Ксана – Замершие нити (страница 3)
На полотне ширмы появился силуэт небольшой птички, которая села на ветку ивы. Мэй покачала её хрупкий силуэт на ветке. С другого края холста стремительно выдвинулась высокая фигура Яня с поднятой в гневном жесте рукой.
— Правитель был взбешён тем, что какая-то птаха смеет нарушать его речи и пышный пир. Не желая ни в чем разбираться, он авторитарно приказывает слугам поймать её и заточить в клетку. По его указу мастера принесли роскошную клетку из чистого золота. Слуги накрыли ветку сетью и заперли маленькую певунью за золотыми прутьями. Янь хотел, чтобы птичка пела только в его покоях и только по его приказу.
Мэй плавно подвела к центру ширмы декорацию золотой клетки. Маленькая птичка оказалась внутри.
— Но как только засов защёлкнулся, то на глазах у ошеломлённого правителя силуэт птахи внутри клетки вдруг начал терять очертания. Резные прутья осветились изнутри, и птичка превратилась в призрачный, извивающийся дым великого Дракона вод. Великий дух, обладавший силой крушить скалы и поворачивать реки вспять, не стал разрушать дворец заносчивого владыки. Его силуэт плавно скользнул сквозь золотые прутья, взмыл ввысь и полностью растворился в небе. Клетка осталась абсолютно пустой.
Мэй резко убрала дополнительный источник света. На полотне погасли яркие ивы сада, а вместо них снизу ширмы поднялись резные силуэты высохших, потрескавшихся стволов деревьев и холмов.
— На следующий же день беда пришла в провинцию. Колодцы опустели, реки отступили от берегов, а земля покрылась глубокими трещинами. Вода уходила, забирая с собой жизнь.
Мэй плавно убирала с полотна силуэты высохших холмов. На ширме появился роскошный тронный зал, где на возвышении восседала фигура Яня, а вокруг замерли миниатюрные фигурки его слуг.
— Впавший в ярость Янь приказал срочно достать воду или казнить всех, кто ослушается её найти. В этот момент в тронный зал вошёл старый мудрец по имени Ло. Старик опирался на сухую бамбуковую палку, но его голос заставил правителя замолчать.
Мэй вывела на ширму согнутую фигурку старика, которая остановилась прямо перед троном Яня. Голос Мэй за кулисами стал строгим и глубоким:
— Ты запер не птицу, Янь, — произнёс старик, покачивая головой, изменённым голосом Мэй. — Ты запер само сердце этих земель. Великий Дракон принимал облик малой, скромной птахи, чтобы не пугать людей своим грозным видом. Его песня питала каждый ручей, каждую реку и наполняла не только наши Великие озёра, но и чаши рисом. Теперь великий дух, оскорблённый твоей гордыней, покинул наши края. Если ты не найдёшь его в выжженных горах и не вернёшь — все умрут.
Фигурка Яня на полотне медленно опустила голову. Мэй плавно увела куклу старика Ло за границы ширмы, оставив правителя наедине с пустой золотой клеткой.
— Впервые в жизни Янь ощутил, как его абсолютная власть обратилась в полное бессилие перед обрушившейся засухой на его земли и погибающим от голода народом. Страх и стыд сломали его заносчивость. Правитель снял свои роскошные шёлковые одежды, отказался от охраны, взял в руки посох, кромку хлеба, хулу с водой и один ушёл в безводные, раскалённые горы.
Картинка на ширме пришла в движение. Очертания дворца скрылись, и навстречу одинокой кукле Яня поплыли острые, безжизненные скалы. Мэй покачивала фигурку правителя, показывая, как тяжело он ступает по выжженной земле, спотыкается, но упрямо продолжает идти вперёд.
— Семь дней и семь ночей он искал духа, стирая ноги в кровь и деля с крестьянами, которых встречал на своём пути, последние капли затхлой воды. Гордость покинула его сердце, оставив лишь изнеможение и искреннюю скорбь за свою провинцию и живущих в ней людей. На восьмое утро, добравшись до самой высокой и заброшенной вершины, где камни плавились от зноя, Янь увидел её. Маленькая птичка сидела на краю сухого обрыва и безмолвно смотрела вниз на умирающую долину.
Мэй бережно подвела куклу Яня к правому краю ширмы, где на вырезанном скальном уступе замер силуэт птахи. Правитель на полотне медленно опустился на колени.
— Янь склонил голову до самой земли и сказал: «Я хотел, чтобы ты служила моей гордыне», — прозвучал слабый, сорванный голос правителя, озвученный Мэй. — «Но теперь я умоляю тебя не ради себя. Спаси моих людей, мой народ в провинции. Возьми мою жизнь, если я прогневал тебя, но верни воду в долину.»
Мэй за кулисами замерла, удерживая кукол в полной неподвижности, давая залу прочувствовать этот момент.
Маленькая птичка вспорхнула с обрыва. И как только её лапки оторвались от камня, полотно ширмы засветилось ярким, ослепительным светом. Силуэт птахи мгновенно вырос, превратившись в огромный, извивающийся силуэт великого Дракона, который закрыл собой все небо над скалами.
