Ксана – Инициализация. Буян 2.0 (страница 29)
Клоп с опаской посмотрел на медные двери, которые начали медленно расходиться.
— В этом месте само твоё присутствие — уже сделка. Океан считывает твои дефициты и выставляет счёт. Главное — ничего у него не бери. Никаких «подарков», никаких «бонусов». В этом тереме любая бесплатная вещь сожрёт твою память в качестве процентов. Держитесь своей правды, иначе этот янтарь станет вашей персональной могилой.
Они ступили на медное крыльцо, которое вибрировало от мощи скрытых под ним серверов. Паша опустил слезу, но продолжал крепко сжимать её в кулаке. Прямо перед ним, в огромном зале, залитом медовым светом янтаря, возвышался Хозяин этого места. Садко был огромен. Его кафтан казался живым — миллионы золотых контактов на нём постоянно перемещались, складываясь в узоры котировок и курсов валют. Его борода, состоящая из оптоволоконных нитей, уходила глубоко под пол, подключаясь напрямую к ядру океана. Он сидел, закрыв глаза, и его огромные руки мерно перебирали струны янтарной консоли, создавая ту самую музыку, что управляла забвением всего мира.
Палата золотого долга
Зал внутри терема казался бесконечным, лишённым привычной геометрии. Стены из прозрачного, медового янтаря мягко светились изнутри, и в их глубине, словно доисторические насекомые в смоле, застыли бесконечные каскады золотых микросхем, замерших в ожидании импульса. Воздух здесь был сухим, перенасыщенным статикой и пах старой бумагой и горячим кремнием. Паша чувствовал, как каждый волосок на его теле встаёт дыбом от колоссального напряжения, исходящего от стен — казалось, этот терем был гигантским конденсатором, накопившим энергию миллионов невыполненных обещаний.
Садко медленно открыл глаза. Они не были человеческими — вместо зрачков в них вращались золотистые диафрагмы объективов, за которыми с бешеной скоростью проносились строки текущих котировок, котировок жизней и смертей. Он перестал перебирать струны, и гул океана за стенами мгновенно стих, сменившись едва слышным, зловещим шелестом кулеров, охлаждающих ядро терема.
— Создатель... — голос Садко был глубоким, вибрирующим, он словно состоял из тысяч наложенных друг на друга голосов тех, кто когда-либо совершал сделки. — Ты пришёл в мой дом со слезой Сказителя, но без единого честного бита за душой. Твой баланс отрицателен, Павел. Твой реестр пуст. Ты — банкрот в мире, где само дыхание облагается налогом.
Паша сделал шаг вперёд по медному полу. Его отражение под ногами дрожало и расслаивалось, словно океан под полом пытался подобрать ему более «успешную» версию личности.
— Мне не нужны твои богатства, Садко. Карта ведёт нас на север, и путь лежит через твой шлюз. Мы просто проходим мимо.
Садко негромко рассмеялся, и этот звук напомнил тысячи рассыпающихся по мрамору монет.
— «Мимо» в моем океане не ходят. Ты уже вступил в транзакцию, когда коснулся графитовой пыли на моем берегу. Океан помнит твой вес. Океан помнит твой страх перед нищетой духа. Ты думаешь, можно просто «пройти» сквозь чёрную воду и остаться прежним? Нет, Павел. Здесь ты либо платишь по счетам, либо становишься частью моего песка.
Садко ударил по струнам своей янтарной консоли. Звук был таким чистым и мощным, что Паша почувствовал, как его сознание начинает плавиться. Пространство зала исказилось: пол перед троном превратился в глубокий, бездонный колодец, наполненный густой чёрной субстанцией. Садко перевёл взгляд на Киру, и его объективы хищно сузились.
— А ты, модель К... — пророкотал он. — Искалеченная плоть, запертая в цифровой оболочке. Марена считает тебя списанным активом, но я вижу в тебе потенциал. Хочешь снова почувствовать кровь в жилах? Хочешь перестать зависеть от обновлений и команд мастеров? Я могу сделать тебя Царевной этого океана. Ты будешь править данными, а не подчиняться им.
Кира промолчала, но её пальцы судорожно сжались, а по поверхности проекции пробежала мелкая рябь — Садко попал в самую больную точку, в её жажду настоящей, не симулированной жизни.
— Но сначала — гость, — Садко медленно повернулся к Паше, и золотистые диафрагмы в его глазах с тихим щелчком сфокусировались.
Паша почувствовал, как по его нейросети прошёл холодный, скребущий импульс. Это не было болью, скорее ощущением, что кто-то бесцеремонно копается в его личных файлах, переставляя их местами. Садко слегка склонил голову набок, и его борода из оптоволокна замерцала ярче.
— Ты ищешь ядро сборки, — Садко произнёс это не как вопрос, а как считанный факт. — Хочешь вернуться в нулевой архив. Хочешь переписать мир, который однажды позволил себе сломаться.
