Ксана М. – Твой дым (страница 50)

Элейн сказала последние слова словно на автомате, опустив глаза вниз, и даже не заметив, что они заставили меня замереть.

Эрин? Снова это имя.

Сначала Пол упомянул о ней в зоопарке, когда говорил, что после неё я стала первой, которой удалось что―то в нем расшевелить, а теперь и Элейн сказала, что её потеря причинила ему боль. Значит, эта самая Эрин всё же была важным человеком в его жизни, в противном случае стали бы они вспоминать о ней?

И разве неважные люди могут сделать так больно?

— Эй, ну что за шушуканья вы здесь устроили?

— И когда ты научишься стучать? ― рассмеялась Элейн.

— Когда цапли научатся летать, ― с улыбкой ответил Грег, а затем схватил меня за руку и, сдернув с кресла, закружил, напевая песню из гостиной. ― «Женщина, о, женщина, не будь ко мне так жестока! Ты ― самая жестокая старушка на свете…»

— Грег…

— «Но, если ты так сказала, то я соберу свои вещички и уйду».

— Что ты делаешь? ― смеялась, пока он кружил меня в танце.

— Давай, подпевай мне, ― весело кричал он, но я лишь вертела головой.

— Я испорчу легендарную песню!

— Это блюз, детка, ― он улыбнулся и, снова крутанув меня, прижал к себе, ― его невозможно испортить.

Мы находились так близко друг к другу, что я чувствовала запах мускуса, сандала и тоненьких ноток ванили, исходивших от его кожи. Его серые глаза смотрели точно в душу, и, казалось, время даже ненадолго остановилось. Или все же показалось?

— Нет―нет―нет!!! Посади меня на место!!!

Веселое визжание заставило нас одновременно обернуться. Пол подхватил Элейн на руки и стал кружить по залу, пока она предпринимала отчаянные попытки ухватиться за его рубашку и заставить его снова вернуть её в коляску.

— Ни за что, ― усмехнулся он, и снова закружил её, вынудив рассмеяться.

Адель задорно танцевала неподалеку, таская за руки миссис Поттс, и, смотря на всё это, я не смогла не улыбнуться.

— Видишь, как они веселятся, ― подытожил Грег, заставив снова посмотреть ему в глаза, ― когда же и ты уже сдашься? ― весело покачала головой, но позволила ему, наконец, повести. ― «А теперь, детка, послушай, ― начал петь он голосом Рэя. ― Не поступай так со мной, потому что однажды я вновь встану на ноги».

— «И так понятно, что это случится, но мне наплевать, ― улыбнулась, включившись в «игру». ― У тебя нет денег, и, к тому же, ты не так уж и хорош».

— «Ну, если ты так говоришь, ― он театрально развел руками, пока я продолжала смеяться, ― то я соберу свои вещички и уйду».

— «И правильно сделаешь», ― в один голос закричали все.

— «Проваливай, Джек, и больше не возвращайся, не возвращайся, не возвращайся! Проваливай, Джек, и больше не возвращайся, не возвращайся», ― пели мы, смеясь.

Грег подхватил меня на руки, и от неожиданности я завизжала.

— Нет, что ты творишь? ― запаниковала. ― Грег, я упаду!

— Это вряд ли, ― рассмеялся он, и начал кружить меня по залу, пока я то ли от удовольствия, то ли от страха не могла успокоить истерики.

— Только остановись, Грег Мартин, и, обещаю, тебе несдобровать!

— Тогда лучше буду кружить тебя вечно!

— О, Боже, ― вцепилась в его рубашку и закрыла глаза.

Решила ловить этот момент и чувствовать. Просто чувствовать ― ведь это то, чего мне действительно так сильно не хватало. Большой и величественный дом, каким он показался в самом начале, был полон отзывчивых, добрых и теплых людей, рядом с которыми мне было хорошо и уютно. И я хотела сохранить в своей памяти каждую секунду этого волшебного дня Благодарения.

Когда Грег остановился, я открыла глаза. Только спустя несколько секунд, когда музыка кончилась, невольно перевела свой взгляд на дверной проем и ощутила, как всё внутри моментально опустилось. Там стоял Он ― причина, по которой моё сердце сейчас так бешено стучало. Его скулы были плотно сжаты, тело напряжено, пальцы стиснуты в кулаки, а в глазах горел огонь.

Сам Дьявол воплоти. Причем дико злой Дьявол.

— Мм―м, Грег… не мог бы ты поставить меня на ноги, ― прошептала, понимая, что если пробуду в его объятьях еще хотя бы секунду, то этот дом превратится в Ад.

