Ксен Крас – Звериное начало. Том 1 (страница 34)

– Прекрати, ей не нужно этого знать, – Наэм послал коня вперед, тщетно надеясь, что если будет ехать между телегой и Фэйэном, то исправит ситуацию, – Расскажи ей только про смерть Жужа и довольно.

– Ар-р-р! – прорычала на приблизившегося к повозке заклинателя деревьев перевертыш и тот опустил голову.

– Мы совсем ослабели, когда добрались до окраины, – продолжил Фэ, игнорируя слова брата, – Там нам перегородили путь существа, которых разглядеть нам так и не удалось. Их темные плащи полностью скрывали их, а под капюшонами… Мне показалось, что там только пустота. Я плохо помню, что именно мы делали, нам было совсем не до долгих размышлений. Чары существ были сильны. Мы не могли пробиться через них к выходу. Я помню, что на меня Мрачный Лес имел огромное влияние, пожалуй, большее, чем на остальных – я чувствовал, что схожу с ума, видения преследовали меня, лишь понимание, что всего того, что предстало перед глазами, быть не может, спасало положение. Все, что я узнал за эти годы, было покрыто туманом, я не мог выудить из памяти ничего. Вспомнить даже самые простенькие заклинания, и то было настоящим подвигом. Наэм не мог подчинить себе деревья, лишь некоторые, самые тонкие ветки кое-как слушались его, а Алорэ и вовсе походил на мумифицированного целителя – лес выпивал его жизнь. Ал, хоть мы и просили его не делать этого, поддерживал нас, от этого становилось только хуже…

– Мы понимали, что если не выберемся в ближайшие часы, то у нас больше не останется сил даже на то, чтобы просто идти вперед, – подхватил Наэм, смирившись. Фэ все равно не слушал его и убеждать его помолчать, тем более, когда заклинатель уже начал говорить, было бессмысленной тратой времени, – Больше всего в тот момент мне хотелось лечь, закрыть глаза и более не шевелиться. Я понимал, что этого делать нельзя, но не знаю, сумел бы я противиться своему желанию, если бы не Алорэ. Ал кричал на нас, он не позволял нам сдаваться и разделял наши страдания, принимая на себя большую часть. Он бы и сам поведал тебе о том, что ему пришлось пережить, но он до сих пор слишком слаб.

– И что делали эти существа? Они просто мешали вам пройти? – Рэ переводиа взгляд с одного говорящего, на другого, – А обогнуть их?

– Мы не могли, – Фэ вздохнул, – Мы с трудом шли по прямой, а они использовали заклинания, чтобы остановить нас и сделать наш путь еще сложнее. Мы не могли сопротивляться чарам, ни я, ни Нэ, ни Ал. Среди нас был только один, кто не поддавался влиянию Мрачного Леса до самого конца, поднимал нас и вел вперед – Жуэйль. Кажется, часть пути он и вовсе тащил нас на себе – не помню, как ему это удавалось. Когда он понял, что он единственный, кто способен сражаться и сдерживать натиск врагов, он отправил нас вперед, а сам остался, чтобы задержать их. Он закружил в смертельном танце наших противников, почти всех разом. Лишь после я понял, что он взмолился Богам, попросил их о помощи и использовал то, что успел освоить за свою жизнь. В тот момент для нас это было чем-то непонятным. Мы не могли думать.

Мужчина замолчал и отвернулся. Рэйара подалась вперед, к самому краю телеги и перевела взгляд с ученика Эйэ на Наэма. Заклинатель деревьев понял, что женщина просит продолжать:

– Жуж приказал нам бежать прочь из леса, в ту сторону, где было солнце, и мы послушались его. Мы не бежали, а шли, но так быстро, как только могли, Ал помогал нам иногда ускоряться. Страх гнал нас вперед. Только когда мы выбрались на какое-то поле, то поняли, что Жуж не бежал за нами следом. Только оказавшись под лучами солнца, вдали от деревьев Мрачного леса, на свободе, мы немного пришли в себя. Фэ отправил Око, чтобы узнать, где наш брат и куда нам бежать за ним, но оно… Но он увидел…

– Я увидел смерть Жужа, – прошептал ученик заклинателя, – Око показало мне, как наш брат раздувается, подобно пузырю, раздувается и вдруг разлетается на куски. Он лопнул, как пузырь, как что-то похожее на пузырь. Когда я снова смог смотреть, то увидел лишь то, что когда-то было Жужем, оно покрывало всю поляну, траву, кусты, деревья…

Рэйара видела слезы братьев и чувствовала, как ее собственные скатываются по щекам. Свэты не плакали при посторонних, их отучали от этого с самого детства, выражать грусть было принято лишь сдержанными словами и молчанием. Перевертыш предпочитала злиться, громить все, что попадет под руку, а не демонстрировать слабость. Общество осудило бы отряд, но сейчас им было все равно.

– Фэ позволил нам посмотреть, чтобы мы не пошли обратно, – выдохнул заклинатель деревьев.

