата Дипа – так себя назвал помощник с баржи – обучались мастерству кузнечного дела и должны были унаследовать отцовскую кузню. Первенец, разумеется, получит куда больше, но и второму ребенку перепадет достаточно для того, чтобы развиваться: в последствии, может быть, открыть свою собственную кузню и не нуждаться ни в чем. Третьего по старшинству сына с младых лет удалось весьма удачно пристроить к бездетной травнице в помощники.

Женщина уже с трудом справлялась с тяжелой работой, а мальчишка, обученный отцом, мог и дрова наколоть, и лошадей почистить, и забор или крышу подлатать. Весьма неплохо обеспеченная, да еще и постоянно принимающая благодарности от жителей травница кормила помощника, одевала его и обучала понемногу своему мастерству. В некотором роде можно было бы сказать, что мальчик пристроен не хуже, чем двое старших братьев. Кому достанется дом и лавка старухи после ее смерти, стало понятно после первого полугода – ребенку выделили хороший угол, и он почти перестал навещать семью. В новом доме его ни за что не наказывали, а женщина не могла нарадоваться долгожданному, пусть и рожденному другими, отпрыску.

Следующей родилась дочка, и уж с ней у отца не возникло никаких проблем. Мать Дипа верила, что у нее обязательно когда-нибудь будет дочь и, несмотря на рождение сыновей, понемногу собирала приданное. За девочкой в семье был особый уход и контроль, ее оберегали от всего плохого, наряды шились в первую очередь для нее. Мать посещала с девочкой храмы, гуляла по рыночной площади и тратила время на всевозможные мероприятия, пока, наконец, удача им не улыбнулась.

Заезжий купец, не самый богатый, но и не бедствующий, овдовевший в двадцать два года, с полугодовалой дочерью, за которой присматривала прислуга, встретил миловидную, хорошо обученную и приветливую дочь кузнеца. Мать не зря суетилась и делала все, чтобы привлечь жениха. Это сработало. Семья получила неплохой выкуп взамен на приданное, а также наладила хорошие торговые связи после свадьбы.

Четвертого сына удалось пристроить на постоялый двор в качестве помощника трактирщику. У хозяина была жена, Боги подарили им трех прекрасных дочерей, две из которых уже выскочили замуж и оставили родителей. Паре очень не хватало сына и отпрыск кузнеца пришелся им по душе. На шестом ребенке родители устали вертеться и Дип рос как сорняк. Нельзя сказать, что он голодал или мерз в холода из-за отсутствия одежды. Напротив, в доме всегда было сытно, тепло и уютно, но на этом блага и забота семьи заканчивалась.

Дипа ничему не обучали и ничего от него не требовали. На зависть своим приятелям он целый день мог заниматься ничем, лишь изредка принимая участие в домашних хлопотах и принося матери воду или помогая стареющему отцу погрузить товар в телегу. Когда же Дипу стукнуло пятнадцать, родители указали шестому ребенку на дверь. Они сказали, что растили его, сколько могли, а дальнейшая его жизнь в его собственных руках. Дип несколько недель слонялся, голодал, просился домой, а после смирился и устроился на единственную работу, на которую его согласились взять – на баржу.

Эта история тронула Рэйару – мать тоже не желала ничему ее обучать, называя даже обычную речь слишком сложной для дочери; только отец-вожак сделал все, чтобы его дочь сумела выжить. Перевертыш представляла, как сложилась бы ее жизнь, если б она не учила языки и не обучилась охотиться, как полагается человеку. Будь ее родители такими же, как у Дипа, после потери стаи полукровка бы не прижилась ни в одном городе. Скорее всего, она ничего не смогла бы добиться и, уж тем более, не путешествовала сейчас со свэтами. Она бы не узнала ни о какой Общине и с трудом выживала вдали от привычных лесных просторов.

Повинующаяся жалости к мальчику и одолеваемая мыслями о своей жизни, Рэйара прониклась симпатией к Дипу и принесла ему клятву, что как только обустроится в городе, в который направляется и поймет, как юноша сможет там жить и зарабатывать, то всенепременно разыщет человеческого отпрыска и поможет ему. Никто не вынуждал ее говорить подобное, и после она жалела о своих словах, но делать было уже нечего.

На следующий день путешествия ситуация с общением резко изменилась. Капитан не скрывал, что опасается попутчиков и в присутствии Рэйары постоянно подрагивал от ужаса, да и потомок калнса вел себя не лучшим образом. Вся его страсть испарилась, он уж не хотел делать подарков, избегал общества женщины, старался все время заниматься какими-то очень важными делами, и при приближении полукровка ощущала почти животных страх, исходящий от здоровяка. Когда же приближались братья-свэты, помощник предпочитал позорно сбегать.

