Ксана М. – Моё пламя (страница 71)

Грег молча смотрел в мои горящие бешенством глаза, а затем тихо произнес:

— Я безропотно, по―настоящему полюбил её, поэтому борюсь, ― качнув головой, признался он, ― а ты без борьбы оставил ту, которая так же безропотно, по―настоящему полюбила тебя. Дважды. Твой нож, направленный в её сердце, намного безжалостнее моего.

— Ты не вправе судить… ― уже тише выдохнул я, ― не вправе… ведь это из―за тебя я был вынужден оставить её. По твоей вине я взял в руки этот нож. Лишь по твоей! Но тебе было мало всего, что ты уже успел сделать, ты решил опуститься ниже, решил поступиться даже той хреновой любовью, про которую только что говорил. Ты похитил её, словно вещь. Забрал самым низким способом! Запихнул в чертову машину и увез против её воли!!

— Эбби сама попросила отвезти её… ― растянуто ответил Грег, а затем спросил: ― …о каком похищении ты говоришь?

— Не смей делать вид, что не понимаешь! Два урода силком затащили её в машину и куда―то увезли!! Твои люди, Мартин!! Твои люди похитили её!!

Грег некоторое время молчал, внимательно смотря мне в глаза, а затем сделал шаг.

— Эбби похищена?

— Да! Тобой!!

— Я не имею к этому никакого отношения, ― серьезно заявил он, и мне показалось, что оня уловил в его взгляде страх. Хорошо играет, сукин―сын! ― Как это произошло? В полицию уже заявили?

— Не притворяйся! Не смей! Это твои люди запихнули её в салон черного внедорожника! Только вот не учли одного: их видели! У нас есть свидетель! И теперь тебе не выкрутиться!!

— Не понимаю, почему ты винишь в этом меня, ― Грег злился, но теперь уже более сдержанно, ― как вообще эта мысль пришла тебе в голову?

— Потому что сообщение было послано от тебя! ― казалось, мы уже и не замечали, что были не одни. ― Ты написал Эбби, и лишь после этого она вышла из дома! Только после этого!!

— Я не писал ей.

— Не лги!!

— Черт, Дарен! ― заорал Грег. ― Я не говорил с Эбби почти сутки!

— Ты покидал стены больницы!!

— У меня был срочный вызов!

Зарычал, поэтому тот продолжил.

— Если хочешь, можешь проверить мой телефон! Можешь спросить у Лейни, она подтвердит, что это правда! Вчера утром я отвез Эбби к Мэнди и с тех пор больше не видел!

— Я не верю тебе. И твои слова ― не оправдание. Ты мог поручить это кому―то другому. Мог просто обеспечить себе алиби. И ты понимаешь, что я прав.

Грег видел, что я готов броситься на него в любое мгновение; задушить, растерзать, но не сделал ничего, чтобы это остановить.

— Отпустите его.

Охранники немного замялись. Один из них даже сильнее сжал предплечье.

— Но мистер Мартин…

— Отпустите, ― тверже повторил Грег, и когда парни ослабили хватку, поднял на меня глаза, ― пойдем.

— Куда? ― прохрипел, но больше ничего сделать не успел. Грег прошел мимо меня, а затем бросил:

— Туда, где ты получишь ответы.

Ходила по комнате, пытаясь придумать, как быть. Сидеть не хотелось, да и даже если бы и хотелось, это стало бы сложнейшим испытанием. Мысли, которые итак находились в раздрае, сейчас плюс ко всему ещё и вопили во всё горло ― причем делали это, к сожалению, одновременно.

Я провела здесь весь вечер и всю ночь. Сколько показывали часы, не знала, но солнце встало не так давно, значит, вероятно, было ещё раннее утро.

Его омерзительно усмехающееся лицо вновь возникло перед глазами, вынуждая резко, в страхе остановиться. Дыхание снова перехватило, и пульс, аккомпанируя ему, тут же участился.

Даже в своих самых жутких кошмарах мне было трудно представить, как человек, который такое долгое время находился рядом, предлагал свою помощь, заботился, в реальности мог оказаться тем, кто желал мне зла.

Но до сих пор, спустя столько часов, я не понимала одного: зачем?

Зачем Ему было похищать меня?

Да и разве так похищают?

Мне всегда казалось, что пленников содержат в темных подвалах или старых заброшенных домах; что им связывают руки, заклеивают рот; и чаще всего безжалостно и мучительно пытают. Но вместо темного подвала я была заперта в светлой, дорого обставленной комнате, а мои руки и рот были абсолютно свободны.

