Ксавьер Нил – Оцепеневший (ЛП) (страница 21)

— Почему? Почему тебе нужно трахать каждую девушку, которая идет тебе навстречу?

— Я не спал ни с кем после тебя!

— Наблюдение показывает… — я указываю на вымышленную доску рядом с собой. — Чушь собачья! Динь! Динь! Динь!

Зловеще спокойным голосом он отвечает:

— Это не чушь, Макс.

— Выглядит, как чушь, воняет чушью, исходит из твоего рта… значит, явно чушь.

Вы можете помочь мне с такими фразами? Я слишком разъярена, чтобы мыслить разумно.

— Ты обвиняешь меня в том, что я трахаю всех и вся, хотя каждый раз, когда сама уходишь от меня, идешь прямиком в руки другого!

Нарываешься. Логан.

Эрин ловит тень паники на моем лице.

— Может, нам стоит прекратить это.

— Пусть. Дерутся, — требует Люк, после чего сразу же следует крик Логана:

— Ты собираешься сидеть здесь и обвинять меня в том, что я позволяю прикасаться к своему члену, когда я видел, как другой парень с легкостью пустил в ход свои руки к тебе, словно ты нарезанный хлеб?

Я пыхчу от раздражения:

— Ты только что назвал меня нарезанным хлебом?

— Он назвал тебя нарезанным хлебом, — повторяет Эрин.

— Ш-ш, — кидает Люк своей сестре.

— Ты вообще знаешь, что я чувствовал, глядя, как девушка, на которую я заявил права, как на свою, по-пьяни позволяет какому-то прохожему подонку лапать ее на людях?

— Я вполне уверена, у меня есть четкое понимание этого, потому что весьма осознаю, что именно это ты и делаешь со мной постоянно!

— Иди нахер за это, Макс! Я ничего не делал, кроме как оставался верным тебе с тех пор, как сказал, что выбираю тебя!

— Это была ЛОЖЬ, которую ты сказал лишь для того, чтобы затащить меня в постель! — мой голос срывается на визг, такой громкий, что я сама себя немного напугала.

— Вот, в чем значит дело? — его голос теперь звучит сломлено, и даже обиженно. — Ты думаешь, что я поцеловал тебя в помещении, полном людей, чтобы манипулировать тобой и впоследствии трахнуть?

Ладно… когда он так говорит, это заставляет меня звучать и чувствовать себя сумасшедшей.

— Ты думаешь, я такой жалкий, что скажу что угодно, лишь бы заполучить тебя в постель?

Я не нахожу голоса, чтобы ответить.

Он откидывается на спинку стула и бросает дерзким тоном:

— Что злит тебя больше, Макс? Тот факт, что ты права, или тот факт, что впервые за четыре года, когда ты раздвинула ноги, это было для того, чтобы стать очередной зарубкой на спинке моей кровати?

Резкий вдох вырывается у всех в этой комнате.

И ваш я тоже слышала!

Поднимаясь на ноги, будучи едва ли в силах стоять из-за дрожи, я увлажняю губы. Слезы просятся вырваться из глаз.

— И это были последние слова, которые ты мне, бл*дь, когда-либо скажешь.

Без единого дополнительного слова от кого-либо, я, словно шторм, мчусь к двери, хватаю сумку, ключи и телефон.

Как насчет того, чтобы вы сделали мне одолжение, и напомнили об этом моменте в следующий раз, когда он на коленях будет выпрашивать мое прощение, а? В следующий раз, когда я хотя бы подумаю посмотреть на него с желанием, напомните мне, что он признал тот факт, что во мне нет ничего особенного, я ничем не отличаюсь и не являюсь ничем большим, кроме как еще одним вычеркнутым пунктом в его сраном списке достижений.

Глава 14

Логан

Не могу поверить, что я, бл*дь, сказал это.

— Келлар, — голос Эрин неимоверно ровный.

Я снова подвигаю свою тарелку к себе.

Может, если я проигнорирую ее…

Она с хлопком ставит бокал вина на стол.

— В машину.

— Но я ем.

Выйдя из себя, она дергает мою тарелку к себе и выбрасывает все ее содержимое в мусорное ведро.

— Ты закончил. В машину. Живо.

Запуская пальцы в волосы, я отодвигаю стул назад. Поникнув всем телом, я следую ее команде.

Бороться с ней нет смысла. Будучи такой разъяренной, как сейчас, я бы не удивился, что она собирается проехаться, чтобы убить меня и спрятать труп где-нибудь в лесу. Я чертовски это заслужил. Из всех дерьмовых вещей, которые я сделал и сказал в своей жизни, эта официально становится на первое место списка.

Низко свесив голову, я следую за Эрин к машине, оставив Люка одного расправляться с хаосом после ужина. И этот хаос происходит в ночь перед боем.

Когда, бл*дь, моя жизнь стала такой чертовски сложной? О, все правильно. В минуту, когда я родился. Сраное проклятье Келларов. И если вы не верили в эту херню прежде, могу поспорить, сейчас верите.

Я плюхаюсь на сидение машины Эрин, пристегиваюсь ремнем безопасности и пялюсь прямо на дверь гаража. Мгновение ничего не происходит. Никто из нас не говорит и не двигается.

А есть вообще смысл что-то сейчас говорить? Я так жестко наступил себе на глотку, что на ней останутся следы от подошв.

Внезапно громкое «БЛ*ДЬ!» срывается с губ Эрин.

Я закрываю глаза.

— Я знаю.

— Как ты, бл*дь, мог сказать такое?

— Я не знаю.

— Что ты, черт возьми, имеешь в виду под своим «я не знаю»?!

— Я имею в виду, что не знаю! — кричу я, крепко зажмуривая глаза, пока мой ответ вращается у меня в голове. — В одну минуту я был готов все ей объяснить, а в следующую — был так раздражен тем, что она поверила в то, что я стану обращаться с ней, как с мусором! Это, бл*дь, нечестно, Эрин! Я не заслужил этого, Эрин!

— А она заслужила? — спрашивает она низким голосом.

Я не могу открыть глаза.

— Я был неправ, сказав это.

— Ты был запредельно неправ, — он наконец-то выезжает на проезжую часть. — Ты настолько далеко шагнул за черту, что тебе понадобится гребаный паспорт, чтобы вернуться обратно!

Не смейтесь. Это не смешно.

— Это конец, не так ли? — слова скатываются с моего языка, оставляя после себя полнейшую пустоту.

Когда Эрин не отвечает, я наконец-то открываю глаза.

— Всему конец. Все закончилось. — Между нами поселяется тишина. Я делаю все возможное, чтобы выровнять дыхание, но оно тяжелое. Неровное. Каждый раз, когда моя грудь сжимается, я чувствую в ней пустоту.