Ксен Крас – Звериное начало. Том 1 (страница 35)

– Это все из-за меня, – тихо повторила женщина. Фэ и Наэм, перебивая друг друга, пытались переубедить ее. Они говорили про коварство женщин Ордена, о выборе Жужа, о судьбе и невозможности знать наперед. Легче от этого не становилось.

Наэм часто вещал о судьбе в похожих ситуациях, он верил, что многое в жизни решает не он сам, а Боги. Верил, что его деяния заранее определены и происходят исключительно так, как должны, следовательно, все его решения нельзя изменить и они не могут быть неверными. Однажды Алорэ в шутку спросил друга у костра, уж не находит ли он таким образом оправдания своим поступкам и не пытается ли заглушить муки совести. Наэм ответил тогда, что никогда не испытывает никаких угрызений, ведь делает лишь то, что ему предначертано. Он относился к смертям вокруг с равнодушием и спокойствием, горевал недолго и неизменно повторял, что Богам лучше известно, кого стоит забирать в тот или иной час.

Однако, смерть Жужа выбила его из колеи. Непоколебимая вера в правильность пути, поселившаяся в его душе, пошатнулась и потеряла былую мощь. Рэйара не умела заглядывать в голову и читать мысли, но понимала по движениям и словам, что происходит с близким другом. Заклинатель деревьев в какой-то момент отстранился от компании, замкнулся, погрузился в себя и изредка шептал вопросы, на которые ни у кого не было ответов.

Рэ предпочитала страдать молча и скрутившись в телеге. Пока женщина не смотрела на братьев, она чувствовала себя значительно легче. Таэль, который, наконец, сумел освободить свой рот, на удивление также предпочитал помалкивать. Скорее всего он понимал, что и без того не испытывающие к нему любви свэты, потерявшие своего товарища, да еще и на время оставшиеся без контроля рассудительного Эйэ, могут учинить расправу над шпионом Общины. Быть может, его и не лишат жизни, даже скорее всего, но хорошенько всыпать или зачаровать, обратив, например, в свинью или ящерицу, могут.

– Куда мы направляемся? – Рэйара оторвалась от своих страданий. Она не помнила места, по которым следовал отряд, многие запахи она чуяла впервые. Незнакомыми были и развилки троп, и повороты, и высокие холмы, к которым они приближались.

– На северо-восток, – ответил ученик Эйэ, будущий великий волшебник Общины. Направление женщина смогла бы понять и сама.

– А куда именно? Что там?

– Штормовое море. Ты же помнишь, что нам сказали направляться куда-то в ту сторону? Сейчас Эйэ выясняет, куда нам следует двигаться дальше, пока это известно только в общем.

Северо-восток и все тропы, которые шли в сторону Штормового Моря, проходили таким образом, что Вечный и Мрачный леса оставались далеко позади. Это был довольно долгий путь, в обход мест, предположительно захваченных отрекшимися. На нем можно запросто потерять до семи, а то и более дней верхом, но это гарантировало самое быстрое отдаление от лесов. Поспешное снятие с места, создание телеги и продолжение пути без Эйэ, которого, вероятно, призвали с отчетом или на беседу в Общину – все походило на позорное бегство.

Через сутки следов почти не останется. Дорога петляет и пересекается с другими тропами и даже при большом желании взять след лагеря, где в последний раз ночевал отряд, и тем более проследить оттуда весь путь Алорэ, Фэйэна и Наэма будет почти невозможно.

– Я хочу поохотиться, – сказала женщина, обращаясь сразу и ко всем и ни к кому определенному.

– Не стоит, Рэ, ты еще не окрепла, – покачал головой Фэ. Наэм по-прежнему ехал в хвосте и тихо шептал себе под нос – говорил с Богами или с самим собой.

– Я уже не могу сидеть в телеге, – пожаловалась полукровка, – Это невозможно! Я чувствую каждую кочку, она подпрыгивает на каждой ветке и камне, ее качает всюду, где на тропе хоть какие-то неровности. У меня достаточно сил для того, чтобы бежать рядом. Таэль может вернуть себе своего коня или продолжать сидеть на мешке, но я не стану.

Рэйара спрыгнула с телеги и пошла рядом с лошадью ученика Эйэ. Их отряд двигался довольно быстро, они не подгоняли лошадей и не пускали их в галоп, с телегой таким образом долго передвигаться не получилось бы. Женщине приходилось поторапливаться и быстро переставлять ноги, чтобы поспевать за спутниками.

– Я хорошо чувствую себя. Пробегусь немного и вернусь, – пообещала перевертыш. Наэм тихо вздохнул за ее спиной, отвлекшись от молитв, а Фэйэн нахмурился.

– Не думаю, что это хорошая идея. Эйэ еще не вернулся, он просил присмотреть за тобой и советовал тебе лежать до его возвращения, и спать, если получится, с последним я могу помочь. Встреча с саргами прошла для тебя не лучшим образом, ни он, ни мы, ни даже ты не знаем, как глубоко их щупальца проникли тебе в душу, и скольких сил ты на самом деле лишилась.

