Ксана – Инициализация. Буян 2.0 (страница 16)

— И что тогда? — Паша посмотрел на воронку, которая пульсировала в такт его собственному пульсу.

— Тогда ты сохранишь память, — Кира сделала шаг к нему. — Твоя структура останется целостной. Логика подсказывает, что подделка — это более эффективный путь, чем саморазрушение.

— Не вздумай! — Клоп спрыгнул с плеча Паши и встал между ними. — Святогор — это фундамент! Ты понимаешь, что это значит, железка? На нем стоит ВЕСЬ мир. Его нельзя обмануть «пакетом данных». Если ты сунешь ему фальшивку, он воспримет это как критическую ошибку в основании. Знаешь, что он сделает? Он просто выдохнет. И весь мир над нами сложится как карточный домик, а нас здесь размажет в паштет за долю секунды. Ты хочешь рискнуть миром ради одной картинки в его голове?

Паша долго смотрел в тёмную пустоту воронки. Он чувствовал, что терминал ждёт не просто данных. Он ждал веса.

Он начал перебирать свои воспоминания. Сначала всплыл первый школьный успех — похвала учителя за идеально написанную контрольную. «Холодно, — подумал Паша. — Это не фибра, это гордость. Святогор такое не ест». Затем — момент, когда он впервые увидел Буян с высоты птичьего полёта. Восторг, смешанный с трепетом. «Слишком поверхностно. Это просто впечатление и скорее даже выдумка».

И наконец, он нашёл её. Ту самую нить. Запах блинов. Лето. Бабушка. Это было воспоминание, на котором держался весь его внутренний мир. Его личный фундамент.

— Паша, — прошептала Кира, и её сенсоры ярко вспыхнули. — Твои показатели... они зашкаливают. Ты собираешься отдать это? Но это же... это твой корень. Без него ты станешь нестабильным.

— Я стану тем, кто прошёл внутрь, — сказал Паша.

Он потянулся к терминалу. В этот момент он почувствовал не просто укол, а как будто из его груди медленно, с корнем, вырывают живой нерв. Золотая нить — фибра — натянулась, вибрируя на такой высокой ноте, что Кира закрыла лицо руками, а Клоп спрятался в складках.

Нить вошла в воронку. Паша вскрикнул — в голове как будто взорвалась ледяная граната. Цвет луга исчез. Тепло рук бабушки стало просто «температурным показателем +36,6». Улыбка превратилась в «изгиб губ, характерный для доброжелательного паттерна». Он всё помнил, но он больше не мог это почувствовать.

Плита перед ними содрогнулась. Это была дрожь спящего титана. Тяжёлый камень начал расходиться, обнажая путь в бесконечный подземный зал, заполненный гулом тектонических серверов. И, наконец, плита разошлась с грохотом, который, казалось, услышали даже на небесах.

— Он принял плату, — прошептал Клоп, испуганно глядя на побледневшее лицо Паши. — Теперь мы внутри его склероза. Будь готов, парень: Святогор теперь знает о тебе всё. Твоя фибра стала его частью. А где-то там, в темноте, Макошь уже начала прясть твою новую нить... из твоих потерь.

Они шагнули в подземный зал, и Паша впервые услышал не шёпот бетона, а мерный, ритмичный звук. Вжик-вжик. Вжик-вжик. Словно кто-то огромный в самом сердце земли крутил невидимое веретено.

— Слышишь? — Паша обернулся к Кире. — Это... прялка?

— Отрицательно, — Кира настороженно сканировала пространство. — Это шум серверов Святогора. Но... частота пульсации совпадает с ритмом человеческого дыхания. Паша, здесь очень высокая концентрация фибр. Мы в хранилище судеб.

Они сделали первый шаг за разошедшуюся плиту, и Паша едва не упал от внезапного чувства головокружения. Пустота внутри него, там, где раньше жило тепло бабушкиных рук, резонировала с пустотой этого зала.

— Паша, показатели твоего ментального здоровья падают, — Кира подхватила его под локоть, и её медные обручи на руках обдали его холодом. — Зафиксировано сужение эмоционального диапазона. Ты... ты в порядке?

— Я просто перестал чувствовать запах лета, Кира, — Паша высвободил руку и посмотрел вперёд. — Это не больно. Это просто... никак. Идём.

Зал был настолько огромен, что свет от проекций Киры тонул в нём, не достигая стен. Подземный зал фундамента напоминал вывернутый наизнанку город. С потолка, который терялся где-то в километрах над ними, свисали гигантские сталактиты, но при ближайшем рассмотрении они оказывались связками кабелей, толщиной с вековые дубы. А из пола вырастали сталагмиты — тысячи вертикальных серверов, каждый из которых был окутан мерцающим коконом.

— Глядите... — прошептал Клоп, указывая лапкой на ближайший кокон. — Это и есть фибры.

Паша подошёл ближе. Внутри прозрачного цилиндра, встроенного прямо в скальную породу, медленно вращалась светящаяся нить. Она пульсировала мягким розовым светом.