— Ой, точно, прости, ― он тут же исполнил мою просьбу, и я почувствовала себя в безопасности.

В относительной.

— Эй, где ты ходил? Ты пропустил всё веселье! Грег так здорово нас развлекал!

— Не сомневаюсь, ― холодно ответил он.

Но только я знала, что при этом он кипел от ярости. И что ему было совершенно не до того спокойствия, которое он пытался изобразить.

«Ну не смотри же на меня так, не смотрииии», ― мысленно молила, потому что больше не могла чувствовать, как всё внутри стучит, колотится, дрожит, переворачивается, опускается, поднимается, а затем возвращается к исходной точке и повторяется сначала.

Словно несется по бесконечному кругу.

— Может, чаю? ― предложила Элейн. ― Миссис Поттс, вы не будете так добры…

— Я сама, ― казалось, я сказала это слишком резко, но слова вырвались сами, потому что я увидела в них возможность хотя бы на некоторое время покинуть эту душную комнату и избавиться от Его давящего взгляда. ― Я хотела сказать, Вы можете отдохнуть. А я принесу чай.

— Милая, ты уверена? ― спросила миссис Поттс.

— Конечно. Мне хочется что―то сделать для вас. И это доставит мне удовольствие.

— Пусть идет, ― дала добро Элейн, замечая вопросительный взгляд своей работницы. ― Прямо по коридору до самого конца и направо… о, чай в столе в тумбочке на верхней полочке!

Последние слова она крикнула мне в спину, потому что я как сумасшедшая, не разбирая ничего вокруг, неслась в сторону кухни.

Я могла поклясться, что как только вышла, дышать стало намного легче. Сердце и пульс понемногу успокаивались. Жаль о моих мыслях нельзя было сказать того же.

Он так смотрел на меня… так, словно… нет, это глупости, Эбби, он не мог тебя ревновать. Да и с чего бы? Подумаешь, один раз поцеловались, и что с того? Он, наверное, каждый день целует сотни таких девушек, как ты. Скривилась, представив себе эту картину, а затем покачала головой, ― да, и всё же ты слегка перегнула.

За своими мыслями не заметила, как добралась до кухни. И, о, Боже, сколько же здесь было места, а главное… верхних полок! Подойдя к первому выбранному наугад шкафу, не спеша подняла глаза и ужаснулась, когда поняла, насколько это высоко.

Господи, ну неужели нельзя было сделать верхнюю полку немного пониже? Или они думают, что в богатых домах живут исключительно жирафы?

Окей, пусть так! Только вот и я далеко не промах.

Подставив к кухонной тумбе табуретку, забралась на неё и победно улыбнулась.

Вот так―то!

— Чай, где же ты… ― поочередно открывала дверцы, ― ммм… крупа, соль, что―то зеленое… что―то красное и ужасно похожее на перец. Здесь кукуруза, а там… ― слегка откинувшись назад и, встала на носочки, пытаясь заглянуть на самую верхнюю полку.

— А там сахар, ― неожиданный голос заставил меня резко развернуться, но нога скользнула к краю и, не устояв, я с визгом полетела вниз.

Дарен моментально оказался рядом и подхватил меня как раз в тот самый момент, когда я в страхе зажмурилась, думая, что обреченно окажусь на полу.

Почувствовав опору, вцепилась пальцами ему в плечи, сминая идеально отглаженную ткань и ощущая, как его руки сильнее обнимают спину.

Он держал меня так крепко, словно боялся, что я всё еще могу упасть, а мне до дрожи захотелось падать снова и снова, лишь бы всегда чувствовать его так близко. Безумие? Возможно. Но как же я хотела, чтобы оно не кончалось.

Медленно открыв глаза, встретилась с его голубыми глазами и тут же замерла, утонув в их невероятной нежности. Второй раз за пять минут я случайно оказывалась в объятиях мужчины. Но только если в руках Грега мне было спокойно и уютно, то в Его руках у меня бесконтрольно перехватывало дыхание.

Когда его руки скользнули вниз по спине, инстинктивно приоткрыла губы и задрожала. Дарен так осторожно поставил меня на ноги, словно одно неосторожное движение могло разбить меня, как хрупкое стекло.

Ощутила, как он убрал руку с талии, а затем медленно потянулся себе за спину. Всего две секунды услышала звук открывающейся дверцы, а через пять ― его тихий голос:

— Вот чай, ― он поднял вверх небольшую оранжевую коробочку, теперь в его словах слышался укор, а нежности ― как ни бывало.

— Но полка…

— …в тумбочке, ― твердо пояснил он, ― не в шкафу.

Вот он ― тот самый, неловкий момент.