– Но я не могу просто лежать в повозке, – тихо произнесла полукровка, – Не могу, Фэйэн. Ты ведь понимаешь меня? Мне нужно пройтись, мне нужно пробежаться по лесу и… Не думать ни о чем. Или подумать обо всем, но не здесь. Мне нужно отойти на время, очень нужно.

Ученик Эйэ, как показалось перевертышу, понял ее – он кивнул, соглашаясь. Полукровка отскочила в сторону, чтобы перекинуться в волка. Она понимала, что догнать отряд не составит для нее никакого труда, это же понимали и ее братья – они не раз уже видели подругу в деле. Однако, Алорэ вскинул руку, привлекая внимание. Вместе с лекарем остановилась и лошадь Таэля, и, соответственно, повозка.

– Вернись обратно в телегу, Рэ, – лекарь махнул застрявшей между двумя формами женщине. Рэйара обратила к нему вытянувшуюся морду с человеческими глазами и скулами, с серыми волчьими ушами и наполовину сменившимися зубами.

Тело перевертыша успело выгнуться дугой, перестраивая позвоночник и ребра, ее одежда уже спряталась в браслете, конечности покрылись шерстью, ногти стали крепче и загнулись, но все остальное еще говорило о ее принадлежности к свэтам.

– Зачем? – прохрипела женщина. Она редко останавливалась между формами и долгое время боялась этого – в детстве она, бывало, застревала, порой и вовсе на целые сутки. Тогда это причиняло дискомфорт. Кроме того, Рэ становилась объектом шуток и издевательств, а мать не защищала ее от ровесников. Чтобы дочь вызвала еще больше смеха и стыдилась самой себя, зараженная перевертыш намерено выгоняла Рэйару из дома.

Вожак научил женщину с легкостью проходить все стадии, использовать их, и быстро менять облик с одного на другой. Теперь она была достаточно взрослой и опытной, чтобы побыть некоторое время даже в столь странной и неудобной форме.

– Потому, что тебе не нужно охотиться. Все мы сыты, у нас есть еда для тебя, ее вполне достаточно для утоления голода, – Алорэ развернул своего коня, и полукровка ужаснулась, когда смогла, наконец, рассмотреть лекаря.

Впалые щеки, исхудавшее, если не сказать и вовсе почти отсутствующее лицо, из-за чего казалось, что глаза мужчины стали выпученными, как у жабы и несоразмерно большими, тонкий выпирающий как скала посреди моря, нос, потрескавшиеся кровоточащие губы. Одежда на Алорэ болталась как мешок из-под зерна. Он никогда не отличался крепким телосложением, а теперь и вовсе стал высушенным – точь-в-точь пучки трав, используемые для снадобий. Его привычные густые серебристо-серые волосы, которые считались редкостью среди свэтов и вызывали зависть почти у всей Общины, походили теперь на спутанное птичье гнездо: сухие, безжизненные, заплетенные в две косы, они знатно поредели с того момента, как компания разделилась, а ведь не прошло и десятка дней.

Бледные глаза выглядели безжизненными и вокруг них образовались морщины – почти невозможное явление для свэтов. Покрытые сморщенной кожей тонкие пальцы, которыми Алорэ держал поводья, походили на конечности человеческого скелета, пролежавшего в земле не меньше года, ногти пожелтели и отслаивались. Скорее всего ноги, прикрытые штанами и сапогами, выглядели ничем не лучше. В прорезь в вороте рубахи полукровка разглядела шею и кусок ключицы, все кости лекаря выпирали, а кожа посерела и местами потрескалась.

– Теперь я стал настоящим красавцем, – заметив пристальный взгляд, лекарь скривил лицо в ухмылке и открывшиеся на всеобщее обозрение промежутки между зубов, лишь еще больше подчеркнули изменения, – Тебе не нравится?

– Не нравится, – честно призналась полукровка. Голос не желал звучать нормально, ее связки уже начали меняться, но еще были способны выдавать короткие фразы. Горло чесалось от подобного насилия над ним.

– Сейчас мне уже намного лучше. Ты не видела, как смотрелись мы, когда только выбрались из Мрачного Леса. Нас было там четверо, Рэ, и нас это не спасло. Одной тебе и вовсе не справиться. Полезай обратно, тебе надо отдыхать. Эйэ знает, что говорит, и на твоем месте я бы его послушал. Я тоже считаю, что тебе следует набраться сил, и хоть я и не видел тебя сразу после встречи с саргами, но понимаю, что сейчас ты восстановилась разве что на половину. Я бы с удовольствием помог тебе поскорее вернуть былое могущество, но не могу – мне и самому требуется отдых.

– С чем мне не справиться в одиночку?

– Ты думаешь, я не понимаю, почему ты хочешь поохотиться и, главное, на кого? Ты хочешь отправиться в Мрачный Лес, – лекарь накинул капюшон обратно, чтобы не смущать своим внешним видом.