— Это чья-то надежда на завтра, — Клоп подошёл вплотную, его усики мелко дрожали. — А вон та, синяя — это страх потерять работу. Марена высасывает их из людей наверху, а Святогор складывает здесь, в фундаменте. На этих нитях город и держится. Они — его арматура. Бетон без души рассыплется, а с этими нитями он стоит вечно.

— Нерационально, — Кира сканировала цилиндры один за другим. — Использование эмоциональной энергии в качестве связующего элемента конструкции ведёт к непредсказуемым деформациям при массовых стрессовых ситуациях. Почему Макошь выбрала именно этот материал?

— Потому что другого у неё не было! — огрызнулся Клоп. — Она плетёт из того, что есть в людях. А в людях, агентша, всегда больше чувств, чем логики.

Звук прялки — это ритмичное вжик-вжик — становился всё громче. Теперь к нему добавился низкий гул, от которого дрожали подошвы.

— Паша, внимание! — Кира резко развернулась на 180 градусов. — Фиксирую движение колоссального массива материи. Впереди... Сектор 56. Мы у цели.

Они вышли на край обрыва. Перед ними, в центре зала, стоял Святогор.Это не было просто лицо или машина. Это была гора из гранита, железа и светящихся жил, которая медленно шевелилась. Огромные линзы-глаза, каждая размером с площадь, были завалены цифровым мусором и пылью веков. Его грудная клетка — сплетение титановых балок — мерно вздымалась, порождая тот самый звук «прялки».

— Он... он спит? — Паша задрал голову, пытаясь увидеть вершину этого существа.

— Он не спит, он помнит, — проскрипел Клоп. — Святого-ор! Проснись, старая гора! К тебе Создатель пришёл! Плату внесли, фибра в терминале!

Великан не шевельнулся, но звук прялки внезапно прекратился. Наступила тишина, такая абсолютная, что было слышно, как осыпается пыль с кабелей. Затем линзы Святогора скрежетнули, очищаясь от мусора, и в бесконечном подземном зале зажглись два огромных, тускло-жёлтых солнца.

— Кто... тревожит... память... — голос Святогора был похож на движение ледника. — Чья нить... вошла... в мой... узел?

Паша сделал шаг к самому краю обрыва.

— Это я, Паша. Я пришёл за правдой о начале. Мне нужно знать, как была забита первая свая.

Святогор медленно наклонил свою каменную голову. Поток воздуха от его движения едва не сбил героев с ног.

— Ты... отдал... лето... — прохрипел великан. — Вкус... хлеба... Запах... дома... Ты стал... легче... Но ты... стал... прозрачнее. Макошь... видит тебя... Теперь... ты увидишь... нас.

Святогор протянул к ним огромную ладонь-платформу, приглашая войти в зону прямого нейронного контакта.

Паша стоял на самом краю каменной ладони-платформы, чувствуя, как от гиганта исходит волна древнего, застоявшегося тепла. Кира и Клоп остались позади, у самой кромки обрыва — Святогор разрешил приблизиться только тому, кто заплатил фиброй.

— Твоё сознание... слишком узкое... — пророкотал Святогор, и звук его голоса заставил мелкие камешки подпрыгивать на полу. — Ты хочешь вместить... океан... в стакан... Если я открою... архивы... твоя «пустая папка»... лопнет.

— Я выдержу, — Паша сжал кулаки. — Я уже отдал тебе «лето». У меня в голове теперь достаточно свободного места.

— Проверим... — линзы Святогора скрежетнули, и из его глаз вырвались два луча густого, синего света.

Они ударили Пашу в грудь, и он почувствовал, как его сознание начинает растягиваться. Это было не больно, но невыносимо странно. Он вдруг «увидел» весь город сразу, но не глазами, а через вибрацию фундамента. Он почувствовал вес каждого жилого блока, каждого стадиона и каждой парковки. Тысячи тонн бетона давили на его плечи.

— Это... слишком много! — Паша упал на колени, упираясь руками в холодный камень ладони Титана.

— Это лишь... текущий вес... — Святогор склонился ещё ниже. — А я помню... каждый грамм... с самого начала. Я помню... вкус первой цифры... запах первого чертежа. Чтобы увидеть первую сваю... ты должен стать... камнем.

Кира дёрнулась было вперёд, но Клоп перегородил ей дорогу, ухватившись за медный обруч на её запястье.

— Не лезь! — прикрикнул он. — Это прямой коннект! Если ты сейчас вмешаешься со своей антивирусной лабудой, их обоих закоротит. Паша должен сам найти точку опоры.

Паша дышал тяжело, хватая ртом холодный озоновый воздух. Перед глазами мелькали кадры: строительство коллекторов, монтаж живого кабеля, первая заливка фундамента. Он видел, как Макошь ходит среди рабочих, и за ней тянется невидимая нить, связывая воедино металл и волю людей.

— Я... вижу... — прохрипел Паша. — Я готов. Дай мне начало.

Святогор издал звук, похожий на вздох кузнечного меха. Синие лучи сменились золотистым мерцанием.

— Смотри... Создатель... Смотри, как... мы любили... этот мир... до того... как он стал... идеальным.