– Я увидел его руку на земле. Все эти рисунки, которыми он гордился, шрамы, про которые он любил рассказывать у костра, – ученик Эйэ снова заменил Нэ, – Я понимаю, что мы поступили неправильно, мы струсили и… Я смог увидеть через Око наших противников и то, что осталось от Жужа и принять решение. Мы сбежали. Наш брат погиб, и мы не смогли бы спаси его даже будь мы самыми искусными из нашей Общины. Мы сбежали, и с каждым часом, проведенным вдали от Мрачного Леса, возвращали все больше и больше своих сил.

На время воцарилось молчание, которое прерывалось лишь мычанием Таэля и словами успокоения его защитника, которые едва ли кто-то понимал. Призыватель не мог произнести ни одного заклинания, только воззвать к помощи старых друзей, однако ни один из них не знал, как помочь своему повелителю избавиться от по-детски простоватого колдовства, склеивающего рот.

У Рэйары не желали заканчиваться слезы, она смахивала их, терла глаза, затем повторяла процедуру снова и снова и не могла остановиться. Наэм почесывал гриву скакуна и со всем сосредоточением выуживал из нее мелкие веточки, кусочки листьев и хвойные иголки, чтобы успокоиться, а Фэ, не моргая, смотрел перед собой. Скорее всего он не видел ничего в том месте, куда был направлен его взгляд, а может, и не думал ни о чем.

Наконец, перевертыш вновь подала голос:

– Но почему Таэль сказал, что я могу быть повинна в том, что случилось с Жужем? – она хотела окончательно разобраться, и, заодно, отвлечься от горя, пусть даже и таким топорным образом.

– Потому, что те, кто помогал неизвестным нам существам в плащах – знакомы нашей семье. Мы узнали бритоголовых женщин из Ордена Посоха. Это они помогали темным силам, думаю, это они пробудили древнюю тьму из артефактов в этом лесу. Возможно кто-то из них и есть отрекшийся, а может, они всего лишь пешки и помощники, однако они помогали нашим врагам. Именно из-за Ордена Посоха Эйэ и запретил нам рассказывать тебе сейчас, пока его нет, – взгляд Фэ лишь на последних словах стал осмысленным и уцепился за сестру.

– Но все мы знаем, что ты ни в чем не виновата. Ты ведь тоже это знаешь, да? – Нэ привстал в седле, – Да, Рэ?

Тело женщины мелко тряслось. Она помнила Орден Посоха и понимала, почему Эйэ боялся. Не зря. Бритоголовые женщины встречались на пути семьи уже дважды. Оба эти раза свэты, прознав про то, что дамы связаны с темными силами и проводят какие-то кровавые ритуалы, должны были убить их, но перевертыш заступилась за противников. Оба раза бритоголовые рассказывали полукровке о своих страданиях, оба раза они умоляли о прощении и оба раза Рэйара сдавалась. Община наказывала ее за слабоволие, Эйэ и Жуж защищали ее перед своими же. Помощь темным заклинательницам не казалась перевертышу чем-то опасным и неправильным до этого момента. До тех пор, пока она не осознала, что ее глупость стала причиной гибели брата.

– Я не могу поверить, что Орден Посоха и впрямь может быть повинен во всем этом… Их заставили! Их обманом вынудили совершать злодеяния, эти женщины… Ты же помнишь их! И я помню их – они не могли никому причинить вреда. Они всего хотели лишь постигать магию наравне с мужчинами, они хотели отвоевать право быть такими же волшебниками, как Эйэ или ты, Фэ. Они говорили, что пользовались силами тьмы и поклонялись темным Богам лишь потому, что светлые не желали помогать магам-женщинам. Они шли к своей мечте и больше ничего. Они не могли сотворить ничего из того, что ты рассказал.

– Они шли к своей цели, Рэ, ты права. Они желали, чтобы миром правили женщины, чтобы власть принадлежала женщинам. Они хотят уничтожить все, что было создано мужчинами-друидами, мужчинами-волшебниками, мужчинами-воинами… Всеми мужчинами. Им нужен свой мир. Именно поэтому они оправились во служение к отрекшимся, или к кому-то еще.

– Но если они служат мужчинам, то это должно противоречить всем их планам и желаниям, разве нет? – не унималась полукровка, – Что-то не сходится в твоем рассказе, или, может, ты просто не все понял. И ты, и Эйэ, вы можете ошибаться.

– Все отрекшиеся были женщинами, Рэ, – тихо возразил Наэм, – Это известно всем.

– Получается, что я виновата? Во всем этом? Это из-за меня женщины Ордена Посоха живы, из-за меня они сумели воплотить в жизнь свои планы. Потому, что я защищала их?! Это я виновата в смерти Жужа?

– Таэль обвинял тебя в этом, а не мы, и слушать его бессмысленно. Если бы он мог, то обвинял бы каждого во всех бедах мира. Особенно в неприятностях, которые случаются с ним. Ты не знала ничего ни про отрекшихся, ни про планы Ордена. Ты стала в их руках слепым оружием для продвижения к цели, они воспользовались твоим доверием и наивностью. Ты же не думаешь, что доверие к людям и желание помогать должны наказываться?