Даже Дип начал сторониться путешественников. Он перестал разговаривать с Рэ, постоянно смотрел в пол и молчал, когда ему задавали вопросы. На утро третьего дня свэтов и вовсе начали обходить по дуге. Здоровяка-помощника полукровка загнала в угол и нарычала, чтобы узнать, что же происходит, но тот, вместо ответа, начал умолять не убивать его и без конца извинялся. Рэйара отпустила несостоявшегося ухажера с миром и вновь присоединилась к компании братьев.

– Что происходит? – поинтересовалась она, – Хоть кто-нибудь понимает, что творится на этой проклятой барже?

– Даже представить не могу, – Наэм поднялся на ноги и улыбнулся человеческому юноше, когда тот пришел, чтобы сообщить – вскоре баржа прибудет в промежуточный пункт и там Дип проводит любезных достопочтенных господ до хорошего постоялого двора, где они смогут отобедать. После этих слов, и особенно, взглянув в лицо древесному волшебнику, человек поспешно скрылся из виду.

Рэйара до сих пор не понимала, каким образом на таком небольшом суденышке напуганные хозяева умудрялись столь лихо прятаться, что не попадались на глаза свэтам по нескольку часов. Может, они соорудили подвал или научились плавать по каналу рядом с баржей?

– Мне кажется, вы разучились замечать очевидные вещи, – Алорэ потер пальцами под глазами – его синяки до сих пор полностью не прошли, однако теперь лекарь выглядел значительно лучше, чем во время первой встречи с Рэ после Мрачного Леса. Он походил на живое существо, очень худое и по-прежнему с мертвенно-сероватой кожей, но тем ни менее.

– Ты хочешь сказать, что знаешь, почему от нас шарахаются эти трое? – не сскрыла удивления перевертыш, – Так просвети же нас!

– У вас нет ни одного предположения? – разочаровано выдохнул сереброволосый, – не верю. Как же мы будем искать наших недругов, если некоторые не видят дальше собственного носа?

И братья, и Рэйара раздраженно проворчали несколько нелестных комментариев в адрес Алорэ, но тот сделал вид, что ничего не услышал. Прошло несколько минут в напряженной тишине, и наконец Рэ не выдержала.

– Да говори уже, Ал! Нам не до глупых игр!

– Ох, ладно, я понял, что вас надо направлять. Мы слишком долго выполняли глупые поручения, которые не требовали от нас никаких навыков, и теперь…Ладно! Хорошо! Не надо сердиться, – лекарь примирительно поднял руки, когда женщина зарычала на него, а Фэ угрожающе собрал пальцы в щепоть, – Вы же помните, почему мы здесь без Эйэ и Таэля?

– Потому, что они боятся нас, – кивнул Наэм, – Опасаются, что мы можем навредить им, хоть я и не понимаю как сумею поднять руку на брата!

– А скоро они к нам присоединятся? – поинтересовалась Рэйара. Она уже соскучилась по предводителю отряда. Таэль не занимал особого места в ее душе, однако, полукровка была готова с радостью принять его, если вместе с ним прибудет и Эйэ.

– Скорее всего, не раньше, чем мы пробудем у его друзей на лечении пару-тройку дней, – пожал плечами Фэ, – И не раньше, чем они удостоверятся, что с нами все в порядке.

– То есть мы сейчас отправляемся к друзьям Эйэ лечиться? Об этом вы тоже не хотели говорить мне?

– Я думал, что мы тебе это уже рассказали… – вздохнул Нэ. Перевертыш насупилась.

Алорэ тактично выслушал братьев и сестру, не перебивая, и лишь когда они заметили его недовольство и замолчали, он продолжил.

– И когда они в полной мере ощутили, что с нами творится что-то неладное?

– Несколько дней назад? – предположил Наэм, – Сразу после нашего возвращения?

– Ночью! – воскликнул ученик Эйэ, – Они поняли потому, что мы сходили с ума по ночам, потому что мы устраивали какие-то беспорядки.

– Громили комнаты на постоялом дворе, например, – напомнил древесный заклинатель.

– А я ничего не делала, только гуляла! – напомнила перевертыш. Фэ посмотрел на нее и скривил рот в усмешке, но ничего не сказал.

