Ксен Крас – Чёрный ферзь. Белый ферзь. В сердце шахматной доски. Книга 1 (страница 10)

– И для чего нужно этоостанавливающее слово? – любезно поинтересовался Наэреан.

– Чтобы, когда мненадоест, что меня связывают, я его скажу и окажусь на полу.

– Я не против отпуститьтебя и без этого слова. Как только ты ответишь мне на все вопросы. А могу прямосейчас… – мужчина поднял вверх руку и темные щупальца потащили меня вверх.

– А я могу упасть вобморок или кричать, не затыкаясь, – прозвучало недостаточно убедительно, но ястаралась бравировать, – Пока у тебя не лопнут барабанные перепонки. Тебе неговорили, что я ненормальная? Я этих, как там… Бесов призвать могу!

– Мне они не страшны, яобереги не просто так ношу, а вот тебе они напакостят от души. Мне отпускать тебя?

– Не надо. Можно простопоставить?

– Так ты же кричала, чтоя злодей, жру младенцев и заедаю котятами. Ты же зло это во мне увидела сразу,как только я зашел. Так чего такому злодею как я аккуратно на ноги ставить? Злодеямнадобно несколько разков уронить, все равно ни Его Темнейшество, ни ЕгоСиятельство не заметят. А если так случится, что заметят – скажу о твоемагрессивном сопротивлении, с которым мне не совладать.

– Не надо! Тоже мне,обидчивый, – одна из щупалец отпустила мою руку, и я покачнулась. Падать свысоты в полтора моих роста мне не хотелось, – Ай! Не надо! Прости, чтообозвала, но ты сам виноват. Нельзя к женщине заходить без стука, со стуком,пока не разрешили тоже запрещено.

– Ты не женщина, апленница. И враг Его Величества.

– И что ж теперь, я оттого перестала женщиной быть? И не враг я никому, я вашего Величество знать незнаю и не воюю с ним. Мне он даром не сдался, а тут еще силы на него тратить,ненавидеть, чего-то строить против. Да ну!

Наэреан выравнял меня инемного опустил.

– Он враг твоему женихуЭллианду. А ты, если сама против правителя не имеешь, но возлюбленномупомогаешь все равно.

– Не знаю я никакого Элли…Эллиана… Элли никакого я никогда не встречала. Жениха у меня нет, возлюбленного,мужа и далее по списку тоже. Я одинокая одиночка, гуляю сама по себе. Каккошка, вот! Или волчица, или кто у вас тут есть? Не нуден мне ни Элли, низеркало, ни король, никто не нужен!

– Ты почти не врешь, – почесалкостяшками пальцев лоб волшебник, а я, повинуясь движениям его руки, металасьпо помещению вверх-вниз, сопровождая это криками и немного бранью. Хоть обпотолок не побил, уже хорошо, – Как странно…

– Я совсем не вру, – отдышавшисьвозмутилась я.

– Почти. Я лучше знаю,когда кто-то лжет.

– Лучше меня ты знать неможешь.

– Могу. От меня ты ничегоне скроешь, даже того, в чем не признаешься сама себе. Продолжим. Тыутверждаешь, что не знаешь где зеркало?

– Да.

– А что можешь сказатьпро месторасположение войск?

– Я их никогда не видела,но могу предположить, что этот ответ не принимается?

– Мне нужны честныеответы, такие, какие они есть. Ты не знаешь ничего про лагеря и расстановкусил?

– Ничего.

Щупальца опустили меня напрежний уровень, почти к самому полу, я чувствовала тот, если тянуласьносочками вниз. Пират-волшебник почесал бороду сначала раз, затем еще и еще. Онстарался придать своему виду таинственности и прикинуться, что он действительнодумает, но скорее это походило на растерянность.

– Настроился меня долгопытать, чтобы выяснить местоположение, и никак потому, что я ничего не знаю? –наконец-то, после того как ноги оказались в непосредственной близости от земли,во мне проснулось ехидство. Этот гость был приятнее прошлого старика. Скореевсего после я буду жалеть, но в кои-то паника и непонимание были не у меня. Иэто было настолько приятно, что я совсем позабыла о намерении впадать вистерику от увиденного.

– Не то, чтобы пытать, новыяснять, прикладывая вс страстность безусловно.

– А вот хрен тебе!

– Зачем мне хрен? На вкусон отвратный, никогда не понимал его ценности. Кроме того, он совершенно непоможет решить проблему.

– Ой, ну, не может быть,что ты не понял моих слов.

– Понял о чем ты, но невижу в этом смысла…

– Забудь про хрен. Яхотела сказать, что ничего у тебя не выйдет. Иди и скажи своему королю, чтобыотпускал меня, я ничего не знаю, ничем помочь не могу.

– Должно быть, этокакое-то заклятие. Ты сама на себя его наложила, чтобы не выдать тайны? Нет, тыне обладаешь таким даром, но тебе наверняка кто-то помог. Вот только кто? Закдирг?Оно ему бесполезно, он скорее бы сам с тобой поквитался, только чтобы остатьсярядом с королем и продолжать помогать править. Кейр или Томбер не питают неприязнини к кому из Величеств, скорее напротив. Да и пока они выбрали бы кто идет нариск, от старости б померли. А Сингор болван болваном, вечный ученик, ни к чемуне приспособленный.

