Ксана М. – Моё пламя (страница 68)

Моя дочка, из уст которой я никогда не услышу: «папа»… рука замерла, и пальцы сжались в слабый, но уверенный кулачок. Я не имел права быть здесь. Не имел права привыкать к ощущениям, которыми сам решил поступиться.

Да, у меня не было другого выхода.

Да, я оставил свою любимую, чтобы защитить.

Теперь так же оставлял и своего ребенка.

Потому что сукин―сын не дал мне выбора.

Но разве это причина?

Горько усмехнувшись, на мгновение прикрыл глаза.

Нет. Мартин прав. Ничто не могло оправдать мой поступок. Ведь я причинил ей боль. Хотя обещал всегда, что бы ни случилось, лишь оберегать.

Вот почему моя боль, вернувшаяся как бумеранг, должна была стать моей заслуженной карой. Я проживу всю жизнь один, либо погибну в этой схватке, но больше никогда не позволю ей страдать.

Им обоим.

Наклонился ― очень осторожно, рискуя нарушить крепкий сон, но в последний раз касаясь прохладными губами её теплого лба. Казалось, на ресницы осели частички тяжелого металла, потому что держать веки открытыми было до невыносимого мучительно. По венам, с каждым новым ударом пульса, будто резал заточенный нож.

— Прости, ― прошептал, запуская пальцы в копну её светлых волос.

Сердце готово было разорваться от тоски на части; на глаза вновь навернулись слезы и, чтобы не позволить боли вырваться наружу, я сильнее стиснул зубы.

Хотелось выть. Дико. Неистово. Орать, что есть мочи. Потому что я понимал, что переживаю последние секунды рядом с любимой женщиной и своим ещё не родившимся ребенком.

Мне хотелось остаться. Одному Господу известно, как сильно хотелось. Но их безопасность была важнее моих эгоистических желаний. Их жизни были важнее.

Взгляд упал на небольшую бархатную коробочку, невинно стоявшую на журнальном столике. Я не стал открывать её, не стал смотреть на Её руку ― просто не хотел. Просто, какое бы решение она не приняла, я обязан был смириться.

Потому что она должна быть счастлива. Даже если и не со мной.

Чувствуя, как каждую кость в теле ломит от боли, сжал пальцы в кулаки и поднялся. Этой ночью я ушел в последний раз ― так ни разу и не обернувшись.

Мне показалось, что Он приходил. Ощущение, что этой ночью любимый мужчина был рядом, не оставляло ни на минуту. Может быть, я просто сходит с ума? Теряла рассудок? Как ещё объяснить это внезапно возникшее внутри чувство? Я словно в самом деле ощущала его присутствие, и ещё его шепот… простое «прости»…

— Уверена, что хочешь уехать?

Не отрывая глаз от простирающейся за окном полоски океана, кивнула.

— Мне больше не хочется сидеть на твоей шее.

— Я не чужой для тебя, ― возразил Грег, ― тем более, как мне кажется, теперь.

— Ты очень помог нам год назад. И, если бы не твоя поддержка, я не знаю, что бы с нами было. Но… мне нужно попробовать встать на ноги самой. Стать самодостаточной, понимаешь? А до тех пор, пока мы живем у тебя, этого не будет.

Грег ответил не сразу.

Он молча сжимал руль ещё несколько секунд, и лишь потом спросил:

— И где вы будете жить?

— Перекантуемся несколько дней у Мэнди. Когда найдем квартиру, переедем.

— Это бессмысленно, ― понимала, что он злится, ― ты съезжаешь с одной квартиры для того, чтобы начать снимать другую. Зачем? Ты платишь здесь, будешь платить и там. Так в чем разница?

— В том, что там с меня возьмут полную цену, ― ответила, а затем, наконец, повернулась к Грегу, ― я думала, ты поймешь.

— Я понимаю, ― он стиснул зубы, а затем чуть повысил тон, ― черт, Эбби, я пытаюсь понять. Но ты выбрала не лучшее время для того, чтобы так круто и резко менять свою жизнь.

— Моя жизнь всегда менялась лишь в те моменты, в которые это решали за меня, теперь я хочу делать это сама.