В коридоре послышались тяжелые шаги. Подняла голову как раз в тот момент, когда в замке поворачивался ключ. Когда дверь открылась, в комнату вошли те двое мужчин, с которыми я совсем недавно столкнулась в переулке.

— Твой завтрак, ― Декс небрежно поставил на стол поднос, а затем посмотрел прямо на меня, ― босс велел тебе съесть всё до последней крошки, поэтому не смей петь песни насчет того, что ты не голодна.

При упоминании о нём, всё внутри вновь сжалось от ужаса, но в глазах появилась лишь непоколебимая твердость.

Я не покажу своей беспомощности. Ни теперь.

— И не думала. Я поем.

— Умница, ― хищно улыбнулся он, внимательно всматриваясь мне в лицо.

Казалось, что он хочет сказать что―то ещё, а возможно даже и сделать, но отчего―то не решался. Словно что―то удерживало его от того, чтобы переступить прочерченную кем―то грань.

— Давай поторопись, ― позвал его второй, ― босс ждет.

— Не вздумай выкинуть что―то, ― напутственно произнес Декс, улыбаясь шире, ― иначе придется тебя наказать.

Он медленно попятился назад, но я смогла выдохнуть лишь, когда услышала, как в замке вновь поворачивается ключ.

Опустилась на стул и осторожно, словно ища необходимые силы, коснулась живота. Малыш ещё не толкался, но я уже очень явственно ощущала его внутри. Знала, что он чувствует и чего желает. Понимала, о чем думает.

Его существование помогало бороться.

Возможно, очень слабо и ничтожно, но всё же бороться.

Всё, что мне принесли, было только в пластиковой посуде ― наверное, похитители решили, что чем―то металлическим я могу попытаться вскрыть замок. И ― надо сказать ― не ошиблись. Я бы попыталась, дай они подобную возможность.

Я съела всё до последней крошки и запила стаканом воды.

Поднявшись, вспомнила слова Дарена, произнесенные им в больнице. «У меня не было выбора! Он не дал мне его, понимаешь?! Не дал!! А я просто не мог рисковать её жизнью, потому что умер бы, если бы этот сукин―сын до неё добрался!!».

Вслед за словами последовало воспоминание о снайперах, не так давно разгромивших мою квартиру. С тем фактом, что это была случайность, я так и не смирилась. А ещё нападение на компанию и взорвавшийся вертолет, о которых Элейн ненароком проболталась Мэнди.

Прислонившись спиной к стене, сделала глубокий вдох и закрыла глаза.

Связаны ли все эти кусочки вместе? Или я пытаюсь найти связь там, где её нет?

В коридоре вновь послышались шаги. Когда дверь распахнулась, в комнату быстрым шагом, не поднимая головы, вошла девушка. Она забрала пустой поднос и быстро вышла, даже не позволив толком ничего сообразить.

— Давай, выходи, ― тот второй, имени которого я так и не узнала, показался в проеме и кивнул головой в сторону выхода, ― босс хочет тебя видеть.

Сделала осторожный шаг и, проходя мимо, отодвинулась настолько далеко, насколько могла, чтобы протиснуться в дверь, при этом, не врезавшись в косяк. Бежать было глупо. Шанс представился неплохой, но я знала, что у меня не получится.

Идти было трудно ― не физически, эмоционально. Мне постоянно хотелось схватиться за стенку, скатиться по ней и громко зарыдать, но я терпела, потому что знала ― сейчас мне нельзя становиться слабой.

— Сюда, ― раздался жесткий голос за спиной.

Я не спеша повернулась и, толкнув приоткрытую дверь, переступила порог.

Кабинет оказался таким же светлым, как и комната.

Сопровождающий меня мужчина встал в проеме, а я подняла голову. Он стоял спиной, чуть расставив ноги и сцепив руки в замок. Стоял так важно и твердо, словно был Властелином всего мира. От этой мысли вдруг стало невыносимо тошно.

— Забавно, как изменчива и непостоянна человеческая жизнь, ― внезапно заговорил он, при этом, даже не шелохнувшись, ― в одно мгновение мы можем держать в своих руках счастье целого мира, а в следующее ― всё это потерять.

Замерла, наблюдая за тем, как Он медленно поворачивается.

— За грехи рано или поздно приходится платить. Как бы высока не была эта плата.