Ксен Крас – Бремя раздора (страница 37)

– Миледи! Миледи, так нельзя! Его Высочество не позволит пытать рыцаря, и сейчас, когда в Ферстленде война, мы лишь навредим и королю, и себе.

– Мне нет дела до войны Флеймов и Глейгримов. Мне нет дела, что там думают регент и король. Мы будем сами вершить правосудие.

– Сир Саттон – один из Серого Братства, рыцари не позволят нам забрать его без доказательств.

– Значит, мы возьмем силой.

– Серые рыцари, миледи, лучшие воины. Даже если мы решимся на подобное, нам не хватит сил. Прошу вас, молю, дождитесь ответа от Его Высочества!

Шау согласилась подождать, но лишь потому, что у нее появилась идея, как собрать себе сторонников.

Великие Династии не стали бы поддерживать ее в борьбе против рыцарства, тем более против Серого Ордена, что тесно связан с королем, но оставались Ветви и Малые Ветви. Особенно те, что имели собственные счеты с лордами-сюзеренами и Его Высочеством.

Леди Лоудбелл писала письма для вассалов Дримленсов, Глейгримов, Флеймов, Бладсвордов, Редглассов и даже для нескольких вассалов Старскаев. Южан не имело смысла просить о помощи – они не воевали и предпочитали находить утешение в музыке, сочиняя песни про жесткость или бездействие Его Величества или Его Высочества, а Форесты со всеми своими подданными жили одной семьей и ни за что не пошли бы против регента. Северяне Холдбисты же пугали Шау и не заслужили ее доверия.

К концу следующего дня от Его Высочества пришел долгожданный ответ.

Клейс Форест утверждал, что переговорил с сиром Саттоном, с его друзьями и братьями, которые, разумеется, защищали рыцаря. Сир ни разу не покидал пределов города, и претензии леди оказались беспочвенны. Представитель короля обещал, что обязательно продолжит выяснять, из-за чего подозрения пали именно на этого Серого брата, узнает больше об окружении и родне Саттона и незамедлительно сообщит о результатах леди Лоудбелл.

Йарен, которому правительница Ветви позволила прочитать послание, тряс этой бумажкой и утверждал, что не ошибся и регент помогает чем может.

– Регент, как я и предполагала, отказал нам в самой вежливой форме. Уверена, он даже не говорил с ублюдочным рыцарем.

– Его Высочество не стал бы лгать!

– Йарен, что бы вы написали леди-вдове, которую все вокруг считают душевнобольной и которой положено сочувствовать?

– Правду.

– В самом деле? И вы бы не пытались написать, что все разрешится, стоит лишь подождать? Не стали бы убеждать, что ваш рыцарь герой, а не преступник, что вы все выясня́ли, чтобы успокоить леди? Время пройдет, и все уляжется само собой – не так бы вы думали?

– Я не могу знать, миледи. Я думаю, отчасти в ваших словах есть здравый смысл.

– Благодарю, что хоть вы не считаете меня умалишенной.

– Разумеется, нет! Миледи, но вам следует прислушаться к словам Его Высочества. Он хочет помочь вам, и вы должны…

– Я должна вернуть своего сына. Регенту я ничего не должна сверх моих обязанностей, что и без того выполняю. Велес – вот весь смысл моей жизни, больше у меня нет ничего. Только когда Велес будет дома, я смогу успокоиться, но ни днем ранее.

– А если… если милорда не найдут живым?

– Значит, я привезу домой его тело и положу свою жизнь на то, чтобы отомстить. Но у нас появился шанс, мы выступаем сразу, как только соберем хотя бы небольшое войско, – мой сын где-то в городе или недалеко от него, если регент написал правду и рыцарь не покидал города. Быть может, если он отсутствовал день или два, его не хватились, а значит, нам нужно прочесать все замки, все дома, где есть подвалы или каменные пристройки и башни, в радиусе суток езды от Санфелла.

– Миледи, об этом необходимо сообщить регенту. Если он даст свое согласие, то нам не потребуется войско.

– Он может спугнуть Саттона, и Велеса перепрячут или убьют. Нет, я не стану больше ждать и никого не стану ни о чем просить. Довольно!

– Но вас могут обвинить в предательстве. Вас могут назвать врагом короны! Миледи, молю, одумайтесь. Позвольте мне лично отправиться к Его Высочеству и переговорить с ним. Завтра на рассвете я двинусь в путь.

– У нас нет времени на это. Йарен, вы останетесь в Ворнингбелле – здесь вы полезнее.

В этот раз прислушиваться к советнику Шау не стала. Он дважды ошибался, когда просил ее ждать помощи, в третий раз леди решила поступить так, как считала нужным сама.

Письма потенциальным союзникам были отправлены в тот же день, теперь оставалось надеяться на ответ. Даже если лишь часть вассалов Великих Династий согласится, это будет весомым подспорьем для Лоудбеллов.