– А мы уверены, что это мы устраивали непотребства по ночам и проблемы у нас? А может, беда как раз с Эйэ и Таэлем, и они видят то, чего на самом деле нет? – предположил заклинатель деревьев. Все свэты уставились на него, и мужчина поспешно добавил, – Я только решил поразмыслить вслух, ничего более. Право, не надо так на меня смотреть, это всего лишь глупое предположение! Я никого ни в чем не обвиняю.

– Я тоже думал об этом, Нэ, – кивнул лекарь, – Однако, я подтвердил свою догадку и понял, что проблема, скорее всего, в нас. Вам не кажется странным, что трое разных существ… Хорошо, один из них человек, а двое других получились из-за любвеобильности и непритязательных вкусов людей, но это не имеет значения. Не кажется ли вам странным, что несмотря на изначальное дружелюбие и любопытство, наши спутники в один день изменились и вдруг начали избегать нашего общества? Как раз после того, как прошла ночь? Мне это показалось важным, и я попытался наладить с ними общение, более или менее мне это удалось. Вчера вечером Дип вел себя почти как при нашей первой встрече и проявлял любопытство, интересовался лекарским делом. Но с утра его как будто подменили. Почему?

– Потому, что ночью его что-то напугало? – предположил заклинатель.

– Что-то, – кивнул, соглашаясь, Алорэ, – Или кто-то. Учитывая, что нам рассказал о веселых последних ночках Эйэ, я удивлен, что нас не попытались убить или прогнать. Слава Богине пути, мы уже сегодня, всего через несколько часов, будем у друзей Эйэ. Хочется верить, что нам дадут всю необходимую информацию и помогут излечиться от недуга, если в этом причина.

– А причина может быть в чем-то ином? – заклинатель деревьев с опаской осмотрелся.

– Это может быть порождение темной магии отрекшихся, проклятие или обычная усталость и злость, которые выходят таким образом. Вероятно, что днем мы контролируем себя, а ночью контроль пропадает и наши горести рвутся нарушу. Но я более всего склоняюсь к версии с проклятием.

– Почему именно проклятие?

– Это самое логичное объяснение. Если нас прокляли, то вполне понятно, почему мы не можем контролировать себя. Становится ясно, почему именно по ночам – наши мучители могут приходить к нам в виде кошмаров, из-за которых мы творим зло. Может быть, мы думаем, что в этот момент защищаемся, – пояснил лекарь.

– Но почему мы не помним ничего о снах и том, что творили? – Рэйара решила оставить разногласия и обиды. В конце концов, только с братьями она могла нормально вести разговор, только они могли понять ее. Рано или поздно она все равно простила бы их, а попросить прощения они еще успеют.

– Скорее всего потому, что это – часть нашего проклятия. Чтобы мы не понимали, что происходит и причиняли вред своим близким или случайно попавшим в поле нашей досягаемости. Да, я надеюсь, что это проклятие.

– Тебе хочется побыть проклятым? – прорычала Рэйара, – Как по мне, так лучше без этого обойтись. У нас и без того интересная жизнь!

– Ты не понимаешь… Любое проклятие всегда можно снять. Его может быть сложно определить, может быть опасно добывать необходимое для снятия, а порой и вовсе требуются жертвы, в том числе и человеческие, однако, нет ничего непоправимого. Проклятия не могут быть необратимыми, кроме того, существует несколько ритуалов, которые помогают жить с проклятиями довольно долгую и почти счастливую жизнь – влияние врагов полностью не исчезают, однако, их воздействие сводится к минимуму. Например тот, чье проклятие должно приносить ему беды с наследниками и могло бы грозить бесплодием, оборачивается рождением одних лишь дочерей. А быть может – появлением на свет и сыновей, но тех, которые впоследствии постоянно куда-нибудь лезут и никакого покоя родителям не дают. Я знаю пару ритуалов, правда, сам не смогу их проводить. Моя вера, мой Бог и мои обеты не позволят мне применять эти ритуалы, тем более подобная сфера – не совсем схожа с моей. Однако, я вполне могу поделиться своими знаниями с другими лекарями или жрецами, которых мы можем встретить в городе.

– Это единственные хорошие новости за последние много дней, – улыбнулся заклинатель деревьев. Рэйара хотела поддержать брата, но отсутствие Эйэ сказывалось на ее настроении.

– Еще рано радоваться. Сначала надо убедиться, что это в самом деле проклятие и узнать, как с ним лучше бороться, – Фэйэн был настроен в высшей степени пессимистично, – Что это еще может быть, Ал?

– Все что угодно, – вздохнул Алорэ.