Мэй резко опустила сверху тёмные кожаные полосы, и на выжженные холмы на ширме обрушились сплошные, тяжёлые потоки спасительного ливня. Озера на полотне мгновенно налились светом, возвращая жизнь иссохшей провинции.
— Огромный силуэт Дракона сделал прощальный круг над головой склонившегося правителя и растаял в тяжёлых грозовых тучах.
На ширме остался лишь большой светлый прямоугольник обновленной земли и Янь, одиноко стоящий под дождем.
В зале никто из зрителей не решался пошевелиться, словно капли этого кукольного грозового ливня сошли с холста и омыли душу каждого.
Мэй наклонилась к верстаку и задула масляную лампу. Белый холст мгновенно погас, погрузив зал в темноту, унося великого Дракона обратно в глубины древних легенд.
В диких Черных скалах
За бамбуковой ширмой Мэй подготовила кукол для очередного представления. Зрители в зале молча ожидали. Мэй зажгла масляную лампу, и полотно окрасилось мягким золотом. На белом холсте появились резные, острые очертания неприступных, мрачных гор.
Спектакль начался. Голос Мэй за кулисами мягкий, но в нём чувствовалась скрытая сила.
— Самая глухая дверь — это та, которую человек запер изнутри своего сердца, — тихо разнеслось по залу. — В диких Чёрных скалах, куда не заходил ни один здравомыслящий путник, в глубокой пещере жил отшельник по имени Шэнь. Некогда он был великим воином, но жестокость людей и предательство оставили на его лице и теле страшные шрамы, сделав его уродливым. Ожесточившись, Шэнь ушёл от мира. Его единственной целью было защитить своё уединение и силой прогнать любого, кто посмеет приблизиться.
На ширме Мэй вывела огромный, угловатый силуэт мужчины, чьё тело сквозь резные прорези кожи казалось покрытым тёмными трещинами шрамов. С другого края холста появилась маленькая, хрупкая кукла девушки по имени Лань.
— Но в то утро к его горе пришла Лань. Наперекор буре и страху она искала редкие целебные травы, росшие только у вершины, чтобы спасти свою болеющую мать. Шэнь был готов убить каждого кто приблизится, защищая свою территорию, а Лань должна была пройти, чтобы подняться выше и собрать целебные травы.
Мэй резко качнула трости, и на ширме с крутого утёса покатились резные крупные круглые камни.
— Завидев чужака, отшельник яростно закричал и принялся швырять вниз огромные валуны. Лань уворачивалась, но упрямо делала маленькие шаги вперёд. Шаг за шагом вверх. Тогда Шэнь обрушил со скалы тяжёлое бревно. Лань прижималась ближе к скалам, но продолжала идти. Бревно пролетело в пяди от девушки, местами зацепив и разодрав её платье. Лань лишь сильнее сжимала дорожный посох и продолжала подниматься. И вот она ступила на уступ, оказавшись в двух метрах от входа в пещеру, где стоял Шэнь.
Фигурки на ширме замерли друг против друга. Огромный, замахнувшийся бамбуковой дубиной, Шэнь и беззащитная, тяжело дышащая, Лань. Зрители в зале затаили дыхание.
— Шэнь шагнул ближе к Лань, ожидая увидеть в её глазах ужас, услышать крики или встретить ответную злобу. Но Лань подняла голову, посмотрела на его изуродованное шрамами лицо и тело и... не отвернулась. В её взгляде Шэнь увидел нежность и сострадание. Она бережно протянула руку и нежно коснулась его изувеченного плеча.
На полотне ширмы резная тонкая ладонь Лань мягко легла на угловатый силуэт воина. За кулисами Мэй плавно ослабила натяжение трости Шэня и его огромная дубина медленно опустилась на землю, а плечи поникли.
— Ярость Шэня растаяла, уступив место изумлению. Он впервые за много лет опустил оружие, а его сердце оттаяло, наполняясь мягкостью.
Мэй плавно сместила бамбуковые трости, и силуэт Шэня указал рукой в глубь пещеры. Девушка убрала с полотна острые очертания горных утёсов, опустив сверху холста резные контуры пещеры. Свет масляной лампы приглушился, воссоздавая каменный полумрак.
— Он молча жестом пригласил девушку внутрь. Под сводами прохладной пещеры, они вместе развели огонь.
Мэй пододвинула маленькую лучину к изнанке кукольного костра, и пещера на холсте озарилась глубоким, уютным светом.
— Лань достала из сумки горсть высушенных цветов жасмина и зелёного чая, которые несла с собой, и опустила их в кипящую воду. Тонкий, нежный аромат мгновенно заполнил мрачную каменную пещеру.
Из чаши, которую держали обе куклы, поднялся едва заметный пар.
— Сделав глоток, Шэнь впервые рассказал о своей боли, о предательстве друзей и о том, почему он так сильно возненавидел людей и не подпускает их к своей пещере. Лань слушала его молча, разделяя его скорбь. А затем рассказала, что ищет целебные травы для лечения своей матери, которые растут ближе к вершине. Когда чай был допит, Шэнь сам повёл девушку по тайным тропам Черных скал, помог собрать целебные травы и проводил до самой долины. Нежность Лань открыла сердце воина, вернув его к жизни.