Ксен Крас – Шаг за рубеж (страница 35)

Понимание этого сердило Раяла. Настолько, что он, совершенно не желая, поделился мыслями с Вердом и получил от него поддержку, несмотря на то что бывший враг испытывал страх перед мертвецами.

– Подумаешь, посмотреть хотят! Не стоит принимать это так близко, людям интересно. Их всегда привлекает спектакль и необычное, какие-нибудь уроды… Это я не про тебя. Ты бы и сам пошел поглазеть на что-нибудь этакое. Я ходил смотреть на дикарей, когда отцу привезли двух в качестве дара… Ах, да, ты бы не пошел. А любой другой человек пошел бы! Тем более Тордж должен отчитаться регенту, – ответил в тот день на жалобу Раяла Верд, они вновь отдыхали у Костра Изгнанников. – Может, он боится, что иначе его сочтут больным и не поверят в то, что он рассказывает. Тебе бы понравилось чувствовать себя болваном перед регентом, который над тобой смеется? Вот и ему неохота.

– Я не чувствую себя в безопасности вдали от моего войска. На меня будут смотреть как на зверька, на мою свиту будут смотреть как на чудовищ, и мне это не нравится. Я должен явиться к регенту и королю потому, что они хотят меня видеть, но без моих слуг мне кажется, что я предстану пред ними обнаженным и безоружным.

– Твой дар плохо на тебя влияет, Раял, да и выглядишь ты неважно… Ты уверен, что причина только в опасении остаться без охраны?

Лорд Глейгрим перевел взгляд на костер. Он думал, а Верд ждал молча, но не переставая чертить каким-то прутком на земле не имеющие смысла символы, пока мысли Проклятого короля соберутся в голове в единый клубок. С каждой минутой терпение Флейма заканчивалось, и пламя Костра Избранных взмывало вверх, дрова трещали, а двое вассалов даже обернулись и поинтересовались, все ли в порядке, когда костер приобрел шарообразную форму и словно набух перед тем, как разлететься ошметками пламени в стороны. Впрочем, доводить до такого не стоило. Прежде чем Раял успел заговорить, Верд вновь подал голос:

– В самом деле? Я спас тебя от дяди, отправил к тебе брата, а ты не можешь довериться мне? Мертвые, мертвые, мертвые! Заладил же. Они не помогали тебе и не оправдывали доверия, как я. Да как тебя после этого и другом-то можно называть?!

Сын Дарона и без того говорил громко, а теперь, разобидевшись, повысил тон и привлек еще больше внимания к своей персоне, а значит, и к Раялу. Лишние глаза и уши были не нужны, и потому, когда вассалы и пара-тройка рыцарей совершенно случайно стали придвигаться ближе и заниматься делами исключительно рядом с Костром Изгнанников, мертвецы, повинуясь безмолвному приказу хозяина, создали стену из собственных тел, одним только видом отпугивая любознательных.

– Они зовут меня. Все они, – почти прошептал Раял, когда зеваки удалились. Он говорил тихо, и Верду пришлось наклониться ближе. – Я слышу их, слышу их голоса… Мертвых, которые лежат в земле, там, где мы идем. Я могу почувствовать боль, которую они пережили в момент смерти, и они хотят рассказать мне о ней, о жизни и о том, что успели увидеть и услышать. Они приходят ко мне во сне, если рядом есть хоть кто-то из них. Я сочувствую им. Когда мои слуги рядом, я уверен, что со мной ничего не случится, но когда я остаюсь один…

– Но ты…

– Дай мне договорить. С тех пор как я научился призывать их и не терять от этого сознание, с тех пор как они перестали вновь умирать, когда я засыпаю или отвлекаюсь, я не оставался без войска. Я собирал его, пока шел, моя сила росла, она и теперь растет, я изучал ритуалы и историю моего рода, но теперь я остался один. Мертвецы искупили свои грехи, они обрели другую жизнь, новую, куда лучше предыдущей, и они безгрешны. Они не находятся во власти у золота, им не указывает их семья, ими не владеют страхи. Они лучше живых, ведь именно живые и умертвили их. Живые, голод, болезни и дикие звери.

– Но ты живой, как и я, как Олира и твой брат. Как все твои вассалы. Ты слишком увлекся своим детищем, Раял, и сам сводишь себя с ума. Может быть, ты думаешь, что без дара ты более ничего не можешь, но это не так. Ты успешно оборонялся от войск моего рода и до того, как тебе начали помогать мертвецы. И ты успешно правил владениями, народ уважал тебя и любил. Он и теперь остался тебе предан.

– Ты говоришь про тот самый народ, который соизволил сбегать с моих земель в твои? – Глейгрим тихо вздохнул, Верд не понимал его и, возможно, даже не пытался понять.