За разговором время пролетело незаметно. Рэйара не сразу обратила внимание, что баржа причалила к небольшому деревянному пирсу. Здоровяк-помощник хозяина судна, в первую очередь, бросился перекидывать деревянный трап, чтобы свэты смогли сойти на берег. Наверное, надеялся, что проклятые поскорее оставят его в покое. К тому же, по условиям договора, команда обязалась на время остановки отвести в конюшни и отдать конюшему на попечение лошадей – животным пора было размяться и отдохнуть от сплава.

Капитан сверлил свэтов взглядом, пока они собирали вещи, которые могли бы им потребоваться и те, что не желали оставлять с малознакомыми людьми. Ни книг Эйэ, ни причудливых пучков трав и камней, которыми пользовался при призывах и обрядах Таэль на барже не было. От предводителя с призывателем не осталось ничего, запах, и тот, понемногу выветривался. Казалось, что скоро отряд сможет лишь вспоминать их, как Жужа.

– Эй, добрые путники, – когда компания покинула судно, а помощник повел лошадей в конюшни, капитан обратился к свэтам, – Уж простите, что отвлекаю от важных дел, но… У меня есть к вам деловое предложение. Соизволите выслушать меня?

Мужчина с предками-зэмэсками продолжал стоять на барже, в то время как остальные уже спустились. Он переводил взгляд с одного путника на другого, ни на ком не задерживаясь.

– Отчего ж не выслушать? Спускайся, капитан, – Алорэ кивнул хозяину баржи. Как бы там Фэ и Таэль ни спорили за право зваться лидером, как бы они ни надеялись занять место Эйэ и ни убеждали всех, что станут отличными предводителями, в любой ситуации, хорошая ли она, плохая ли, но первым всегда реагировал лекарь. Он же держал себя в руках, был способен обдумывать происходящее. Ал предпочитал не вступать ни с кем в споры, никому ничего не доказывал, и при этом умудрялся, если требовалось, затыкать за пояс даже Эйэ. Быть может именно потому, что ему не нужно было никакое лидердство, у ему наилучшим образом и поддавалась роль главаря? – Мы с удовольствием выслушаем твои предложения. Спускайся-спускайся, не будем же мы о делах всю округу оповещать?

Полукровка-зэмэск помедлил, посмотрел по сторонам, и, наконец спустился. Рэйара почуяла страх, он был столь сильным, что ей захотелось, как когда-то в детстве, попугать капитана как забредших на территорию стаи путников. Пожалуй, только строгий взгляд Алорэ, который каким-то чудом уловил настроение сестры, остановил ее от необдуманного поступка.

– Я ж это… Я к вам с выгодным предложением, – начал хозяин баржи. Он мял руками край кафтана, – Нынче путешествие по каналам дорогое, да еще ежели кормить надо попутчиков, поить, лошадей их, опять-таки. Да и убирать за зверьем, понимаете ли, тоже дело непростое и неприятное. Накладно это для путников…

– Вы не учли какие-то расходы и теперь хотите доплату? – Фэйэн прищурился, криво улыбаясь, – Мы ж обо всем заранее договаривались.

Алорэ же молча нахмурился.

– Нет-нет, уважаемые, вы неверно меня поняли. Я предлагаю нам разойтись миром. Я верну вам все ваши средства, в том числе и те дополнительные, за лошадей и ожидание и… За все. Выгрузим аккуратненько ваши вещички, лошадок уже на конюшни отвели. Я с вас ни медяка не возьму, и сам за их простой заплачу, из своих, кровных. Подарок будет вам, так сказать, от всего сердца. Сейчас все верну вам, и мы отправимся дальше. Мне стоять невыгодно, а вам-то вон как выгодно получилось! Вы, считайте, больше половины пути бесплатно преодолели, а уж дальше вас кто-нибудь обязательно подкинет, да еще и дешевле, небось, чем я.

– Не понимаю, о чем мы толкуем? – поинтересовался лекарь, – Уж не о том ли, чтобы разорвать контракт?

– Ох, да, о том, добрый господин. На взаимовыгодных условиях, да, – подтвердил догадку Алорэ капитан.

– Нет.

– Это ж как это нет? Вы подумайте еще, я ведь не жулик какой. Я вам предлагаю все по-честному, как положено, даже не…

– Нет.

– Так я ж даже платы с вас брать не стану!

– Нет, – невозмутимо продолжал среброволосый свэт. Он не отвлекался на то, чтобы интересоваться мнением семьи, потому что и без того понимал, стоит ли соглашаться.

– Я понимаю, наверное, это из-за неудобства какого, или вы боитесь, что никого не встретите и… Никогда б такого никому не предложил, но вам, исключительно из уважения, – полу-зэмэск понизил голос, надеясь выглядеть как заговорщик, – Два золотых сверху дам!