Более всего надежд правительница Ветви возлагала на своих соседей – подданные Дримленсов нередко встречались и еще чаще переписывались. Большинство Ветвей и Малых Ветвей не устраивало бездействие регента – одни поговаривали, что он сам похитил Рорри, другие – что он не спасает правителя, так как хотел смерти лорда и желает посадить на западный трон своего человека, а третьи доходили до мысли, что регент сам является бастардом Циссы Дримленс, ее братьев или других родственников и желает присоединить к Старскаем владения родни и править всем сразу.

У каждой из версий были свои недостатки, ни одна не могла быть подтверждена, однако именно в этих краях, как бы Его Высочество ни старался, уважения он не добился. Разрозненные, без единого правителя, что мог бы объединить их общей целью, уставшие от нападений разбойников, от бунтов простолюдин и нападок Культа Первых, из-за которых были потеряны уже трое представителей Малых Ветвей и один представитель Ветви, вассалы Дримленсов стали присылать один положительный ответ за другим.

Мать, потерявшая мужа и сына, стала тем предводителем, которого лорды так долго ждали. Лишь единицы отказались поддерживать Шау, леди, что являлась потомком старейшего рода запада, разумеется, после Дримленсов. Две Ветви выразили сочувствие ей, пожелали удачи, однако отказались выступать против Его Высочества и короля. Еще одна и вовсе не ответила, и Шау понимала почему – новая леди этого рода была родственницей Глейгримов, и пока война с Флеймами продолжалась, она не позволит мужу помогать никому другому.

Йарен боялся.

Советник не хотел нарушать законов и становиться предателем, так как считал, что сила и власть есть лишь у короля. Он ошибался.

Рорри

Рорри всегда знал, что он особенный.

Лорд Дримленс был уверен, что его все любят, уважают и ценят, что Экрог Редгласс спас его потому, что был прекрасным и добрым человеком и слышал про сына Тормера много хорошего. Но все было обманом.

Ниллс рассказал про замыслы лорда Редгласса, которого Рорри начал воспринимать как второго отца. Очень долго мальчик не верил плохому и злому человеку, что клеветал на своего правителя, и даже пытался его побить. Дважды. Сильный воин первый раз не трогал наследника Великой Династии, а второй раз ударил его, да еще и по лицу!

Отношения с Ниллсом не заладились с самого начала, но выбора у лорда не было, и он был вынужден терпеть это общество. В трактиры и на постоялые дворы они не заезжали, а когда слуга Экрога отправлялся в город или деревню, чтобы пополнить запасы, то связывал лорда и привязывал его к дереву, словно щенка. Это злило Дримленса, и он лишь больше ругался на воина.

Несмотря на все проявления агрессии и истерики, что выслушивал спутник Рорри, мужчина продолжал быть спокойным, сосредоточенным, и казалось, что его не интересует ничего, кроме выполнения своей миссии – сопровождения лорда Дримленса к регенту Ферстленда. Постепенно, как бы ни сердился лорд, без ответной реакции ему становилось скучно ругаться, и выкрики перешли в разговоры и постепенно даже начали затрагивать не только отвратительные качества Ниллса.

– Почему милорд Редгласс так поступил? – К этому вопросу юный наследник возвращался регулярно. Он просто не мог поверить и искал в словах бывшего слуги Экрога хоть какую-то путаницу, что-то, что укажет на ложь.

– Он хотел получить больше власти.

– Но почему он убил Уоррка?

– Потому что Уоррк был опасен для планов милорда Редгласса. Если бы он остался жив, то настаивал бы на том, чтобы идти к регенту, а не к милорду Редглассу. – Ниллс повторял одно и то же разными словами, но смысл ничуть не менялся.

– Но я не нужен этому регенту, он меня даже не искал!

– Его Высочество искал тебя, но никто и не думал, что ты в Миррорхолле.

– А мог бы и проверить!

– У него не было оснований подозревать милорда Редгласса – тот все просчитал, его план был продуман весьма неплохо. Возможно, его можно было бы назвать безупречным, если бы не некоторые обстоятельства.

– Ты им восхищаешься?

– В каком-то смысле. Скорее я его ненавижу, однако я не могу не поражаться его уму. Он сильный противник, опасный и хитрый – и с этим придется считаться. В том числе и тебе, Рорри.

– А зачем мне? Я расскажу регенту про поступки дядюшки Экрога, тот его наругает, дядюшка Экрог извинится и все объяснит, а меня регент и король вернут домой.

– Его Высочество не наругает милорда, он его казнит. Если только милорд Редгласс, как обычно, не найдет выхода.

– Казнит? Но я не хочу, чтобы его казнили. Это ведь насмерть?

– Да.

– Но я не хочу, чтобы дядюшку Экрога убивали. Да, он поступал неправильно, но… Регент хочет поступить еще хуже, чем дядюшка!

– Твой «дядюшка» виновен в смерти Уоррка.