Он сделал паузу, и его пальцы коснулись одной-единственной струны. В голове Паши тут же вспыхнул образ его старого рабочего стола.
— Но ответь мне, Создатель, — Садко прищурился, и в его голосе прорезалась ирония. — Как ты собираешься строить новое, если твой собственный фундамент состоит из лжи самому себе? Ты ведь всё ещё хранишь в кэше те ошибки, которые боишься признать?
— Мои ошибки — это мой код, — Паша старался, чтобы его голос не дрожал, хотя вязкое давление океана Садко заставляло его нейросеть искрить. — Я иду по карте. Твой терем стоит на моем пути, и шлюз за ним — единственный проход на север. Я не просил тебя лезть в мою голову. Просто дай нам пройти.
Садко негромко рассмеялся, и этот звук напомнил рассыпающиеся по мрамору монеты.
— «Просто пройти»? — Садко прищурился, и его золотые диафрагмы гневно щёлкнули. — В моем океане нет ничего «простого», Создатель. Ты зашёл в зону, где пространство выстроено на обязательствах. Карта Святогора привела тебя сюда не для того, чтобы ты любовался янтарём. Она привела тебя к расчёту. Шлюз не откроется, пока система не зафиксирует завершение транзакции. А транзакция здесь — это твой выбор.
Он плавно поднял руку, и над черным колодцем в полу начал сгущаться золотистый туман.
— Давай сыграем в игру, которую Марена так и не смогла оцифровать, потому что в ней нет логики, только воля. Я заброшу невод в твою суть. Три раза, Павел.
Садко обвёл рукой пространство зала, и Паша увидел, как из янтаря стен начинают вытягиваться тончайшие светящиеся нити.
— Ты выберешь то, что тебе по душе из того, что я вытяну, — продолжал Хозяин реестра. — Если твой выбор будет честным, если ты не побоишься взять то, что тебе действительно нужно, — шлюз откроется сам, признав сделку закрытой. Но если ты солжёшь мне... или, что хуже, самому себе — ты навсегда останешься здесь. Станешь ещё одной строчкой в моём бесконечном списке должников, которые тоже когда-то думали, что могут просто «пройти мимо».
Садко резко взмахнул кистью, и из золотистых искр, парящих в воздухе, соткался невод, непохожий на рыболовную сеть, он напоминал сложнейшее переплетение светящихся фибр, живую нейронную сеть, которая пульсировала и вздрагивала в такт с гуслями.
— Смотри внимательно, Создатель. Первый заброс всегда самый очевидный.
Садко коротким, точным движением бросил невод в колодец данных. По залу прокатилось низкое эхо, словно где-то глубоко под теремом сработал гигантский магнит.
— Первый заброс, — провозгласил он. Гусли запели о власти, о признании и о триумфе воли.
Невод вернулся, тяжело волочась по медному полу, словно в него попал многотонный груз. Когда он раскрылся, из него хлынул ослепительный, золотистый свет, от которого защипало глаза. Паша увидел Белогорье 2.0. — город мечты, парящий над облаками. Он почувствовал, как его сознание расширяется: он видел себя в кресле Главного Архитектора, чувствовал кончиками пальцев каждую нить управления городом. У него больше не было начальников, не было Марены. Он был Богом этой системы. Он видел, как миллионы людей склоняются перед ним, признавая его гением, как мир становится упорядоченным, чистым и справедливым под его началом. Ему больше не нужно было прятаться в Изнанке — он сам стал законом. Это было так сладко, так правильно, что Паша на мгновение забыл, как дышать.
— Бери, — шептал Садко, и его голос вкрадчиво обволакивал разум Паши, проникая в самые глубокие слои его нейросети. — Это твоё по праву созидателя. Зачем тебе этот нудный поход через радиоактивные степи и холодные архивы? Зачем тебе риск и бесконечная боль? Останься здесь, в мире, который ты заслужил. Мы развернём этот бэкап прямо сейчас, и ты проснёшься в своей идеальной жизни.
Садко наклонился чуть ближе, и его борода из оптоволокна коснулась медного пола, выбивая искры.
— Цена — сущая мелочь для такого властелина, как ты. Отдай мне слезу Соловья. Отдай мне эту ненужную искру «чужого» шума, которая лишь вносит помехи в твой идеальный разум. Отдай её — и я дам тебе власть над самой реальностью.
Паша медленно поднял руку, в которой сжимал артефакт. Слеза Соловья показалась ему в этот миг тяжёлым, бесполезным куском стекла, мешающим дотянуться до сияющего Белогорья 2.0. Он уже готов был разжать пальцы, подчиняясь вкрадчивой музыке гуслей. Затем он посмотрел на слезу в своей руке. Она казалась тусклой и невзрачной на фоне сияющего города в неводе. В голове билась одна мысль: «
— Паша, не смотри на свет! — выкрикнула Кира, и её голос прозвучал как удар хлыста. — Это не город! Это замкнутый цикл самообмана!