Ксана М. – Моё пламя (страница 73)
— Джек Каллаган, ― после недолгого молчания, ответил Смит, ― он ― Палач.
Палач
― Девчонка в комнате. ― Шейн вошел в кабинет; его ярость и исступление моментально бросились в глаза. ― Когда вы сделаете следующий шаг?
—
— Когда?
— Скоро, ― просто ответил, ― месть, как бокал дорогого вина ― его необходимо осушать медленно, глоток за глотком, смакуя каждое мгновение и обязательно запоминая послевкусие. Металлические осколки под сердцем причиняют намного больше боли, чем мгновенная пуля. На то, чтобы полностью уничтожить человека, растоптать его, сломать, нужно время.
— Время… ― в глазах Шейна загорелся огонь; казалось, он в любой момент лишится рассудка, ― …для меня оно течет иначе. Каждая минута, в которую я сдерживаю себя, становится чертовым адом. Я не могу бороться с желанием на живую, безжалостно разорвать этому ублюдку горло. Мне необходимо ощущать на своих руках его кровь. Необходимо слышать, как затихает его пульс. Я должен видеть его смерть.
— Увидишь… ― приблизившись, успокаивающе коснулся плеча Шейна, ― …ты непременно увидишь, как Дарен Бейкер беспомощно вопит от слабости и никчемности; как его тело раздирает жгучая боль; и как единственный свет, пытающийся проникнуть в его душу, медленно угасает. ― когда мужчина поднял на меня глаза, опустил руку. ― Я обещаю, что ты увидишь, а он испытает. Клянусь, Шейн, Бейкеры за всё заплатят.
25. Дарен
― Почему мы ничего не выяснили о нем, когда проверяли сотрудников компании?
Сжимал пальцы в кулаки, понимая, что живущие внутри животные инстинкты ― а именно: желание достать, а затем и убить ублюдка ― начинают брать верх.
— В его прошлом нет ничего подозрительного, и он никогда не числился, как брат Эрин, ― начал объяснять Лайонел. ― Ещё до рождения дочери у Генри Холлиуэлла была мимолетная связь с одной из сотрудниц: Амандой Грэм. Она забеременела от него, но тот отказался признать ребенка, потому что побоялся навлечь на себя гнев семьи. Через полгода Аманда вышла замуж за друга своего детства ― Лиама Каллагана. Мужчина принял Джека, как сына, и дал ему свою фамилию.
— Я не знал, что у Генри был внебрачный сын.
— И это не удивительно, ― продолжал Смит, открывая очередную папку, ― о нем никто и никогда не говорил. Когда мальчик впервые появился в доме своего отца, ему было пятнадцать. Эрин тогда было всего восемь. Девочка моментально прониклась к брату, а Генри так сильно любил дочь, что ему ничего не оставалось, как согласиться на их встречи. Но тайные. По их соглашению Джек никому не должен был сообщать, что он его сын. Тот даже подписал документы, в которых отказывался от любых прав на собственность и состояние Холлиуэллов.
— Нелюбимый сын своего отца.
Я понимал чувства маленького мальчика, которому не хватало отцовской заботы, понимал даже, почему тот захотел отомстить за смерть сестры, которая единственная его любила, но не понимал, почему уже повзрослевший мужчина винил в этом
Хотя я и сам, почти каждую ночь, делал то же самое.
— Мы выясним, где он, Дарен, ― пообещал Лайонел, ― обязательно, выясним. Полиция уже в курсе. Они окажут необходимое содействие…
— Я же говорил вам, не вмешивать сюда полицию! Говорил оставить это мне!
— Как ты себе это представлял, а? ― не выдержал Кейден. ― Хотел, чтобы мы молчали и просто смотрели, как ты подвергаешь свою жизнь опасности?
— Сейчас не моя жизнь на кону, Кейд! Не моя! Сейчас в опасности та, которую я люблю! Этот сукин сын забрал Эбби и одному Богу известно, что он сейчас с ней делает!!
— И ты думаешь, что противостоя ему в одиночку, сможешь ей помочь?! ― закричал Кейден. ― Перестань строить из себя долбаного супермена, Дарен! Перестать преувеличивать собственные возможности!
— Я достану этого ублюдка!! Вот увидишь, достану!!
— Достанешь, и что дальше?! ― всплеснув руками, спросил он. ― Что ты сможешь один?! Что сделаешь, если у него десятки своих людей?! Неужели не понимаешь, насколько это глупо?!
— Мне плевать на риск, ― ответил уже спокойнее, но всё ещё с горящими от гнева глазами, ― моя жизнь по сравнению с её ничего не стоит. И, если мне суждено умереть, что ж, пускай. Я готов расстаться с жизнью, если это единственный способ её защитить!
— Ты отдашь свою жизнь ни за что!