– Ты сам говорил мне, что это нормально. Люди боятся, и как только появляется шанс, им проще всего сбежать от опасности. Да и болваны всегда будут! От меня тоже убегали подданные, мне рассказывали об этом. Да и пусть! Где они еще найдут себе правителя, хоть вполовину такого прекрасного, как я? Ах, да, и ты тоже неплохой правитель, но если уж даже от меня пытаются держаться подальше…

Обычно кривляния либо не задевали никаких струн души Раяла, либо, если их было слишком много, раздражали, но в этот раз они помогли отстраниться от дурных мыслей. Дар, который поначалу выглядел удивительным спасением, который очаровал и должен был стать решением всех проблем, со временем стал чрезмерно влиять на настроение, моральное и физическое состояние. Странное чувство, словно он и наделял силами, и, напротив, вытягивал их из обладателя. Порой какие-то действия живых вызывали воспоминания, которые принадлежали бывшим мертвецам, чаще всего неприятные и связанные с последними часами или с самой смертью. Иногда начинало казаться, что не Глейгрим управляет даром, а дар им.

– А если в Санфелле нам будет угрожать опасность, то мы знаем, как с этим бороться, – продолжал тем временем Верд. Раял оторвал взгляд от костра и перевел на собеседника: что же в этот раз придумает наследник Дарона? – Я сожгу замок и город так, чтобы пострадало побольше людей, а ты призовешь всех, кого сможешь. Думаю, и без моего вмешательства мертвецов в городе закопано немало. Больше, чем в любых других местах. А может, и больше, чем на поле боя.

– Ты – чудовище, лорд Верд! – чуть более живо, чем до этого, произнес Раял. Поддержка, хоть и звучала ужасающе, помогала. С таким союзником и впрямь можно идти куда угодно.

– Если только немного. Право, не стоит переживать за безопасность. Куда бы ты ни пошел, можно встретить врагов, из которых в итоге получатся прекрасные слуги.

Поводов не соглашаться с последним утверждением не было, и вскоре разговор перешел на более нейтральные темы – оружие, лошади, правление, очереди просящих, которые после войны будут столь огромны, что и представить страшно. Кроме того, лорды обсуждали охоту, и именно на этом моменте Раял решил отозвать мертвецов. Постепенно вассалы вновь примкнули к правителям, беседы стали еще более обширными и скорыми, и новый Проклятый король вернулся в привычную категорию слушателей, зато Флейм предстал во всей красе и продемонстрировал навыки ораторского искусства. Ему следовало бы поучиться выражаться более приемлемо, не грубить и не говорить так много про себя и свои таланты, но люди его слушали.

К теме дара соседи возвращались еще несколько раз, однако более так долго по душам им поговорить не удавалось – свита из живых неустанно следовала за ними и находила, какими еще разговорами увлечь правителей. До самого прибытия в столицу Ферстленда Раял не испытывал душевных терзаний и противостоял зову мертвых. До тех пор пока его не лишили охраны окончательно – слуг отправили в трактир у стен замка. Если бы в тот момент, когда он должен был расстаться с пробужденными, он не сидел на лошади, которая отправилась дальше, следом за своими собратьями, то, скорее всего, не смог сдвинуться с места. Да, он сумел заставить себя отойти и забраться в седло, но на этом силы иссякли. Он несколько раз оборачивался, но никого не видел за спиной. Ворота закрылись, отрезав мертвых от хозяина, но мужчина хотел верить, что слуги услышат, как только это потребуется.

В замке и за стенами чувствовалось присутствие тех, кому также есть чем поделиться. Верд накричал на приятеля, заявив, что оживлять мертвых королей, советников и прочих значимых людей в Санфелле категорически не стоит. Когда Раял приостановился, услышав голоса, Флейм натолкнулся на него, скорее всего специально, и ощутимо ткнул в спину.

Ужин, схожий с небольшим пиром, который устроили для прибывших, после мирного похода и отдельного костра показался шумным. Слуги с разнообразными блюдами мелькали туда-сюда, вина и эль лились рекой, музыканты старались подобрать музыку на самый изысканный вкус, а беседы не смолкали ни на минуту. На этом празднике жизни складывалось впечатление, что никаких конфликтов отродясь не было и лорды прибыли скорее в гости, нежели на суд. Одна лишь деталь не ускользнула от Глейгрима и помогала ему не поддаваться настроению, навязанному красочным и горячим приемом, – союзника-северянина, лорда Робсона Холдбиста, не было за столом.

Вместе со всеми он въехал на предзамковую площадь, он спешивался рядом с Раялом, но, когда все поднимались по лестнице, рядом кузена уже не было. Где он? Потеряться он самостоятельно никак не мог, а значит, ему, скорее всего, помогли это сделать. Неужели Его Высочество в самом деле решил исполнить обещания, да еще и столь поспешно? Маловероятно, что северного правителя казнили в тот же миг, но то, что для него подготовили отдельный прием, сомневаться не приходилось.