– Нет.

– Пять. Эх, ладно, десять! Вам с такой доплатой не только баржу найдут, но и на руках всю дорогу носить будут и с рук кормить!

– Все равно нет. Нам это не подходит. Поглядите сюда, уважаемый, – Алорэ достал пергамент, на котором был написан договор и перечислены в столбец его условия. Он произнес «подписи» и на листе появились отпечатки рук и подписи лекаря и его спутников, а также капитана и его помощника.

Кроме того, в углу стояла магическая печать в виде трех монет – медной, серебренной и золотой – которая означала, что договор подписан в том числе и при помощи волшебства, а значит, разорвать его в одностороннем порядке не выйдет ни в коем случае. Наказание за подобное, равно как и за невыполнение условий, могло быть весьма неприятным, и, главное, никто не мог знать, когда эта расплата придет.

– Но я ведь предлагаю вам выгодное расторжение. Обоюдное!

– Нас оно не устраивает.

– У меня нет времени ждать вас, у меня товары, дела, мне срочно необходимо уплыть.

– Именно на такой случай мы подписываем договор и закрепляем магической печатью, – лекарь говорил очень вежливо и улыбался. Рэйара уже давно бы нарычала или накричала на хозяина баржи, по лицу Фэйэна было понятно, что и его преследовали подобные желания. Наэм тронул сереброволосого за рукав, древесный волшебник не любил ругаться и спорить и скорее бы уступил после первых же попыток продавить. Лекарь покачал головой, – Вы не можете разорвать наше соглашение, а мы не собираемся этого делать. Вы получили названную вами сумму и согласились на условия. Более того, хочу напомнить, что вы должны ждать нас в течение указанного количества дней и только в случае, если мы не оповестим вас о задержке, вы можете отправляться дальше. Также, в течение десяти дней после прибытия вы не должны никому рассказывать о том, кого доставляли и куда.

– А как же мои товары?

– Если пропадет более половины и мы вынуждены будем задержаться дольше оговоренного времени, мы компенсируем вам ваши потери в полном объеме, – мягко напомнил лекарь и указал пальцем в соответствующее место контракта, – Если вы позабыли, то вот же оно, тоже прописано. Мы в точности выполняем все условия, и советуем вам придерживаться того же.

– Первым же пунктом вписано, что вы не имеете права причинять мне, моим помощникам и моему кораблю вред! – возмутился мужчина, – И что же? Ночами творится такое… Такое, что!..

Полукровка-зэмэск не стал продолжать, но его перехода на шепот было достаточно, чтобы понять – команда судна не зря начала опасаться свэтов.

– Вы и ваши друзья живы и здоровы, – напомнил Фэйэн, – Только почему-то напуганы. Не переносите темноту? Или боитесь незнакомцев и спать в их присутствии? Или вам не по себе от воды? Мы не имеем никакого отношения к вашим детским страхам.

– Пока что здоровы, – прорычала перевертыш. Рэйаре надоело общаться с трусом, она уже хотела снять проклятие, сообщить об этом Эйэ и обязательно высказать ему все, что она думает насчет нежелания посвящать ее в дела отряда. И по поводу побега.

– Она мне угрожает! – возмутился капитан, – Я не могу продолжать с вами работать после… Всего этого. И с ней тем более!

– Рэ, так нельзя, не видишь, капитан напуган? – Алорэ со всей суровостью, на которую был способен, посмотрел сначала на сестру, а после за ученика предводителя, чтобы тот прекратил ехидничать, – Она просит прощения.

– Даже не думала! – возмутилась женщина, но свэт схватил ее за локоть и немного сжал.

– Но в любом случае, – встрял в разговор ученик Эйэ, – Мы не причиняли вам вреда по собственному желанию. Даже если вы пострадали по неосторожности, и мы не делали целью вредить вам, то это не нарушает контракт. До скорой встречи, капитан.

– Хорошо вам отдохнуть, – пожелал Наэм и, вместе с Фэйэном, пошел в сторону рыночной площади.

– Желаю вам выгодно продать ваши товары, – пожелания Алорэ звучали наиболее искренне. Он подхватил последнюю из сумок, и, не выпуская перевертыша, направился за остальными. Рэйара, которая хотела нарычать на трусливого хозяина баржи и, быть может, продемонстрировать ему чудеса преображения лица в морду, ничего не успела. Она немного поупиралась, но лекарь крепко держал ее и очень уверено шел вперед, не оглядываясь.