— Я отдам свою жизнь за неё!!
— Дарен, прекрати! Позволь полиции сделать своё дело!!
— Ты разве не понимаешь, что я не могу так рисковать?! Сукин сын убьет её, как только поймет, что я всё рассказал полиции!! Он убьет Эбби!!
— Мы не позволим тебе наделать глупостей!
— Это не вам решать!
— Прости, Дарен, ― молчавший всё это время Лайонелл, вмешался в разговор, ― но боюсь, что именно нам.
Я прекрасно понимал, что он имел в виду. Точно знал, что, если они обнаружат Палача, то ничего мне не скажут. Ни слова. Просто позвонят в полицию, полностью вверив в их руки
— Я справлюсь и без вас, ― прохрипел, а затем развернулся и, не слушая больше ничего, что друзья бросали вслед, направился к выходу.
Я не знал, как буду справляться; не знал, с чего начну; но знал одно ― если будет нужно, я перерою каждую кочку этого гребаного города, но отыщу Палача и защищу Эбби. Убью эту чокнутую мразь, даже если при этом мне придется умереть самому.
Спустившись на подземную парковку, направился к своему автомобилю.
Я буду искать везде. Под каждым камнем; за каждым деревом; в каждом заброшенном доме. Но найду. Обязательно найду.
Поднял взгляд и немного помедлил, встретившись лицом к лицу с человеком, которого еще недавно готов был растерзать, как бешеный зверь.
Грег стоял у его машины, облокотившись о капот и скрестив на груди руки.
Когда он заметил меня, то быстро встал.
— Они узнали, где ублюдок? ― тут же спросил он. ― Узнали, где он её держит?
Лишь теперь, когда всё, наконец, встало на свои места, позволил себе внимательнее присмотреться к выражению его глаз. То чувство тревоги, которое я отдаленно улавливал, не желая признавать, сейчас было заметнее вдвойне. Грег не находил себе места точно так же, как и я. И мы оба сходили с ума от неизвестности.
Отведя взгляд, отрицательно качнул головой.
— Черт! ― Грег стукнул ладонью по металлу, а затем нервно провел рукой по волосам. ― Если этот чокнутый псих хоть что―то с ней сделал…
— Она в порядке, ― уверенно ответил, ― сейчас он не причинит ей вреда.
— Откуда ты знаешь? ― сглатывая, качнул головой Грег. ― Почему так уверен?
— Потому что ему необходимо видеть меня сломленным, ― уже тише произнес, ощущая, как старая рана вновь начинает кровоточить, ― он хочет видеть мои страдания; видеть, как мгновение за мгновением всё внутри меня иссушает нечеловеческая боль; как я падаю перед ним на колени, осознавая собственное бессилие и молю сохранить ей жизнь. Он ждет моей мольбы и своего триумфа. Ждет момента, когда я умру, при этом, не переставая дышать.
— Ты так хорошо его знаешь? ― тихо спросил Грег, вынуждая меня повернуться.
— Нет. Но если бы он отнял у меня Эбби, я сделал бы с ним то же самое.
Оба молчали, каждый думая о чем―то своем, но мысли обоих были прерваны звуком сообщения. Не глядя вытащил мобильный и, бросив взгляд на экран, напрягся.
Сильнее стиснул зубы, пальцы сами сжались в кулаки, и, если бы не голос Грега, наверное, раздавил бы этот бесполезный кусок пластика.
— Это был он?
Внимательно смотрел на человека, которого всего час назад готов был порвать, и думал о том, как запутанна и непредсказуема бывает жизнь. В одно мгновение ты уверенно полагаешь, что твой близкий друг стал для тебя злейшим врагом, а в следующее ― понимаешь, как крупно ошибался. Что, играя точно в такие же игры с Судьбой, он оказывается единственным, кто понимает твои мысли и чувства; разделяет твои мотивы и твой риск. Единственным, кто в минуты отчаяния, не боится протянуть свою руку.
Сильнее стиснув зубы, до боли сжал пальцы в кулаки, а затем открыл дверцу.
— В таком случае, давай покончим с ублюдком.
― Почему они стреляют?! ― прокричал Грег, уворачиваясь от свинцовых пуль. ― Я думал, твоё убийство не входит в Его планы!
Я тоже пригнулся, когда несколько выстрелов рассекли камень над головой.
— Давай к дальнему гаражу!
— И добровольно выйти к этим психам?! ― уточнил Грег, когда я перезаряжал пистолет. ― Это же самоубийство! Мы не выберемся живыми!
— Мы умрем здесь или умрем там! Разницы нет! Пошел, я прикрою! ― закричал, а затем, толкнув своего «напарника», тоже вышел из укрытия.
Это было самоубийство ― в самом деле, самоубийство ― но выбора не было.