– Я верю, что ты всостоянии решить эту загадку один.

– А тебе придетсяпомогать.

– Ты как этопредставляешь? Для меня ваши имена – пустые звуки, ничего непонятно. Тыговоришь, что видишь ложь. Я не лгу, я понятия не имею что и где спрятано, такчто давайте лучше без меня. Иди доложи своему начальству что и как, пусть онпоймет – зря мне угрожал, без дела. И пусть вернет меня туда, откуда забрал.

Пират должен былпоспорить, я уже подготовила краткое объяснение что требуется делать сженщинами вместо подвешивания черти каким образом, но вместо продолжениябеседы, мужчина ретировался. Причем чрезвычайно быстро, молча, не глядя на меня.Развернулся и ушел. Внезапнозакончившийся допрос оставил неприятное послевкусие и ощущение тревоги. Чувствозадницы подсказывало – все это не к добру и никакими словами извинения дело незавершится.

А парить немного надполом я, между тем, так им осталась.

– Эй! – крикнула я впустое помещение, – Товарищ, приятель, непонятный и странный мужчина, а тыничего не забыл? Алле?!

Ответа не последовало.Честно говоря, мне было не то, чтобы все равно хотят со мной говорить или нет, яжаждала иного. В первую очередь, оставшись в одиночестве, мне захотелось понятьчто за хрень творится со мной! Это не вписывалось ни в какие... Да ни во что невписывалось. Я не могла оправдать это игрой на публику, нарядами илиспецэффектами. Зато могла объяснить иначе – на фоне стресса начала сходить сума. В принципе, такое возможно, я читала об этом ни один раз, правда, восновном недоверчиво относилась.

Мысли продолжалирастекаться, становясь все страшнее. Я представляла, как дальше будет толькохуже, думала, не бегаю ли я на самом деле в этот момент голой по улицам, покамне видится плен, не сижу ли я в психиатрической клинике, и нормально ли, что ямогу здраво размышлять о возможных заболеваниях, если они имеются. Это должнобыло заставить меня либо расплакаться, либо хоть сколько-то огорчить, но вместоэтого мой воспаленный разум и дурацкая привычка не придавать должного внимания происходящему,в особенности чему-то плохому и очередной неудаче, побуждали действовать иначе.

Возник идиотский вопрос –а почему бы не воспользоваться шансом «прожить новую жизнь»? Для чегоотказываться от поразительных побочных эффектов и галлюцинаций, если это они? Вконце концов, мне не снилось таких красочных и подробных снов, так с чего бы сейчасворотить нос? Если же верно мое первое утверждение и меня намерено чем-тонакачали, бдительность похитителей уменьшится, а я тогда смогу что-топридумать. Пусть считают меня рехнувшейся в край.

В любой непонятнойситуации в первую очередь надо получать удовольствие, без этого жизнь теряетсмысл. Правда, для начала неплохо бы получить радость от ощущения пола подногами…

– Люди добрые, а мне ещедолго болтаться? – все добряки молчали, – Люди недобрые, а если мне отойтинадо? Ведром воспользоваться… Или нос почесать?

Несколько минут сновапрошли в тишине. А нос действительно зачесался, как на зло.

– Эй, мне очень надоспуститься! Руку хоть отдайте, я ж так помру! Уже начинаю, между прочим.Мертвая я бесполезная стану!

За дверью было какое-токопошение. Неужели мои слова возымели эффект?

Я дергала носом, тщетностараясь избавиться от противного ощущения, не помогло. Тогда я совершилаотчаянную попытку дотянуться носом до плеча, но и это не сработало.

Меж тем кто-то приоткрылдверь, этот звук я уже запомнила и теперь смогу расслышать в любом состоянии.

– Стой-ка, – заявилписклявый голос, он не мог принадлежать взрослому человеку. Казалось, словно соседскаякошка вдруг научилась разговаривать, – Хозяин не говорил-не заходить. Хозяин-хоругаться будет-бу.

– Хозяин-хо говорил –помирать нельзя-не, – отвечал очень похожий, разве что чуть более глухой, – Еслихозяин-хо увидит мертвую, он нас метлой-ме ка-а-а-ак прогонит. Опять-о будем впогребе-бе жить и крыс есть-е.

– Я крыс люблю-лю, они вкусные,– возразил первый писклявый человек.

– А я не люблю-не, мненравится быть собой-со новым.

– Стой-ка, не ходитуда-ту, – дверь открылась больше, вместе с этим пришел ветерок. Свежий, но прохладный.

Я затихла, замерла в ожиданииочередного явления фантазии. Возможно, передо мной должен появиться ребенок, аможет, карлик или обычный человек, обладающий очень странным строением тела и любящийпищать. Шагов не было слышно, словно никто не передвигался. Поэтому когда комне приблизилось существо ростом по середину бедра, накрытое плащом и снакинутым на голову капюшоном, удивление явилось вместе с ним. Гость сделал ещепару шагов, и как бы я ни прислушивалась, я не могла расслышать движения.

– Привет, – родителиучили меня быть вежливой, не забывать о манерах при первом впечатлении в любыхобстоятельствах. Когда дело касалось кого-то меньше меня я вспоминала обуроках. А еще это было первым словом, которое пришло в голову.