— Ты беременна, ― напомнил он, ― беременна, ещё помнишь? Тебе нужна стабильность, крыша над головой, уверенность в завтрашнем дне. Нужен человек, который посреди ночи сорвется в магазин, потому что тебе резко захочется съесть манго. ― молчала, поэтому он продолжал. ― Почему ты просто не переедешь ко мне? Почему не забудешь про это совершенно ненужное стремление к самостоятельности?

— Потому что не могу, ― тихо ответила, а когда Грегу позвонили, снова отвернулась к окну, понимая, что это правда лишь наполовину.

Что ещё совсем недавно предложи другой мужчина то же самое, я согласилась бы совершенно не раздумывая. Потому что с тем ― другим мужчиной ― мне хотелось быть рядом каждое мгновение жизни.

— Мне нужно в клинику, как надолго, пока не знаю. ― остановившись у бордюра, Грег выключил зажигание. Помог мне выйти из машины, а затем вытащил из багажника две сумки и занес в квартиру. ― Привет. ― кивнул приветливо улыбнувшейся Мэнди, а затем наклонился, чтобы поцеловать меня в лоб. ― Если освобожусь рано, позвоню. Но долго не жди. Ложись спать. Хорошо?

— Хорошо, ― кивнула, покорно прикрывая глаза, а когда дверь за Грегом закрылась, неуверенно подняла голову. ― Адель дома?

— Тайлер повез её на день рождения.

— Да, верно, ― мимолетно улыбнулась, ― сегодня Кристалл исполняется восемь. Я и забыла.

— Вы куда―то собрались сегодня вечером?

— Если не будет срочных вызовов, то поедем покупать кроватку, ― быстро ответила, отводя в сторону растерянный взгляд.

Но Мэнди его уловила.

— Ты приняла его предложение?

— Пока нет.

— Пока?

— Прошу, не дави на меня.

— Я не давлю. ― спокойно ответила Мэнди, хотя я видела, что внутри готова была взорваться. ― Просто пытаюсь понять, что ты делаешь со своей жизнью.

— Не знаю, ― честно ответила, ― правда, не знаю. Мне ещё никогда не было настолько трудно, Мэдс. Ещё никогда… ― запнулась, ощущая, как слезы вновь начинают душить, ― …я не чувствовала себя настолько беспомощной и слабой.

— Ты не слабая, ― сестра подошла ближе, ― кто угодно, но только не ты.

Качнула головой, а затем опустила глаза вниз.

— Я не понимаю, как мне быть. В одно мгновение вроде бы вижу решение, но затем снова начинаю бояться. Снова метаться. Как загнанная в угол лань, я просто не знаю, где находится выход…

— Посмотри на меня, ― послушалась, осторожно подняв взгляд, и ощутила, как теплые руки сжали дрожащие пальцы, ― перестань думать головой. Хватит, Эбби. Просто слушай своё сердце.

— Я слушала… всегда слушала… ― удавалось сдерживать слезы из последних сил, ― …а оно лишь каждый раз вновь и вновь разбивалось. Я устала, Мэдс… мне больше просто не выдержать…

Мэнди прижала меня к себе и лишь тогда, закрыв глаза, я позволила нескольким слезинкам пролиться из глаз. Я не рыдала, и изо всех сил сдерживала крик, потому что знала ― малыш всё чувствует. Чувствует каждую улыбку и каждую пролитую слезинку. А я обещала ему, что больше не буду плакать.

— Я заварю тебе чай.

Кивнула, а затем завернулась в теплый плед и забралась на мягкий диван.

Наверное, это надолго останется моим любимым состоянием.

Мэнди вернулась через несколько минут. Она принесла две чашки травяного зеленого чая и две плитки шоколада: горького и молочного.

Мы долго говорили, совершенно не замечая, как летит время, и, почувствовав, как слипаются глаза, я уснула. Меня разбудил знакомый звук сообщения и, потянувшись к мобильнику на столе, неосознанно нажала «прочитать».

«Разрядился телефон, пишу с номера друга. Через десять минут буду у дома.

Подъеду с северной стороны. Жди меня там.

Грег».

Посмотрев на часы, поняла, что проспала, по крайней мере, часа три. Было почти пять, вставать не хотелось, как и выходить из дома, но пересилив себя, я поднялась.

Вытащив из сумки свободные спортивные штаны и чистую черную майку, переоделась и достала расческу.

— Надеюсь, ты выспалась. ― Мэнди выглянула из―за арки и мягко улыбнулась. ― Я как раз закончила варить суп. Будешь?